Сделка, или парень (не) моей мечты (СИ)
— Блядь! — удар сжатыми кулаками по столешнице. От чего я буквально подпрыгиваю на кровати, с опаской глядя на повернувшегося в мою сторону Дениса. Под его злым, пристальным взглядом хочется забраться под одеяло и не высовываться оттуда до его ухода. — Какая тебе, нахуй, разница, что мы не поделили с моим братиком? — готова поклясться, что его сердце бешено бьется в груди, если оно у него вообще есть. — Любопытство ни к чему хорошему не приведет тебя, Рапунцель. Будешь разочарована. Твои наивные, детские мечты о прекрасном принце, что победит злого дракона, рассыпятся. Исчезнут. Превратятся в пыль. А я не хочу разрушать твою иллюзию в отношении Артема. Сердце влюбленное этого не выдержит, — наклоняется, чтобы подобрать футболку с пола.
— Не хочу стать причиной твоей ранней смерти, Рапунцель, — надевает майку. — Не потому, что испытываю к тебе какие-то сильные чувства. Ведь я же самое настоящее дерьмо. Мразь, что стоит уничтожить, — усмехается. — Можешь смело рассказывать Артему про то, что недавно увидела. Убьешь сразу двух зайцев: избавишься от ненужных отношений и его девушки, а также вернешь друга. Будет у вас все как прежде, до появления Стефы и меня. Тихая, спокойная жизнь, — его слова насквозь пропитаны ядом. Самым сильным, что может уничтожить за долю секунды.
— Никаких тебе переживаний или стрессовых ситуаций. Просто дружба между двумя людьми, которые возможно когда-нибудь окажутся в одной постели чисто случайно. Только вот вряд ли тебе понравится медлительность моего брата. Он не будет трахать тебя. Проникать в тебя грубыми, жесткими толчками, — даже рта не могу открыть, чтобы сказать ему несколько слов: «Черт! Заткнись, Денис. Заткнись, пожалуйста». Меня его голос словно парализовал. Лишил каких-либо движений. Сейчас я во власти его зеленых глаз, его рта, что произносит такие слова. От чего мне кажется, что я и дышать перестала. — Просто пара неспешных движений в твоем теле и он оставит тебя неудовлетворенную. Придется тебе тогда самой о себе заботиться. Меня же рядом не окажется, чтобы утолить твой голод.
Сука! Черт! Закрыв глаза, со всей силы сжимаю в руках одеяло, чтобы хоть немного придти в себя. Да только нифига у меня это не выходит. Этот гад одними лишь словами смог возбудить меня. Сделать меня такой влажной, что никакая прелюдия мне сейчас не нужна. Только лишь крепкий, мужской член в полной боевой готовности — член Соболева. Который так…
Полностью оказавшись во власти своих фантазий, не сразу услышала, что хлопнула дверь. В комнате кроме меня никого не оказалось. Денис открыл замок и вышел, оставив глупую Рапунцель валяться в постели с мечтами об его, блядь, члене. С разочарованием от бесполезности моего продуманного плана. Ведь я же хотела, чтобы он оставил меня в покое, предоставив мне подвернувшуюся возможность покинуть его общество. Собрать вещи и поехать к родителям. Только вот сейчас мне этого совершенно не хотелось делать.
— Черт! — кричу от безысходности в потолок. — Во что я вляпалась? — вопрос, на который никто, даже я сама, не найдет ответа.
Не нужно было соглашаться на предложение Дениса в тот день. Не нужно было идти в кабинку вместе с ним. Не нужно было оставаться с ним наедине. Тогда всего бы этого не произошло. Я бы добилась расположения Артема каким-нибудь другим способом. Без этого вранья и притворства, без чужой помощи.
Да, мучительная бы боль не прекращалась в моей жизни. Все эти встречи со Стефой, их объятья, поцелуи. Совместные поездки на курорты, фотки с отдыха. Воспоминания о проведенном времени вместе. Все это я бы пережила. Возможно. Со временем. Научилась бы не воспринимать всерьез то, что происходит у меня перед глазами. Стала бы хладнокровной ко всему. Может быть, даже избавилась от этой чертовой любви к Артему Агееву, что только неприятности в мою жизнь и принесла.
— Рина. — тихий голос врывается в мое сознание, окутанное сном. — Милая, ты в порядке? — ласка, нежность, какая-то забота. От человека, что находится в одной комнате со мной, уснувшей, кажется, беспробудным сном. Так как мне не очень хочется выбираться из-под одеяла, в которое я забралась словно в панцирь, чтобы избавиться от всего, что случилось в моей жизни. И если бы все исчезало после того некоторого времени в царстве сне, если бы я забывала все предыдущие события, то с радостью отправлялась спать. Только бы не мучиться потом от воспоминаний. — Догелева, харе уже спать!
Видана Зотова. Один единственный человек из моего окружения мог так меня будить, когда я долгое время валяюсь в постели и не составляю ей компанию. Подруге скучно бывает, вот она и решает оторвать меня от приятных сновидений. Получая в награду за свои старания мой грозный взгляд, нервное состояние, что и ее до ручки доводит, да плохое настроение большую часть дня.
— Вида? — протираю согнутыми пальцами заспанные глаза, чтобы немного придти в норму, фокусирую взгляд на подруге, которая сидит у изножья моей кровати, поджав под себя ноги. — Сколько сейчас времени?
— На французских часах в гостиной показано восемь часов вечера.
Зараза. Я проспала часов пять, сама не заметив, как провалилась в царство Морфея. Со всеми этими ситуациями в жизни, с мыслями об Артеме и Денисе, с размышлениями, как бы все повернулось, если бы я не повстречала этих двух братьев. Или о возможности уехать несколько лет назад в Париж вместе с родителями, то забыла бы я о своей любви к человеку, что не замечает во мне девушку. Лишь лучшего друга. Сейчас мне кажется, что так и нужно было поступить.
— Что-то такого важного произошло, раз ты не дала мне еще немножко поспать? — вытягиваю руки над головой, разминая затекшие от долгого лежания мышцы. Стон удовольствия срывается с моих уст от потягивания.
— А что Соболев тебе ничего не рассказал? — приподнимает в удивлении правую бровь вверх. — Или вам было не до разговоров?
— Прекрати нести чушь, Зотова, — сбрасываю с себя одеяло и ставлю ноги на пол, смотря на подругу через левое плечо. — Я не сплю с Соболевым, — поджатые иронично губы. — Это было всего лишь один раз. И-то сыграл адреналин в моей крови от танца у пилона, — встаю во весь рост, подхожу к шкафу и открываю дверцу. — Я жду, — белая футболка и светло-синие джинсы летят на кровать. Туда же отправляется и серый кардиган, что я чуть было не забыла положить в чемодан.
— Раз уж твой парень тебе ничего… — складываю руки на груди от нетерпения. Иногда многословность Виды выводит меня из себя. — Ладно, — вскинутые вверх руки говорили о том, что она сдается. — Сегодня здесь была некая Мари Фарси.
— Мари Фарси, — имя мне показалось каким-то знакомым. Покопавшись в памяти, я поняла, где его слышала. — Жена кинопродюсера? Французская художница?
— Да, точно, — подмигивает и выставляет большие пальцы кверху. — Но она оказалась не просто художницей, — это молчание от нее начинает меня бесить, сильно так. — Мари Фарси — это мама Дениса.
— Чего? — ушам своим не верю. Нет, нет, нет! Быть такого не может. Его мать Марина, фамилию которой он взял после совершеннолетия, жива? Да это же бред! Вида явно что-то путает. — Зотова, а ты случайно не курила сегодня какую-нибудь гадость? Такие бредовые вещи говоришь.
— Да иди ты, Догелева, — машет на меня рукой. — Я пока еще в своем уме. Могу слышать, видеть, соображать что к чему, — от обиды надувает губы, но от меня не отворачивается. — Денис сам подтвердил ее «статус», назвав при всех мамой, а после закрылся с ней в комнате, предварительно выгнав нас всех из лофта. Нам пришлось…
Дальше я ее уже не слышала, погрузившись в свои мысли. Как такое может быть, чтобы его мать, которая умерла девятнадцать лет назад, смогла появиться прямо перед его глазами. Судьба свела их именно в этом городе. Именно сейчас, когда он приехал в Париж вместе со всеми нами. Ведь какова вероятность встретить дорогого, «погибшего» человека в таком огромном мегаполисе? И как от этого не сойти с ума?
Глава 21. Перемены