Мои двенадцать увольнений (СИ)

— Да, спасибо.
Адвокат и ФСБшник ушли, смотрела под ноги и не поднимала глаз на Ковина, еще не хватало, чтобы он мой фингал разглядел. Я шла впереди, а Ковин с родственником за мной, благополучно прошла козырек и была уже на дороге, когда сзади услышала странный шум. Обернулась и моим очам предстала комическая картина — Савва Игнатьевич в очередной раз за этот день оказался в свежеубранном снегу, Ковин стоял немного растерянный, а у его ног валялись останки сосульки, я бы даже сказала сосулищи. Спасая родственника от пробитой головы, он его в кучу грязи толкнул, хорошо хоть тот в снег угодил, а то слегка бы промазал и треснулся бы телом об ограду. Я начала хохотать, от чего мой несчастный подбитый глаз начал слезиться, смех сквозь слезы сплошной. Ковин начал гоготать следом за мной и через мгновение к нам присоединилось поросячье повизгивание из грязного свежеубранного снега. Мы вытащили несчастного ученого и потащились на квартиру Ковина. Я забыла об осторожности, и мои увечья были замечены. Ковин даже свет включил в прихожей поярче, чтобы насладиться зрелищем. Он приподнял мое лицо за подбородок и разглядывал, словно это было что-то интересное, хотя нет, он хмурился, значит не очень интересное.
— Больно?
— Больно.
— И как вы умудрились?
— Я в него пакетом кинула, и он упал, а затормозить не успела и на него грохнулась, неудачно.
— Вижу, что неудачно.
— Но грабителю не повезло больше, я ему руку умудрилась сломать в двух местах, так что не скоро он сможет грабить.
— Ничего вам доверить нельзя. Вы как Саушкин — невезения ходит за вами попятам.
— А разве олигархи смотрят детские мультики?
— Смотрят с племянницами. Раздевайтесь, и пойду вас чаем отпаивать.
— От вас можно позвонить? Я ж не только глаз подбила, но и телефон вдребезги расколупала.
— Звоните, горе вы мое.
— Сами захотели со мной работать, я вас не заставляла.
— И самое странное, что до сих пор хочу с вами работать. Можете воспользоваться любым телефоном.
— Спасибо.
Я сняла пальто, разулась и прошла в гостиную.
Поудобней уселась в кресле с телефонной трубкой. Мама не очень-то и удивилась моему отсутствию, другого она от меня и не ожидала, рассказывать все перипетии этого дня я не стала, что расстраивать, а вот меня расстроили — мои шашлыки были скормлены соседям. Как они могли их отдать?! Все маму успокоила, теперь нужно чай попить и домой.
— Кто-то меня чаем собирался отпаивать.
— Идите на голос.
Я шла на голос и пришла в кухню-мечту, лучше бы я ее не видела, теперь же буду завидовать черной завистью. Савва сидел за столом и читал какой-то журнал, вот человек без комплексов, переоделся в пижаму и сидит не смущаясь. Колобок в пчелку, и кто ему такую пижаму приобрел? Жаль, что мне только чай обещан, честно говоря, уже ужасно хотелось есть, погоня за грабителем, да еще и на свежем воздухе разжигает аппетит.
— Отбивные будете с овощами?
— Буду.
— А вы знаете что…
— Савва, и я, и Николь Александровна хотим поесть без твоих любимых паразитов. Ты есть будешь?
— Буду, и обещаю молчать.
— Хорошо. Николь есть торт шоколадный, будете?
— Я все буду, мне всего побольше, и хлеба побольше, и котлет побольше.
— Надеюсь, вы меня на коврик спать не отправите?
— А вы меня потом веником? Нет, хоть и заманчиво, но нет.
Как все же хорошо, что и олигархи смотрят мультики, хоть что-то общие есть. Я напивала про себя «Человек собаке друг…», а Ковин готовил есть, в конце концов, у меня выходной, не буду я ему помогать. А завтра на работу все равно придется идти, вводить в курс дела нового сотрудника.
Большая часть утра понедельника ушла на замазывание фингала, тональник мало помог, пришлось натянуть на нос затемненные очки, очень актуально зимой. Собственное отражение не радовало, и настроение с утра было ниже плинтуса. Со всеми этими замазываниями я вышла из квартиры значительно позже и в метро попала в самый час пик, оттоптанные ноги и оторванные пуговицы на дубленке, и зачем я ее только надела, опустили настроение ниже уровня Мирового океана, если еще что-то произойдет, то поднимать мое настроение придется из Мариинской впадины.
 
Я разговаривала с охранником, когда приехал курьер с очередным геометрическим творением от Чистина, на этот раз счастливой обладательницей этого «шедевра» была Катя. По задумке флориста, наверное, это должен был быть парусник с алыми парусами, но больше напоминало корыто с воткнутой палкой и приляпанным к ней двумя вискозными тряпочками алого цвета. Пока я с этим творением добиралась в лифте до моего этажа, как только я над ним не насмехалась, настроение вернулось до отметки «плинтус», вот еще бы парочку таких бестолковых презентов и может быть настроение станет нормальным.
— Доброе утро, Екатерина. Это вам. От нашего друга Чистина. Как вам творение? Только честно.
— Корыто напоминает.
— Наши мнения совпали. А сейчас я буду нагло лезть в вашу личную жизнь. Что вы думаете о Чистине?
— Ну, он же ваш поклонник, что я должна о нем думать.
— Мой поклонник, хи-хи-хи. Повеселили. Предупреждаю сразу, мужик он нормальный, но кобель первостатейный, чтобы потом истерик не было, хотя все равно будут. Просто не стройте совместных планов на дальнейшую жизнь, будет меньше проблем.
— Так нет ничего и не будет.
«Ага не будет, вон щечки порозовели, глазки заблестели, я это уже все миллион раз видела. Но мое дело маленькое, прокукарекал, а там хоть не рассветай. Запас жилеток и платков у меня огромный. Вот, почему я так не могу, раз и втрескалась по самые уши. «И жаль, что уже ничего не случится. А так бы хотелось еще раз влюбиться». Наверное, при падении мне не только глаз подбило, но и мозги отбило».
— Сегодня девочка новая придет, Алимпиада Савельевна.
— А можно я тоже личный вопрос задам?
— Можно.
— А что с лицом?
— Неудачно упала, подробности могу рассказать в обед, если захотите слушать. Так как мой фэйс испорчен, теперь вы у нас лицо фирмы, я Софье позвоню, вы тогда Липе все объясните, расскажите, начнете вводить в курс дел, я помогу если что. Но пока перехожу в кабинетные крысы, не буду людей пугать своей физиономией. Ковин еще не приехал?
— Нет.
— Хорошо. Значит, мы обе сошлись на том, что это корыто. У меня как раз плохое настроение, подпорчу его еще кому-нибудь.
Я набрала номер и по привычке считала гудки, ответили на двенадцатый, вот какой я терпеливый абонент.
— Доброе утро, Егор Сергеевич.
— Доброе, Николь.
— Спасибо за букет.
— Но он, как бы, не тебе.
— Да знаю я, Екатерину обхаживаешь. Спасибо за то, что вот уже полчаса я и Катя гадаем, что сие творение означает.
— А что оно должно означать? Необычный букет, не хотелось быть банальным.
— Ну, либо это извращение над мечтой детства «Алыми Парусами», либо это просто корыто с тряпочками. Мы сходимся на том, что это корыто.
— Чего?!
— Корыто. И на наш не развитой вкус лучше банальный букет роз без всяких извращений. Но я не поэтому поводу звоню. У меня тут есть парочка поздравлянтов, которых я не очень люблю, дай телефон, где ты эту прелесть заказываешь.
— Издеваешься?
— Я, нет! Как я могу?!
— Ты только это и можешь…
Но теперь я уже гудки считать не стала, все равно никто не ответит. Ну, вот такой я плохой человек, настроение плохое — нужно другим испортить. Испортить-то его я хотела Ковину, но ему повезло и досталось Кате и Егору. Но я еще хуже, чем обо мне думают, я этот «шедевр» сфотографировала на телефон и отправила Чистину, пусть насладится зрелищем. Какая я вредная, сама с себя удивляюсь.
 
Ровно в десять пришла Алимпиада, отправила ее к Фролкиной, когда с формальностями было покончено, передала ее Кате и занялась своими обычными кабинетными делами. Ковина все еще не было, наверное, отдыхал от активных выходных. В обед в красках рассказывала Липе и Екатерине о своих подвигах в воскресенье. Если смех действительно продлевает жизнь, то мои слушатели проживут еще на пару часов дольше. И все же иногда нужно и обедать, так с этими «подвигами» не побеспокоилась о собственном обеде, пришлось тащиться в кафе. Такое чувство, что сегодня все решили пообедать именно в этом кафе, мне пришлось отстоять длиннющую очередь и есть стоя. Хороший сегодня день, просто замечательный. Не получив от обеда никакой радости, вернулась в контору. За время моего отсутствия прибыл Ковин, по агентурным данным Екатерины в плохом настроении, и нового сотрудника он даже не заметил. Я решила не нарываться, и пошла к себе. На столе лежала книга, зря я ее открыла. В общем, зря обедала, хорошо хоть туалет был свободен, и никого из сослуживцев там не оказалось, а то еще чего хорошего напридумывали бы. Книга была подарком от Саввы Игнатьевича, даже с дарственной надписью, но из-за незадавшегося с утра дня, мой желудок не смог оценить прелесть паразитологии.