Мои двенадцать увольнений (СИ)

Я слушала чушь про то, что Ковин тяжелый человек и работать с ним невыносимо. «А что же с тобой будет, когда тебя продавит по-настоящему тяжелый человек? Первые трудности, причем тобой и организованные, и ты забыл обо всех возможностях и перспективах, выбрал спокойное место, без нервов и возможности узнать как можно больше. Как же я в тебе ошиблась, Игорь. У Ковина ты бы мог действительно многому научиться, стал бы руководителем, а не исполнителем».
— Все поняла, Игорь. Возвращать не буду. Справлюсь.
— Без обид, Николь?
— Какие могут быть обиды. Каждый ищет работу по себе и своим силам. Мне пора в свой персональный ад, к Монстру.
Софья поступила просто, не стала разыскивать кандидатов сама, а разместила вакансии на всех сайтах и всех желающих отправляла на собеседования. На мое место был внушительный список желающих, уже вечером первые кандидаты пообщаются с Ковиным. А вот с заменой Екатерины такого ажиотажа не было, зачем бороться за рядовую позицию, когда можно сразу прыгнуть в дамки. Я решила брать исполнителя, кто-то должен делать техническую рутинную работу. Но пока ко мне шли дамы, мечтающие сделать головокружительную карьеру, и место они рассматривали как батут в счастливое будущее, причем большинство было уверено, что сразу после испытательного срока все их незаурядные качества будут оценены по достоинству и их тут же назначат руководителями каких-нибудь отделов. Мои соискатели уходили из переговорки, а ковинские кандидатки спасались бегством из кабинета. За неделю я успела увидеть пятерых бегущих, Липа сказала, что в неадекватном состоянии выбегают все девушки, а некоторые, не дожидаясь лифта, бегут по пожарной лестнице. И что их так пугает в Андрео?
В пятницу я, Липа и Катя праздновали декрет в кафе, Ольга работала, но мы ей передали кусок торта. Субботу собирала письма от «возмущенных» произволом артистов, режиссеров, сценаристов и пр. работников театра, где когда-то служила Лада, хорошо, что большинство из них работает в выходные. В воскресенье пришлось потратить время на ветеринара, Челе как-то заскучал и был вялым, соседка забила тревогу, но ничего плохого в скотинке не нашли, только посоветовали меньше кормить. Геннадьевна встретила вернувшегося с экзекуции кота с тарелкой рыбы и чуть ли не с ложечки его кормила. Пришлось делать выговор Ладе и в письменном виде оставить рекомендации врача по кормлению. Вечером я добралась до ДК и даже записалась на курсы танца, выдержала первый урок. С утра вместо зарядки повторила выученные элементы. Желания идти на работу мне это конечно не прибавило, но настроение не было таким упадочническим. Меня чуть не сшибла в лифтовом холле очередная вылетающая из кабинета Ковина. Любопытство проснулось и требовало всунуть нос и все разузнать. Но выхоленная обида заставила сделать вид, что мне это малоинтересно.
К концу недели мое любопытство уже было выше небоскреба, да и не только мое, Липа пыталась подслушать, что же такое происходит в кабинете Ковина, и получила при вылете очередной мадам по голове дверью. Тайну решила узнать Ольга, проникнув в логово с подносом с едой, но была снесена кандидаткой на входе, пострадали три тарелки, чашка, блюдце и блузка.
Сегодня за неделю я впервые увижу Ковина, и буду почти его сопровождать, мы должны присутствовать на одном и том же мероприятии, Самсоновы пригласили. Только добирались мы туда разными маршрутами, я из салона на такси, а Андрео из офиса на Славике.
Вечер был приятным, я умудрялась не пересекаться с Ковиным. Была не обделена вниманием противоположного пола, мило побеседовала с Марией и в скорости собиралась покинуть это собрание. Очередной кандидат на мое тело решил поразить меня стихами.
— Мэри, о чем Вы грустите возле своих кавалеров? Разве в наряженной свите мало певучих труверов? — прошептал почти интимно лощеный мальчик.
— О, какая прелесть, Илья Эренбург, продолжайте, продолжайте, — просила я, совершенно точно зная, что дальше он и не знает, просто это четверостишие было оригинальней «Шаганэ ты моя, Шаганэ» и выделяло его на фоне остальных.
 
Но тут знакомый голос продолжил:
— Мэри, не будьте так гневны, знаете старые песни — в замке жила Королевна, всех королевен прелестней. Слушайте, грустная Мэри, это певцы рассказали — как в изумленном трувере струны навек замолчали. Мэри, у тихого пруда с ним Королевна прощалась. В гибких водах изумруда белая роза осталась.
Ковин привычно положил свою руку мне на талию, «Трувер» тут же исчез, а вот мой Шеф остался. Что ж стихи он читает неплохо, но это не повод его прощать и не повод прижимать меня к себе, словно ему это позволено.
— Домой собираетесь?
— Да.
— Слава Вас отвезет. У меня еще здесь дела.
— Меня мало интересуют Ваши планы на ночь. И я в состоянии добраться до дома сама.
— Слава Вас отвезет, — холодно и безапелляционно повторил Андрео.
А ведь если Славе сказали, что он должен отвезти, то сопротивляться бесполезно, с переломами, синяками, ушибами водитель запихнет меня в машину. Дома меня ждал посаженный на диету обиженный кот, он презрительно смотрел на меня, сидел на стуле напротив и смотрел. Я просыпалась через каждые полчаса и натыкалась на этот презрительный взгляд. Утром котяра ушел к Ладе, я смогла поспать два часа без презрения и пробуждений.
Встретилась с Чистиным, попросила помочь с вопросом переселения Лады, выслушала благодарности за отпущенную Катю. По дороге завернула в кинотеатр, опять неудачно, было жаль денег на билет, даже пары моментов интересных не было, а может быть, стара я для кино?
Какое же удовольствие в мерзкую слякотную погоду лежать на диване с книжкой, пусть это и книжка на давно забытом французском, и пробиралась я в перипетиях медленно и со словарем. Да, надо восстанавливать былые навыки, видела бы сейчас меня моя мама, очень бы расстроилась, она французский язык обожала и прекрасно знала. Но пришлось оторваться от романа, и заняться менее возвышенными вещами, приготовить поесть и собрать вещи на завтра.
Понедельник начался с мата, такую реакцию вызвала у меня справка по недвижимости — вверху одни данные, внизу другие, разница в десять тысяч квадратных метров, это же целый дом! Природная вредность заставила меня просматривать все строки необъятной таблицы. У кого-то явно руки не из того места, внести ошибочные данные и не заметить такую разницу. Давно я не встречалась с финансовым директором, пойду, поскандалю немного.
— Григорий Матвеевич, ну что это такое? А? Как могу такое Ковину передать, тут же ошибка на ошибке!
— Николь Александровна, там все правильно!
— Правильно?! А это что.
Я развернула рулон с таблицей, попросила айтишников мне специально распечатать единым документом, а не кусками формата А3. Стол для переговоров был застрелен цветным творением.
— Все правильно.
— Да? А посмотрите итоговые суммы вверху и в конце таблицы, ничего не смущает?
Коршун стал внимательно изучать данные, потом чертыхнулся, взял калькулятор и стал пересчитывать все данные.
— У нас лишний дом появился.
Я достала кучу распечаток, поэтажные планы из исполнительной документации, потом кадастровые паспорта, планы БТИ и данные из баз управляющих компаний.
— Я могла бы заставить Вас искать ошибки самостоятельно, но информация мне нужно сегодня, а не через полгода. Тот, кто делал эту таблицу пропустил запятую и вместо десяти целых двадцати девять сотых получилось тысяча двадцать девять, это все по несчастному бизнес-центру в Омске, у нас туалеты стали равны половине этажа.
 
— А почему исполнителю не написала?
— Так у меня исполнитель Вы. Кто мне эту справку прислал, а?
— Ковин уже в курсе?
— Нет. Я не так кровожадна, как обо мне думают. Но так как теперь у меня нет сотрудника, который должен проверять информацию, то все справки по моим запросам пусть делает Игорь.
— Мстишь?