Мои двенадцать увольнений (СИ)

Миша и Маша, алкаши со стажем, в очередной раз устроили склоку из-за пива на опохмел. Будильник показывал восемь утра, слишком рано для утра субботы. Ужасно хотелось съесть что-нибудь нормальное — овсяной каши или яичницы и кофе из турки, но от одной мысли о соседях, желание выползать из комнаты отпадало. Сегодня еще нужно было прибраться в общем коридоре, ванне, туалете и на кухне. Я каждую субботу выполняла эту повинность, а если не делать, то бедная Ладочка в свои семьдесят лет будет все это скоблить. Миша и Маша в принципе забыли, что нужно убираться, молодожены считали это выше своего достоинства, гастрабайтеры не высовывались и старались не мусорить и не беспокоить соседей. Сделаю все это за утро и поеду на работу. А воскресенье поеду к матери, самый лучший отдых для моего тела и души. Ванная была свободна, и я могла позволить себе немного полежать в горячей воде, а перед уходом на работу все равно придется принять душ, после Авгиевых конюшен. Миша и Маша угомонились, и в квартире установилась относительная тишина. Я, облаченная в старые джинсы и рубашку, выплыла из ванной.
Около двери в мою комнату меня ожидала Ладочка с тарелкой сырников.
— Вот, деточка, решила вас угостить.
— Я сейчас слюной захлебнусь, вы меня всегда так балуете.
— Давайте попьем чай до нашей каторжной работы.
— Замечательно.
Мы привычно расположились за столом и завтракали, разговаривали. Лада Геннадьевна Ильина всю свою жизнь проработала в театре костюмером, знала множество баек и легенд. Была чудовищно одинокой — ее муж и дети погибли в авиакатастрофе, а близких родственников не было. Она была старой интеллигенткой и часто поучала меня, ужасалась моему лексикону и пыталась сделать из меня достойную барышню.
Уборка заняла больше времени, чем хотелось, и только к часу дня я смогла попасть на работу. Охранник не удивился, лифт был выключен на выходные и я проштурмовала пять этажей до своего кабинетика. Включила кофеварку и засела за отчет. За любимой работой время пролетело незаметно, и только звонок Миркина вырвал из трудового порыва.
— Добрый день, Викентий Иванович.
— Уже вечер, я слышал, ты опять вляпалась. Как тебе начальство?
— Вы же меня знаете — свинья везде грязь найдет. Мне пока Розин начальство, Андрей Владимирович Ковин всего лишь собственник.
— Твой язык до добра не доведет.
— Что нас ожидает в будущем?
— Ты же у нас гадалка.
— А вы предатель, продали нас за жалкие тугрики.
— Мужик он умный, взрывной немного, но справедливый.
— Мне как работу уже искать, или отчет закончить?
— Работай, ты единственный здравомыслящий человек в издательстве. Если будут проблемы, я всегда помогу.
— Хорошо.
— Пока.
— До свидания.
Около девяти вечера с отчетом было покончено, в понедельник его растиражируют и сброшюруют. Поеду к матери сегодня, небольшой отдых я заслужила. Но не успела еще собраться, меня настиг звонок Олега Савкина, моего школьного друга, врача-кардиолога.
— Привет Олежка, что случилось?
— Ты в наших краях скоро объявишься?
— Буду скоро, а что?
— Встретимся, расскажу.
— Нет, говори сейчас.
— Ольге Петровне бы в санаторий отдохнуть, подлечиться. Давление у нее шалит, тебя она беспокоить не хочет.
— А ты сможешь все организовать?
— Хоть завтра.
— Вот завтра ее вместе и отвезем. Договаривайся.
— Отзвонюсь по результатам.
— Жду.
Я ехала в родной Щелковский район, даже в субботу шоссе было забито. Олег все организовал, оставалось только отвезти мою дорогую мамочку. И почему наши родители считают, что тратить время на врачей в их возрасте бесполезно и вечно жалко на себя денег. Самое дорогое, что есть в нашей жизни — это родители, как хочется, чтобы они жили бесконечно и никаких денег не жалко, но они привыкли во всем себе отказывать ради нас. Пятьдесят лет это не возраст и рано ставить на себе крест.
Мама встретила меня, как всегда радостно, рассказала все местные новости. А утром я собрала ее вещи и, вместе с Олегом, отвезла в санаторий, всю дорогу мы слушали увещевания на тему неразумной траты денег, но на нас это не произвело должного эффекта. Куплю я себе шубу на пару месяцев позже, зато самый близкий человек будет здоров. Это был какой-то правительственный санаторий, и попасть туда можно было только по знакомству. Номер был уютный, все необходимое для комфортного размещения присутствовало. Мне нужно было только подключить ноутбук к Интернету, и мамочка сможет делать свою работу, общаться и развлекаться. После обеда я поехала обратно в Щелково, встретилась с друзьями, а вечером несколько часов отмокала в ванной. Легла рано.
 
В пять утра пропикал будильник. Я позволила себе еще немного понежиться в постели, но через десять минут заставила себя подняться. Зеркало отражала фурию — высохшие за ночь волосы торчали в разные стороны, как змеи медузы-горгоны, глаза не хотели открываться, а щеки пылали. Душ взбодрил, волосы укротил фен, а глаза открыла большая чашка кофе. Несмотря на ранее время, очередь на маршрутку собралась приличная, и я влезла только во вторую машину. Как только мы отъехали от остановки, я моментально уснула. Когда мои глаза открылись, мы стояли в пробке в районе Щитниково, часы показывали без пяти девять, а станция метро Щелковская еще даже не замаячила на горизонте. Придется пропустить торжественное знакомство с Андреем Владимировичем Ковиным, но нужно все организовать. Всю оставшуюся дорогу мои случайные попутчики слушали распоряжения, отдаваемые мной с помощь сотового телефона. Пол-одиннадцатого я прибыла в родные пенаты, знакомство с хозяином состоялось, и моего отсутствия почти не было заметно.
Копия переплетенного отчета лежала у меня на столе, я зачиталось собственным творением. Какие мы замечательные, какие мы умные, ну просто свет в оконце. Совещание шло полным ходом, было уже три часа дня, а меня до сих пор не хватились, значит, не нужна. Буду сидеть тихо, как мышка, и обо мне забудут, а я неторопливо сделаю всю свою работу и в восемнадцать часов, как ни в чем ни бывало, пойду домой. Главное не шуметь и не высовываться. Трель телефона нарушила планы.
— Я вас слушаю, Сергей Михайлович.
— Ты где?
— В кабинете, где я еще могу быть.
— Почему не на совещании?
— Вы мне только отчет приказали к понедельнику сделать, позвать всех начальников отделов и организовать совещание, о личном присутствии разговора не было. С Ковиным я уже познакомилась, да и заслуженный отгул я заработала.
— Я тебе устрою отгул, быстро сюда.
— Обязательно?
— Я сказал быстро.
Придется идти. Я прихватила нетбук и прошествовала в приемную. В приемной суетилась Лена, готовила чай-кофе для гостей.
— Кто там?
— Сергей Михайлович, Ковин, и Зайцева Евгения Михайловна, она вместе с Андреем Владимировичем приехала. Розин с утра рвет и мечет, что вас нет на месте. Он сам к вам в кабинет ходил, даже у охраны ключи брал, чтобы убедиться, что вас нет.
— У меня есть скверная привычка запирать дверь и сидеть под столом от гнева начальства. Ты все приготовила? Пошли.
Наш живописный дуэт вплыл в покои Генерального директора — Розин был раздражен, но тщательно пытался это скрыть, Ковин равнодушен, а Зайцева, молоденькая девица, сидела вся раздувшаяся от собственной значимости, казалось, что вот-вот лопнет. Мое привычное место было занято Евгенией Михайловной и мне пришлось сесть рядом с Ковиным. Лена быстро расставила чашки и ретировалась в приемную. Я с деловитым видом открыла нетбук, включила и стала ждать ценных указаний. Розин успокоился, теперь силы были равны — два на два.
 
— Я рад, что вы благополучно добрались. С Андреем Владимировичем вы уже знакомы, Зайцева Евгения Михайловна — экономист.
— Очень приятно, Николь Александровна Ерец, завканц.
— Евгения Михайловна будет заниматься делами издательства, составит заключение о нашей рентабельности. Вы предоставите ей всю необходимую информацию.