Мои двенадцать увольнений (СИ)

Вечер был скучен и повторял все предыдущее вечера, ничего нового, ничего интересного, менялись только спутницы. Мероприятие было неинтересным, время присутствия, предусмотренное приличиями, уже истекло, и можно было с чистой совестью поехать в апартаменты, провести ночь с очередной дамой сердца. Все как всегда.
Светофор горел красным, и пришлось остановиться и пропустить пешеходов. Яркое пятно привлекло мое внимание, этим пятном оказалась Николь, она в своем «осеннем» платье, одна, улыбаясь, перебегала дорогу. Ну, что ж, за нее действительно не стоит переживать. Непонятно почему, но я был рад тому, что она шла одна. Зеленый вспыхнул, и я смог продолжить движение.
— Ах, вы мои бедненькие цветочки, совсем высохли.
Я привычно обрызгивала цветы на веранде, когда какой-то шум привлек мое внимание, на Ковина это не было похоже. Осторожно, стараясь не шуметь, я пробралась в кабинет, незнакомая женщина сидела в кресле Ковина.
— Доброе утро, Вы, наверное, Николь?
— Да, я Николь. А вы Оксана Борисовна?
— А мы знакомы?
— Я видела ваши фотографии в журнале, и Андрей Владимирович на вас похож.
Да, только в отличие от фотографий, оригинал был болезненно бледен и худ. Когда-то ей уже приходилось видеть эту болезненную худобу, мысль возникла и зацепилась, я стала выискивать другие признаки и к своему сожалению находила.
— Я хотела с вами познакомиться, много разного о вас слышала, решила составить о свое мнение.
— Наверное, свету уже некому перемывать кости, раз уж добрались до моей скромной фигуры.
— Скорей, Мариночке и Лерочке было нечем заняться. Но я давно знаю Минкина и он о вас очень высокого мнения. Зайцевы от вас в шоке, да и Петечка тоже. Захотелось узнать, кто разворошил муравейник. А так как мой сын не захотел удовлетворить мое любопытство, я приехала знакомиться.
— Надеюсь, вы не зря потратили свое время.
— Нет. Я рада, что наконец-то есть, кому дать отпор моему сыночку, его вспыльчивость мне хорошо известна, а вы в состоянии с ней справиться.
— Ценой увольнения.
— Это мелочи, пока вы сами не захотите уйти, никто вас не выгонит.
— Как только сделаю достойную приемную, с чувством выполненного долга отчалю.
— В этом мы с вами похожи, чувство долга нам знакомо. Как-нибудь приходите ко мне в гости, мне будет интересно с вами пообщаться.
— С удовольствием. Простите Оксана Борисовна, а Андрей Владимирович знает?
— О чем, дорогая?
— О вашем заболевании.
— Да, вы еще и чертовски наблюдательны. Нет, не знает, для него я придумала много отговорок и он с готовностью в них поверил.
— А может лучше все ему рассказать?
— Нет, я сделала свой выбор, я хочу уйти сильной.
— Это ваше решение.
— Вы должны пообещать, что ничего не скажите Андрею.
— Обещаю.
Дверь открылась, и в кабинет проник запах дорогого парфюма, а затем и хозяин кабинета.
— Привет, мама. Здравствуйте, Николь Александровна.
— Доброе утро, Андрей Владимирович.
Я быстро ретировалась из кабинета, оставив наедине мать и сына. Вот и сбылось, опять карты оказались правы, вот и смерть близкого человека, ну почему именно эта часть предсказания всегда сбывалась. Пятая колода улетела в урну, каждый раз, когда сбывалась смерть, я выкидывала колоду, на которой гадала. Через полчаса Оксана Борисовна ушла, еще раз взяв с меня обещание молчать. Это ее выбор, хоть я не была с ним согласна, я не вправе решать за нее.
Эта неделя была еще и неделей собеседований, Софья Васильевна предоставила отобранные ею резюме, и мне предстояло обзвонить кандидатов и назначить встречу. Часть кандидатов отпала уже на телефонных разговорах — раздражение, грубость, визжащий голос, угуканье, акценты все это существенно сокращало список. Одна из кандидаток согласилась встретиться сегодня, и мне предстояло потратить свой обед на отбор ценных кадров.
Я потихоньку офонаревала, за время пятиминутного «рассказа о себе», кандидатка успела произнести «ну» — тридцать три раза, «короче» — пятнадцать раз и «типа» — десять раз, за время телефонного разговора эти слова-паразиты не проявились, возможно, они не проявлялась по телефону, но работа предполагала и личное общение.
 
— Простите, Татьяна Афанасьевна, но, к сожалению, вы нам не подходите.
— А можно узнать почему?
— Ну, типа, ваша речь, типа не очень, короче если вы очистите свой лексикон, то тогда, короче, вам все типа удастся. Я понятно объяснила?
— Типа, понятно.
— До свидания и удачи.
Вот и первый облом, чувство было такое, что искупалась в помоях, отказывать всегда неприятно, но я еще испытывала чувство вины, словно это я ее обучала культуре речи.
Ковин вечером уехал, и я ушла с работы в положенные восемнадцать ноль-ноль. Давно мы с Ладой не устраивали себе праздник, не баловали себя чем-нибудь вкусненьким. Ужасно хотелось шашлыков, иногда мы с Ладой хулиганили и, захватив мангал, уголь и шампуры, выбирались на крышу и устраивали себе пикник. Можно сегодня это организовать, я уже ощущала вкус жаренной на углях баранины, и слюни заполнили рот. Но мой кулинарный порыв охладил рассудок, вылазки мы организовывали в выходные, а сейчас пока все сделаешь, замаринуешь, ночь наступит. Ладно, сегодня все куплю, а в выходные устрою пиршество.
Я долго стояла в задумчивости около рыбы, но так как я для себя не решила, что хочу больше — семгу или форель, взяла и то, и другое. К кассе я подошла с полной тележкой. С трудом дотащив сумки до квартиры, я, чертыхаясь, набила холодильник, Челе крутился рядом и все пытался умыкнуть рыбу. Ужин получился на славу, больше всех доволен был котенок, Ладочка скормила ему почти половину своего стейка и у животинки даже лапы на брюхе не сходились, он напоминал шарик. Я забрала Челе и завалилась в кровать, сон не шел и, дождавшись, когда все жильцы нашей коммуналки разбредутся по комнатам, залегла в ванной.
«От места слияния их плоти жар поднимался вверх по телу, и вновь возникла дрожь. Он крепко обхватил ее руками, зарывшись лицом в ее шею, толчки его стали сильнее и учащеннее. Движимая инстинктом, она раздвинула ноги шире, что немедленно привело к его более глубокому проникновению и усилению этого восхитительного трения»
Я проснулась от всплеска воды, несчастный любовный роман, который я пыталась прочесть уже полгода, плавал по поверхности воды. Ну, вот теперь, придется сушить, он будет весь корявый и пожелтевший, а я так и не узнаю, кто украл сервиз бабушки Клэр, поиски раритета то и дело прерывались бурными постельными сценами и я благополучно на этих интимностях засыпала. Я выбралась из ванной и пошла к себе. Челе развалился посреди кровати и нагло дрых, я подвинула котенка, чем тот был недоволен, и забралась под одеяло.
Очередной день принес с собой очередное собеседование, скоро я стану тонкой и звонкой, свой законный обед я тратила на поиск секретаря. В этот раз мне предстояло общаться с мужчиной, вот будет забавно, если это место достанется представителю сильной половины человечества. Хорошие рекомендации, хороший диплом, приятный голос, пока все хорошо, посмотрим, что будет при личном общении.
Кандидат оказался приятной наружности, с правильной речью и хорошими манерами. Смущало меня пара вещей, то, что все рекомендации от руководителей-женщин, и его взгляд. Взгляд у мужчин бывает разный: один тебя осмотрит, разденет, высоко оценит увиденное и оденет обратно, и ему приятно и тебе; другой тебя взглядом разденет, облапает, словно в чем-то липком вывозит, и одеть забудет, может ему и приятно, но тебе как-то гадко. Кандидат относился ко второй категории. Но взгляд — это природное, можно смириться, если человек профессионален. В принципе, кроме его облапывающего взгляда, все остальное было вполне на уровне. Собеседование было окончено, ряд стандартных фраз, типа «мы вам позвоним» и прочие. Кандидат галантно распахнул дверь и пропустил меня вперед, я прошла, и по моей пятой точке шлепнули, видимо для ускорения. Вот и понятно, почему все его рекомендательные письма от женщин-руководителей. Представляю себе картину — утро, Ковин заходит в кабинет в сопровождении верного оруженосца и тот его ободряюще шлепает по заду. Картинка живо встала перед моими глазами и до своего кабинета я дошла хохоча.