Алая Корона (ЛП)

Расмус опять пропал, но у меня не было времени о нём беспокоиться. Я попыталась добежать до Алку, чтобы убедиться, что единорог в порядке, и, молясь о том, чтобы не наступить не туда.
Я увидела его рог, торчащий из снега, он не двигался. Затем он сдвинулся на сантиметр, и массивная голова Алку показалась из сугроба. Он раскрыл пасть, словно крича, обнажив ряд острых клыков. Это могло показаться мне неожиданным и пугающим, если бы я не была в таком шоке. Он затряс загривком, пытаясь выбраться из снега, его грива начала развеваться.
«Я в порядке, — сказал Алку, пытаясь встать. — Я просто… я просто…»
Я не могла видеть крылья единорога, но снег начал двигаться вверх и вниз, словно Алку пытался махать ими.
«Кажется, я тону…», — сказал Алку напряжённым голосом, пытаясь поднять ногу и вытащить себя.
О, чёрт, только не это.
— Нет, не тонешь, — сказала я, подбираясь к нему всё ближе сквозь снег.
«Не подходи! — закричал единорог с настоящим ужасом в голосе. — Я проваливаюсь в Обливион».
Я покачала головой и тяжело сглотнула.
— Ты всего лишь провалился в снег, продолжай пытаться, ты выберешься.
Глаза единорога округлились.
«Нет. Я не чувствую ног. Я не могу…»
— Ты замерз! — крикнула я, стараясь не паниковать. — Тебе надо выбраться из снега. Давай я тебе помогу.
«Это Звездные топи, — беспомощно сказал Алку. — Пожалуйста, пожалуйста, не подходи, а то ты тоже провалишься».
Я покачала головой, и у меня на глаза навернулись слёзы. Я даже толком не знала Алку, но единорог только и делал, что помогал мне, и я не собиралась сдаваться. В детстве на меня сильно повлиял фильм «Бесконечная история», и я не хотела проходить через это в реальной жизни.
— Пожалуйста, Алку, просто попытайся. Если я смогу добраться до твоего рога, может быть, я смогу тебя вытащить.
Я приблизилась ещё на сантиметр.
Алку только покачал головой. И больше ничего не сказал.
— Алку, — снова сказала я, протянув руки. — Позволь мне попытаться тебя спасти.
Он моргнул. Он перестал сопротивляться. На какое-то мгновение мне почудилось, что он снова начал тонуть, но затем из белого снега поднялась чернота… чернота, которая показалась мне пустой, бездушной и ужасной. Она поползла вверх по шее единорога, точно нефтяное пятно, стирая за собой Алку.
— Алку! — закричала я.
Но было уже слишком поздно.
Чернота поглотила его голову, и неожиданно он просто перестал существовать. Словно эта чернота была всего лишь иллюзией, движущейся тенью, которая вдруг пропала.
Алку поглотил Обливион.
— О, Боже, — заплакала я и рухнула на колени.
Я знала, что у меня нет времени на то, чтобы грустить или пребывать в шоке, и что злой Расмус по-прежнему был где-то здесь, а я была окружена невидимым болотом, которое в буквальном смысле могло меня убить. И всё-таки потеря Алку ударила меня прямо в сердце.
Мы были так близки к тому, чтобы выбраться из этого мира. Всё это было моей виной.
Только моей виной.
— Вот мы и встретились, — раздался низкий голос у меня за спиной.
Я вздрогнула от неожиданности, мои глаза были прикованы к тому месту, где когда-то находился Алку. Я была слишком напугана, чтобы повернуться. Я никогда не слышала этот голос ранее. Он был низким, хриплым, и из него сочилась злоба. Этот голос проникал глубоко в мои кости, и угрожал отравить мою кровь.
Я поняла, что это Лоухи, даже не оборачиваясь. Каждая клеточка моего тела сказала мне об этом. Как и сказала мне о том, что мне надо бежать, далеко-далеко.
Я попыталась сглотнуть страх, который застрял комом у меня в горле, но я, кажется, не могла уже даже дышать. Я боялась, что могу превратиться в камень, если не сдвинусь с места.
Поэтому я обернулась и посмотрела.
В шести метрах от меня стояло самое страшное и грозное существо, которое я когда-либо видела.
Она была высокой. Может быть, такой же высокой, как Мор. Два метра? Два с половиной? На ней были длинные чёрные одежды с V-образным вырезом до самого пупка, а на плечах и локтях железные доспехи. Из её спины росли гигантские крылья, с помощью которых она могла летать, хотя они казались для этого слишком тонкими и потрепанными. Они были чёрного цвета, но довольно прозрачными.
 
У неё была бледная кожа зеленовато-серого оттенка, а её груди были большими и высокими, так что декольте у неё было впечатляющим. У неё также как будто была чешуя в некоторых местах. Её шея была длинной, а лицо не хуже, чем у Анджелины Джоли: острые как бритвы скулы, которыми можно было резать стекло, полные губы и ярко-зелёные глаза, которые смотрели на меня со злобой. Её брови представляли собой тёмный костяной нарост, а волос на голове вообще не было — вместо этого прямо из её черепа росли шесть пар чёрных бараньих рогов.
Если бы моё тело не было так сильно обезвожено, я бы обмочилась.
И она была не одна. Рядом с ней, стоя на коленях в снегу, был Расмус.
На шею Расмуса был надет железный ошейник, который мало чем отличался от того ошейника, который использовал на мне Мор. Руки Расмуса сжимали металл, а сам он смотрел на меня своими прежними голубыми глазами, которые теперь не принадлежали демону.
Демону, которым, очевидно, была именно Лоухи. Если она смогла залезть в голову Расмусу, была вероятность, что она могла сделать то же самое и со мной.
— Знаешь, я столько о тебе слышала, Ханна, — сказала Лоухи, изогнув губы в улыбке и посмотрев на меня. — О том, какая ты самоотверженная. Откровенно говоря, я не поверила, что ты согласишься пройти через всё это дерьмо, чтобы добраться до своего отца и что ты займёшь его место на Сумеречной окраине, но затем именно это ты и сделала. А теперь я видела, как ты повела себя здесь. Ты почти рискнула своей жизнью, чтобы спасти того единорога. Но это не говорит о том, что ты хорошая или самоотверженная. Это говорит о том, что ты просто тупица.
— Что ты сделала с Расмусом? — спросила её я, удивившись тому, что я вообще нашла в себе силы заговорить.
Она вызывала у меня такой страх, что я с трудом могла нормально функционировать.
— Ты ведь знаешь, что он твой сын?
Она рассмеялась, запрокинув голову. Этот смех был похож на гогот. Ну, конечно же, это должен был быть именно гогот.
— О. Ты, и правда, тупая. Думаешь, я не узнала бы своего собственного сына? Это ты не смогла догадаться, что он твой брат.
Я моргнула и застыла на месте.
— Откуда ты это знаешь?
Она приподняла свой острый как бритва подбородок.
— Думаешь, сеть вашей подружки-гриба такая закрытая? Этот гриб расползся по всей земле. Чтобы подключиться к её сети, не требуется много магии. А вдруг это именно я заложила в её голову идею о том, чтобы вы направились в ту сторону?
Я сжала челюсти, и бросила на Расмуса полный разочарования взгляд. Судя по тому, как он выглядел, слабым и напуганным, на фоне своей матери, я поняла, что он почувствовал мой взгляд. Сомневаюсь, что он знал о том, что бесформенная женщина завела нас в ловушку.
Но, чёрт побери. Может быть, он в некотором роде знал об этом?
— Подумать только, ты собиралась стать следующей Богиней смерти, — сказала она и начала медленно прохаживаться туда-сюда.
Её черные одежды заскользили по снегу, точно блестящая смола, а бледные глаза прошлись по мне. Она снова засмеялась.
— Какая же ты худосочная и маленькая.
Я ощетинилась, удивившись своей реакции. Все свои подростковые годы я считала калории и занималась спортом, чтобы быть «худосочной и маленькой», но мой рост и тело не позволяли мне этого достичь. И вот теперь, когда я приняла себя такой, какой есть, высокой и сильной, я восприняла её слова как оскорбление.
— Я не маленькая и не худосочная, — огрызнулась я.
— Хм-м-м. А сколько в тебе бравады, — сказала она, посмотрев на меня сверху вниз. — Ты явно не дала бы Туони заскучать. Ты должна быть благодарна за то, что Расмус оказал нам всем эту услугу и вовремя забрал тебя оттуда.