Острова жизни (СИ)

Вечером на Алуре поднялась первая группа переселенцев, из тех, кто бежал из опустевших селений срединного кольца и нашел убежище в пещерах Илломайна. Лейт, чтобы не бередить душу, осталась вместе с Далланом и Иттой и устроилась на ночлег в старой хижине. Сумерки надвигались постепенно, совсем не так, как дома. Солнце плавно и торжественно опускалось за горизонт, утопая в пепельно-фиолетовых тучах, как в перине, заливая небо расплавленным золотом. Кое-где лазурь неба и облака приобрели нежный розовый оттенок, и еще какое-то время после захода солнца небосвод переливался огненно-оранжевыми тонами. На опушке леса, вокруг хижины, уже вовсю сооружали временный лагерь, дымились костры, и небольшой отряд воинов уже вернулся из леса с первой добычей — там обнаружились кролики и несколько птиц, похожих на шиаза, только без его роскошных перьев. Женщины разворачивали походные шатры, мужчины рубили ветки для подстилок, орава детей носилась по луговине с довольными воплями. Вот и все. Первый шаг, который так пугал Джерхейна и Даллана, сделан. Дальше все пойдет своим чередом.
  
25. Неожиданные гости
 
(Сезон Холода. Риаллар, Джар Илломайн.)
Следующие десять дней пролетели, как один. Слухи о спасительном месте, где нет ни катаклизмов, ни колдунов, постепенно расползались по Наземному миру, и в Эргалон потянулись беженцы со всех концов Теллара. К счастью, точное место расположения Ворот удавалось обнаружить лишь немногим. На плато перед Нефритовыми воротами образовался большой хорошо охраняемый лагерь: одержимые надеждой риалларцы собирали последние силы, чтобы добраться до своего правителя и попросить о последней милости — о спасении. Джерхейн никому не отказывал, но переправлял вновь прибывших не сразу: поначалу их селили в лагере перед входом в илломайнский лабиринт, в опустевших палатках, где специально обученные люди присматривались к новичкам. В конце концов их либо отправляли на Алуре, либо оставляли ждать дальше. Списки переселяющихся оглашали по вечерам, чтобы наутро начать отправку. Тех, у кого не было скарба, вели через чертоги Тонхайра к разрушенным воротам Обители Колодца, чтобы потом переправить через Ворота. Те, кто приходил с вещами и скотом, шли длинным путем, с ночевкой в горах. Воины Холгойна следили за порядком; надо сказать, навести и поддерживать порядок в этом полном горя, отчаяния и надежды лагере оказалось дьявольски сложно — то и дело вспыхивали конфликты, которые приходилось жестко пресекать, иногда даже путем казни зачинщиков.
Центральная часть пещер была затоплена кйти, и Кельхандар упорно поднимал ее уровень все выше и выше, пытаясь подобраться как можно ближе к Колодцу. Лайды вели себя как хозяева, но никого не убивали, только попугивали иногда, не позволяя беженцам углубляться в лабиринты Тонхайра.
С каждым днем все острее вставала проблема продовольствия. Воды пока хватало — маленькое горное озерцо, лежавшее в распадке у подножья плато, исправно снабжало лагерь чистой водой. Из беженцев Джерхейн сформировал охотничьи отряды, которые отстреливали всю попадавшуюся на их пути съедобную живность, и обыскивали брошенные селения в поисках остатков провизии. Иногда им удавалось обнаружить скудные запасы овощей и злаков.
Когда положение с едой стало совсем отчаянным, охотничьи трофеи и рыбу стали спускать с Алуре. Идея эта принадлежала Тэйну, который стал в наземном лагере универсальным заместителем Джерхена по всем вопросам — от поддержания уцелевших хэльдов в рабочем состоянии до разбора конфликтов между беженцами. Самой тяжелой проблемой для илларов Ильфейна, кто сохранил разум и умения, стало врачевание: запасы трав давно истощились, нужных хэльдов под рукой не было, а тонкости целительского искусства пришлось вспоминать совместными усилиями. Спасало их только удачное расположение лагеря, поблизости от которого обнаружилось брошенная деревня карны Келара со стандартной галереей хэльдов — Окно, Зеркало, Истина, Исцеление. Каждое утро Тэйн восстанавливал тамошний Круг Власти с помощью камней-защитников, и к вечеру тот снова превращался в мертвый камень. За это короткое время они успевали хоть что-нибудь, и только поэтому многие из них были еще живы.
 
Путешествие к Белому озеру отняло у Тэйна совсем немного времени: лайды, повинуясь приказу Караха помогать Ройгу во всем, проводили его короткой дорогой туда и обратно и показали нужные отметки. Судя по древним свидетельствам, у них еще оставалось около двадцати пяти дней в запасе, но сопровождавший Тэйна Шаух, предупредил его, что в ближайшее время уровень кйти на озере резко подымется — Карах-Кельхандар собирается продолжить свои эксперименты с кйти
Возвращался он уже без проводника, через илломайнский лабиринт, надеясь застать Джерхейна в Обители Колодца, а не в лагере беженцев, переговорить без свидетелей и затем хорошенько выспаться — он знал, что в лагере ему не дадут сделать ни первого, ни второго. Мысли по дороге приходили странные. Неужели нет никакого иного пути, иной возможности остановить Пришествие? Способ, избранный Харриабертом, не лишен смысла, вот только слишком уж он разрушительный — не хуже самого Пришествия. А бегство на Алуре спасет немногих — только тех, кто успеет до него добраться.
Проходя мимо зала-Усыпальницы, он задержался, отмечая его изменившийся облик. Знаки на древних камнях-тумбах, в которых он теперь узнавал символы ши-ала, обрели трехмерность и ярко светились в сумраке зала, а кольцо-надпись, мерцавшее, когда он шел искать Ясмина, сейчас превратилось в вертикальный огненный колодец-столб, чем-то напомнивший горящий Круг Власти. Ройг осторожно приблизился к надписи и попытался прочесть ее, с трудом разбирая символы, слепившие глаза. Знаки ши-ала складывались в нечто поддающееся осмыслению, и он зашевелил губами, пытаясь воспроизвести то, что пришло на ум. Знаки, что были начертаны на каменных тумбах, неожиданно откликнулись немелодичной какофонией звуков…
Тэйн резко прервался, отскочив назад и ругая себя за беспечность. Экспериментировать с шиаллахом, да еще поблизости от старых хэльдов, несмотря на их пассивность, было больше чем безумием — самоубийством. Подождав, пока разбуженные им силы успокоятся, он собрался было уходить, но с другой стороны зала, оттуда, где за гладкой нефритовой колонной начиналась внутренняя дорога, уводившая в обыденный Тонхайр, возник силуэт, поначалу показавшийся силуэтом лайда, но в ту же секунду Ройг сообразил, что для лайда он слишком высок ростом. Осторожно обойдя пылающий круг, человек остановился перед одной из тумб.
— Хотел бы я знать, что означают эти знаки… — усмехнувшись, он повернулся к Тэйну. — Мне иногда кажется, что они — теллы — тоже не знали. Смотрели, как они светятся, и гадали.
— Наши считают, что это что-то вроде склепа, — пояснил Тэйн. — Ты хотел поговорить?
Кельхандар медленно покачал головой и пригладил волосы, заплетенные сзади в аккуратную косичку. Черных волос в ней почти не осталось.
— Нет. Не совсем… Я вообще не собирался тащиться в такую даль, прямо к Джеру в лапы. Я поплыл с лайдами в одно из здешних мест, потом отправился бродить по верхним этажам, хотел посмотреть на знаки ши-ала, что еще сохранились, вспомнил про Усыпальницу… Совпадение, хотя и странное. Я не знал, что и ты бродишь где-то здесь. Знаешь, у меня ведь сын родился. Я еле успел тогда, после Ворот.
Тэйн хлопнул его по плечу.
— Прими мои поздравления. Жаль только, время не самое спокойное. Может, лучше переправить Киа и ребенка на Алуре?
 
Харриаберт покачал головой.
— Нет уж, здесь, под землей, спокойнее. Кстати, что островитяне? Все ловят тебя?
— Нет, заявлений больше не было, — ответил Тэйн. — Притихли. Мы думаем, что скоро они явятся сами, прямо к Воротам на Алуре. Что-то будет… — вздохнул он.
— Может тебе лучше остаться с нами? Лайдам наплевать на островные деньги, да и то спасение, что предлагает Агваллар, им не нужно. Мы тебя точно не выдадим.