Дракон, который меня похитил (СИ)

Всё было как во сне, я глазам своим не верила, что то, что виделось мне так часто — сбылось наяву, даже ущипнула себя для верности.
Но действительно, за дверью оказалась чайная комната. На привычном месте кофейник, моё кресло, тёплый плед, разожжён камин.
— Я подумал, что вы захотите дорнийского кофе… в реальности.
Я вздрогнула и развернулась на каблуках. Да как он так переместился?
— Это ваша магия?
— Что-то вроде того. Пожалуйста, сядьте, — велел он, а сам как ни в чём не бывало занял своё кресло, вытянул к огню ноги и откинулся на спинку. — Поговорим спокойно? Обсудим компромиссы?
Он успел не только переместиться вниз, не запыхавшись, но и нашёл где-то привычную моему глазу желтоватую простую рубашку, расстёгнутую у горла.
— Хорошо, — я упала в своё кресло и тоже вытянула ноги. — Зачем вы позволили всем думать, что сделаете предложение Бе, а мне думать, будто бы собираетесь поступить бесчестно? К чему этот фарс?
— Видели бы вы ваши глаза в тот момент… — протянул он и разлохматил свои рыжеватые кудри. Видимо, так ему было привычнее. — Они просто полыхали от ревности. Как ещё я должен был понять, что вы во мне так же заинтересованы, как я в вас. Должен признаться это не так-то просто, когда женщина — настоящая дикая кошка с милым личиком. Да ещё и утверждает, будто влюблена в какого-то мальчишку!
— Я не…
Вспыхнула и замолчала. Ну как с ним спорить, если он колет и приятно льстит одновременно. Никогда меня не звали «дикими кошками», никогда! Я всегда для всех была безобидной мелочью, уютной жилеткой, малышкой. А этот человек говорит такие вещи, что внутри всё просыпается, потягивается, подставляет пузико, чтобы продолжали чесать. Это самолюбие? Пожалуй.
И это нехорошо.
— Вы безумно красивы в этом платье, Турсуаза, — он отсалютовал мне чашкой. — Да, видеть вас в чёрном непривычно, но кто бы мог подумать, что он вам настолько к лицу? Вы были самой красивой на балу, и я искренне не понимаю, почему кто-то решил приписать мне в жёны эту вашу Беату. Инфантильное пустое существо…
— Не говорите так, — я взяла обеими руками большую горячую чашку.
Всё-таки я скучала по кофе и порой мечтала лечь спать, только чтобы оказаться здесь. В чайной комнате, у камина.
Вживую всё было совсем иначе, чем во сне. Более живо, объёмно. Сны чувственные, на ощущениях и эмоциях.
— Тут очень темно, — фыркнула, чтобы хоть немного уязвить самоуверенного князя.
— Не лгите, милая, вам совершенно не идёт. Я вижу, как вы заинтересованы и ваш нос ни разу не сморщился от недовольства. Вы восхищены.
— Всё-то вы знаете! Ну почему вы не можете выбрать другую истинную?  — взмолилась я. — Зачем вам я? Я бедна, не получила никакого особенного образования, нет полезных связей, не имею особенных талантов. Я никогда вас не полюблю…
И Габриэль в очередной раз повёл себя, как несдерженный, одержимый дикарь. Он сорвался со своего места, приблизился и сел подле меня прямо на пол. А потом положил руки мне на колени. Я не чувствовала его прикосновений из-за тяжёлой ткани платья и множества нижних юбок, но всё-равно поёжилась.
— Милая моя, Турсуаза. Вы сами не знаете, что говорите, — он смотрел мне прямо в глаза, так, будто видел насквозь. — Вы бедны, допустим, но у меня предостаточно денег для нас двоих. Другую истинную я выбрать не могу, это решение принимаю не я…
— А кто? — с надеждой спросила я.
Князь только рассмеялся.
— Природа? Мы верим, что это сама природа. А ваши связи меня не интересуют. В моём княжестве они были бы бесполезны, да и не принижайте себя, вы будущая родственница баронессы Эм. И вы фрейлина герцогини Бревалан. Полагаю, в скором времени королевы. А насчёт любви…
— Что? Вы из тех, кого это не интересует? Жена должна быть удобной и…
— Интересует. Более чем, — мрачно ответил он, и я испуганно вжалась в кресло и сглотнула.
Звучало как-то угрожающе, не побоюсь этого слова.
— Но вы меня не заставите…
— Мне и не придётся.
— Магия этих ваших истинных?.. Да?
— Не обязательно. Порой истинные годами живут рядом и просто крепко дружат… — сначала во мне вспыхнул огонёк надежды, а потом всё рухнуло из-за одного лукавого взгляда князя.
 
— Вы же обманываете? — сощурилась я.
— Абсолютно верно! Ну конечно никто не дружит с истинными! Это слишком редкий дар!
— Тогда зачем я вам? Ну я же…
— Можете считать меня сумасшедшим, — тихо произнёс он, приблизившись ко мне. — Но что-то мне подсказывает, что мы будем очень счастливы.
— Почему? — я тоже стала шептать.
— Мне кажется, что мы идеально друг другу подходим.
— Вам кажется, — всхлипнула и отстранилась, но увы, князь меня снова настиг.
— Предлагаю пари, — он говорил, а его губы почти касались моих, и против воли я ощущала изменения в своём теле.
Меня будто примагничивало к нему, губы тяжелели и невольно приоткрывались. Горло сковало от желания получить ещё один поцелуй. А в груди невозможно жгло, невыносимо.
— Пари?..
— Вы заберёте свои слова обратно… через неделю.
— Ни за что…
— И если это будет так, я отпущу вас, привезу обратно, устрою свадьбу с тем, с кем пожелаете. Хотите я добуду вам вашего Эмилиэна?
— Что?..
— Ему нужно, чтобы у вас было приданое… легко.
— Зачем вам это? — стало страшно. Я не могла это объяснить, просто до чёртиков страшно от того, что говорил этот человек.
Вот так просто он может вершить судьбы? Не лжёт?
— Всё - для моей истинной, — он коварно улыбнулся, так что внутри всё сжалось, но желание получить поцелуй никуда не ушло.
— Я не стану ложиться с вами в постель, — быстро протараторила я и зажмурилась, а князь подался вперёд.
Не поцеловал. Мы столкнулись лбами, и мне пришлось запрокинуть голову, а из горла вырвался всхлип, и руки задрожали от желания вцепиться в него, чтобы ненароком не упасть от приступа головокружения.
Он касался моих губ своими, и я тонула в его дыхании, слишком густом и ароматном. От Габриэля пахло кофе. Я понимала, что это помешательство, и быть может даже мне что-то подмешали. Я хотела, чтобы состоялся поцелуй, и сейчас это стало самым главным желанием, самым искренним.
Пожалуйста…
Но он всё никак этого не делал. Издевался.
А потом вдруг оторвался от меня и сделал шаг назад, запустив пальцы себе в волосы.
— Вы не выдержите и трёх дней, дорогая, — а потом покинул чайную, оставив меня наедине с кофейником и не утолённой жаждой чёртова поцелуя. Изверг!
  
Бытовая четырнадцатая глава
 
Первым открытием стала спальня, которую мне выдали. Я никогда и нигде не чувствовала себя как дома. Ни в Старом Замке, где мы жили с Эмилиэном, ни в Соларе, где я была уже на правах фрейлины и мне полагались и личные горничные, и покои из нескольких комнат.
Но именно в этом месте, совершенно неожиданно, мне было уютно и хорошо. Даже без потрясающего вида из окна, на морские просторы.
Это была небольшая комната с письменным столом, кожаным пухлым диванчиком, камином и книжной полкой. Всё тут было деревянным или обито тёмно-бордовой мягкой тканью. Кровать не высокая, почти у самого пола, и, увидев это, я чуть не принялась хлопать в ладоши. С самого детства до ужаса боялась высоких кроватей с пуховыми перинами и толстыми матрасами. Я была слишком низенькой для них и так вертелась во сне, что не один раз оказывалась на полу и с шишкой на затылке.
Тут было много разных светильников, половина из которых работала не на свечах, а при помощи волшебства. Светляки бились в стеклянных куполах и расцвечивали комнату жёлтыми бликами.
— Ваша светлость, — горничная вошла и поклонилась мне. — Я принесла вам вещи…
— Какие? Откуда?
— Князь велел…
Горничная была совсем ещё девчонкой, младше меня.
Она оставила на тумбочке у входа свежую сорочку для сна и пару пушистых полотенец.
— Полотенца? Где-то тут можно помыться?