Исправить (ЛП)

Какого черта? По дороге нам не попадался ни один ручей. Кажется, мы прошли совсем немного, прежде чем начали подниматься в гору. А это значит, что Логан позволил мне пойти в неправильном направлении, и я ни за что не поверю, что сделал это случайно.
— Прекрасно! — говорю я громко, перекрывая шум дождя. Затем останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. — В какой стороне отель?
Пристально глядя на меня из-под капюшона, он указывает в сторону ручья.
Я иду в указанном направлении, присматривая место, где можно пересечь бурный поток. Но так и не нахожу подходящее. Если только мы не готовы залезть по колено в воду.
— Ты шутишь, — говорю я, подчеркивая каждый слог. — Как это вообще возможно?
— Когда мы шли сюда, то пересекли засохшее русло, — говорит он. — Наверное, ты просто не заметила.
Я изумленно смотрю на него. — Почему ты не остановил меня?
— Ты сказала, что знаешь дорогу, — отвечает он с невозмутимым спокойствием.
Закрыв глаза, я делаю несколько глубоких вдохов. Идет проливной дождь. Я вымокла насквозь, промерзла до костей и сильно проголодалась. Настал момент, когда я должна сказать мужу, чтобы он взял инициативу на себя и отвел нас обратно в хижину.
Но я не могу. Я просто не могу доставить ему такого удовольствия.
Хорошо. Думаю, тогда нам придется перейти ручей вброд.
Берег во все стороны кажется одинаково крутым и грязным, так что решаю спуститься прямо здесь.
— Осторожно, — предупреждает Логан, когда я делаю первый неуверенный шаг.
Едва он это произносит, земля уходит у меня из-под ног. Взвизгиваю, начинаю махать руками, пытаясь удержать равновесие, и судорожно хватаюсь руками за землю, но мои ботинки неудержимо скользят вниз по склону. С громким всплеском я плюхаюсь прямо в грязную жижу. Боль ослепляет меня, пронзая все тело.
Зажмурившись, я стискиваю зубы и задерживаю дыхание, в то время как пульсирующая боль охватывает те части тела, которые пострадали от падения. Наконец, она затихает. Резко выдохнув, я снова открываю глаза.
Логан с напряженным лицом отступает от осыпающегося края.
— С тобой все в порядке?
В порядке? Нет, черт возьми, не в порядке! Я вымокла до нитки и вывалялась в грязи. И теперь я почти уверена, что завтра мне будет не до боли. Я, конечно же, не смогу ходить, а у меня здесь куча работы. Проклятье!
Но это еще не самое худшее. Хуже только он. Он и его… эмоциональный терроризм.
— Черт! — Я шлепаю ладонью по отвратительной коричневой жиже, в которой барахтаюсь. Ошметки грязи разлетаются по всем сторонам, забрызгав меня с ног до головы. Немного даже попадает на щеку. Но это неважно, потому что их смывает дождь, стекающий ручьями по моему лицу.
И я решаю, что страданий на сегодня с меня достаточно. Сердито срываю рюкзак и швыряю его на другой берег ручья. Он опасно приземляется на самый край, едва не свалившись в воду.
Услышав смех, я смотрю на Логана и вижу, как его глаза искрятся от веселья, а на щеках появляются ямочки. Очевидно, своей вспышкой я дала ему ответ и, так как он думает, что я «в порядке», то может посмеяться надо мной.
Ну и хрен с ним.
Прищурившись, я мысленно перебираю варианты, как стереть эту ухмылку с его лица. Затем он протягивает руку, и возможность слишком очевидна и слишком хороша, чтобы упустить ее.
Не подавая виду, я хватаюсь за руку и, прежде чем он успевает поднять меня, дергаю его на себя. То, что он сидит на корточках, позволяет с легкостью вывести его из равновесия, и я отскакиваю в сторону, когда он, перевалившись через край, соскальзывает по склону вниз и приземляется посреди грязной лужи.
Несколько секунд он с ошеломленным выражением лица сидит, глядя на меня. Отвратительная жидкость стекает по его куртке, на лбу и волосах видны грязные брызги. Он быстро приходит в себя и, бросив на меня сердитый взгляд, оглядывает куртку в поисках чистого места, чтобы вытереть руки.
— Теперь ты довольна? — спрашивает он с обманчивым спокойствием.
На самом деле нет. Я не получила ожидаемого удовлетворения. Вместо этого я чувствую пустоту, усталость и даже стыд. Злая и смущенная тем, что позволила втянуть себя в эту… эту детскую месть. Это так не похоже на меня.
 
Но это подтверждает, что, несмотря на все его уверения, что «нам было так хорошо вместе», мы обладаем удивительной способностью выявлять друг в друге худшее. И это плохо. Я хочу, чтобы это закончилось. Мне нужно, чтобы это закончилось.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я сквозь зубы.
Он задумывается на секунду. Затем, не обращая внимание на льющиеся по его лицу струйки воды, он пристально смотрит на меня и говорит хриплым от волнения голосом:
— Потому что хочу вернуть тебя.
Я чувствую, как кровь отливает от головы и, забыв дышать я почти теряю сознание.
Я догадывалась об этом. Конечно, догадывалась. С тех пор, как мы приехали сюда два дня назад, он все время показывал мне это. Взглядом, словами, языком тела. Его поведение по отношению ко мне поначалу было агрессивным и конфронтационным, но затем внезапно сменилось отстраненной враждебностью, к которой я уже привыкла за последний год.
И все же я потрясена, услышав, как прямо он говорит об этом.
— Но я не вернусь к тебе, — мой голос дрожит и еле слышен.
— Почему? — спрашивает он. Простой вопрос, казалось бы, обыденный, но задает он его с таким пылом и решительностью.
Какое-то время я не могу вымолвить ни слова. Они застряли у меня в горле. И я пытаюсь выдавить их из себя.
— Потому что ты разбил мне сердце, — наконец выдыхаю я. И через несколько секунд, прислушиваясь как сердце стучит в ушах, добавляю: — Ты разбил меня.
Он вздрагивает, как от пощечины.
Как будто только об этом узнал.
Как он мог не знать?
— Я все исправлю, — говорит он, пытаясь перекричать шум дождя. — Мы можем это исправить.
Нет. Я качаю головой. Когда мы закончим мучить друг друга? Когда поймем, что этого достаточно?
Лицо Логана напряжено, и он стискивает зубы, а затем преодолевает то короткое пространство между нами в грязной яме, в которую мы каким-то нелепым образом попали вместе. И останавливается только тогда, когда оказывается в опасной близости ко мне.
— Ты действительно думаешь, что мы не стоим того, чтобы за нас сражаться? — спрашивает он, наваливаясь на меня, и, схватив за руки, поднимает на колени. — Или тебе просто нужно напомнить?
Я пытаюсь вырваться, но его пальцы, крепко удерживая, больно впиваются в мою плоть. Сердце подскакивает к горлу. Его взгляд горит от того, что он задумал, и паника вспыхивает в моей груди.
— Прекрати! — Сжав кулаки, я бью его в живот. Не изо всех сил, но достаточно, чтобы причинить боль. Даже не поморщившись, он отпускает меня, но в следующее мгновение хватает за запястья и дергает к себе.
— Черт возьми, ну так заставь меня, — рычит он, и в момент абсолютного ужаса и отчаяния я, оскалив зубы, рычу на него в ответ. Каждая клетка в моем организме вопит, чтобы я набросилась на него, ударила и бежала прочь со всех ног.
Потому что он требует, чтобы я заставила его прекратить.
А я понимаю, что не хочу.
Сжимая запястья, он притягивает меня ближе, и мы оказываемся нос к носу. Его дыхание — короткое, прерывистое и такое горячее, сливается с моим. Капли дождя стекают по лицу, застилают глаза, пока я жду, когда он пойдет в наступление. Время замирает, голова начинает кружиться, нервные окончания покалывает от предвкушения.
Что я почувствую после стольких лет? Каков он будет на вкус? Я страдаю от воспоминаний о том, что у нас было раньше, тоскую по необузданному и пьянящему желанию, которое пробуждает только он. Если все будет не так хорошо, как прежде, я умру от разочарования. А если так, я умру по прямо противоположной причине.
 
— Пейдж, детка, — шепчет он, прижимаясь ко мне губами. Я чувствую его тепло и меня тут же уносит поток ощущений. Напрягаюсь, не смея пошевелиться или вздохнуть — иначе утону в нем. Он смыкает руки вокруг моих запястий и сильнее склоняет голову, заставляя откинуться назад. И, несмотря на охвативший меня ужас, я открываю рот и впускаю его.