Сделай и живи спокойно 2 (СИ)
Этот мой дед, а если точнее, то родной брат моей бабушки, был и в этой жизни таким же лёгким в общении человеком. Я это понял буквально через пять минут разговора. А ещё он узнаваемо, сразу же принялся крутить мой велосипед в разные стороны, осматривая и тут же предлагая внести какие-нибудь изменения. Что поделать — инженер до мозга костей, таким и останется до самой смерти. Даже такой, хороший, германский велосипед как оказалось, можно улучшить. Чуть-чуть но можно. Но я сюда не за этим пришёл. Мне о жилье поговорить надо. Пришлось очень аккуратно намекнуть, что имею кое-какие сведения и надо бы их обсудить.
За чаем, я рассказал деду о его однополчанине Григории Николаевиче Ветрове, который умер этой весной. Пришлось немного соврать, чтобы выглядело более правдоподобно и сказать, что он приходил к нам в детдом и помогал по хозяйству. Вроде как жил рядом. В той жизни о судьбе своего товарища дед узнал только в середине шестидесятых, когда отправился в отпуск и решил заехать в гости. Раньше у него не получалось из-за работы. Очень он переживал по этому поводу и винил в этой смерти себя. Типа мог помочь и не помог. Мог догадаться, что что-то случилось. Он же писал ему письма, а ответа не было. Я как мог подробнее рассказал, где находится могила и как туда лучше добраться с вокзала в Брянске. Уж я то, точно знал где она находится. В той жизни мы с дедом каждый год, летом ездили в Брянск, на один день, специально чтобы посетить её. Посидели, помолчали, дед хотел сбегать за выпивкой, чтобы помянуть, но я отговорил. Мне надо Катерину устраивать, а не рассказы о взятии Кенигсберга слушать. Начал с того, что его однополчанин предложил мне, если я вдруг окажусь в Калуге, по поводу жилья обратиться к нему. Мне оно вроде как уже не нужно, а вот одной очень смелой и отважной девушке просто необходимо. Пришлось даже вкратце рассказать, что с ней случилось. О пожаре, о том как она вытаскивал соседей из горящего дома, как она возилась со мной все дни пока я не устроился в общежитие и на работу. Как она, незаметно, стала для меня детдомовца, как старшая сестра. в общем много чего понарассказывал.
Договорились. Полчаса пришлось потратить на, довольно интенсивные уговоры. Потом всё-таки он сдался. И никакие его отговорки, что он работает в конструкторском бюро и там куча всяких секретов, на меня не подействовали. Я напирал, что Катерина сама служит в милиции и ей нафиг не сдались его секреты, вместе со всем его заводом вместе взятыми. Что видятся они будут только утром и вечером, дай бог, то есть за завтраком и ужином это если всё будет нормально. А так ещё неизвестно. Работы, что в милиции, что в архиве до фига и больше. А платить за свет и дрова, всяко лучше вдвоём, чем одному и к тому же его и её доппаёк это неплохая прибавка к столовским обедам. В общем уговорил. Тем более, что это будет не скоро. Кате ещё пару недель в больнице лежать до выписки.
Дед окончательно сдался, когда я намекнул, что Кате скоро дадут квартиру, как сотруднику милиции. Она вроде как стоит в очереди. Дед в этом месте задумался и согласился попробовать. Хотя, какой он на фиг дед? Ему сейчас тридцать четыре года — самый расцвет сил. Каждый день холодной водой из колодца обливается и гирю в полтора пуда тягает по полчаса. И будет тягать, до тех пор, пока врачи не запретят. А водой обливаться будет до самой смерти. Ну до этого ещё далеко.
Теперь, прямо от деда на рынок. Надо к Катерине успеть заехать, предварительно чего-нибудь купить вкусненькое. На этот раз я взял блинов с творогом. Бабульки молодцы — выполняют обещание разнообразить меню блинами. Были с разными начинками, но я остановился на этих. Надеюсь что понравится.
Катя очень удивилась, что я сегодня пришёл без Риты. В этом её поддержали соседки по палате. Но мне удалось, быстро всё объяснить, пока уничтожались блины и все немного были заняты. Зато потом начался вынос мозга. Я даже оторопел на некоторое время. А когда разобрался, то предпочёл испариться из этой комнаты с кучей ненормальных женщин, скорбных и ушибленных на всю голову. Это ж надо такое придумать?! Женить меня собрались! Совсем охрефонарели что ли? Мне шестнадцать лет и я несовершеннолетний! Какая может быть женитьба? Были и другие причины конечно, но о них я расскажу только под угрозой смертной казни. Да и то, неизвестно. Слишком всё неоднозначно и непредсказуемо. Предпочту умереть не сказав ни слова.
Чтобы успокоиться решил посетить столовую. Там спокойно и люди хорошие, и никому нет дела до моей временно-холостой жизни. Так и оказалось — женщины на раздаче были улыбчивые, посетители неразговорчивые, что ещё надо для спокойного принятия пищи? Да ничего! Я на радостях взял два стакана киселя земляничного. Что собственно меня чуть не сгубило. Нет, так-то кисель был вкусный и ароматный, а вот нечаянная мысль, что мне пришла в голову, когда я его пил, чуть не заставила меня подавиться. Сам офигел! Это что, они специально от меня запирались в своей палате, чтобы составить план, как меня обженить? Вот тут-то я и подавился. Слава богу, что киселём, а то было бы смертельно. Кисель как-то удалось выкашлять. Да и люди добрые стукнули пару раз по спине, помогая. Я за это, на них не в обиде — помогли, чего уж там. Но с этими инсинуациями надо что-то делать. Я не собираюсь отказываться жениться. Ни в коем разе. Я двумя руками за! Но чуть позже. Прямо совсем чуть-чуть. Сделаю что надо и пожалуйста. Свадьбу по всем правилам, нам конечно же пока не дадут сыграть, не в том мы возрасте, но это поправимо. Тут главное действовать последовательно. Есть куча способов, как обойти существующие запреты и обычаи. И даже без обвинения в аморальном поведении. Что совсем бы не хотелось. На фига мне запись в учётной карточке? Мне характеристика безупречная нужна. Слишком многого я хочу взять от жизни, пользуясь знаниями из прошлого. Уф! Аж вспотел. Блин…
На улице, я как-то незаметно успокоился. А чего это я разволновался? Всё нормально идёт. И женщин можно понять. Это ихняя идея фикс, на все времена притом. И никуда от этого не деться. Завтра с утра поговорю с Ритой и успокою её. И не надо ничего придумывать. Всё уже придумали до нас!
Время девять часов вечера, а чего делать не знаю. Домой идти, а зачем? В общаге тоже делать нечего. Куда податься подпольному миллионеру, чтобы хоть как-то провести два часа до отбоя? Муки Остапа Бендера прямо — деньги есть, а куда потратить неизвестно. Была бы рядом Рита… Эх!
Иду неспеша в сторону центра. Ехать неохота. На полный желудок лучше двигаться так, чем за рулём. Стемнело, но всё ещё достаточно различимо. Молодёжи гуляет много. Тут и там слышен смех, а кто-то сидя на лавочке поёт песни. Хорошо поют:
— Ах, не солгали предчувствия мне,
Да, мне глаза не солгали.
Лебедем белым скользя по волне,
Плавно навстречу идёт ПАРОХОД!
А почему бы и нет! Взял и присоединился. К такой-то компании?! Пою я плохо. Но, никто мне не мешает во весь голос орать, в конце каждого куплета, одно и тоже слово — ПАРОХОД! Ребята ничего не имели против, скорее наоборот, сразу же не прерывая песни, начали выкрикивать свои имена, предлагая познакомиться и тянули руки, чтобы тут же закрепить знакомство рукопожатием. А я что? Я тоже назвал. Нормально. Тут же, после окончания песни, посыпались вопросы: где учишься, где работаешь, где живёшь? Отвечал не задумываясь. Мне скрывать нечего. Потом, на этой аллейке мы устроили велодром. Стали по очереди кататься на велике. Весело и, как-то уже забыто, беззаботно проводя время. Время пролетело моментально. Я спохватился, когда все стали собираться чтобы разойтись по домам и начали прощаться.
Велосипед в который раз выручил. Добрался до общежития прямо впритык, перед закрытием двери. Сегодня дежурил Касьян и проблем, с опозданием, не возникло. Ключ, сарай, вахта и наконец-то кровать.
Раз уж на работе больших нагрузок не предвидится, то надо хорошенько позаниматься утром. С такой установкой я и наматываю уже третий круг вокруг общаги. Пытаюсь сбить сонное чувство. Ночью, не с того ни с сего проснулся. Не знаю из-за чего. Просто открыл глаза и минут двадцать не мог заснуть. Смотрел в потолок, а если точнее, то в панцирную сетку кровати второго яруса. Потом, так же неожиданно, заснул опять. Встал утром невыспавшийся и с дурацким чувством, что что-то я упустил. Какую-то мысль, которая пришла ночью, а я забыл о чём она. Бывает. Вот и пытаюсь прийти в себя.