Силуэты снов (СИ)

Это не было похоже на визуальный контакт с номером брата в отеле, устроенный мне Валерием. Сейчас я просто наблюдала со стороны за обоими сторонами, связанными между собой. Вряд ли оба, и Извеков, и его собеседник, рассчитывали, что кто‑то войдёт и подслушает их разговор. И оба не замечали моего невольного вмешательства.
Стена спальни стала стереоэкраном. И по ту ее сторону был довольно странный пейзаж: каменистая земля, валуны, поросшие серовато‑сиреневым мхом, скалы до самого неба. Интересная машина на заднем плане: серебристый корпус, приземистый и узкий, по форме напоминающий тело осы, распластавшееся по земле. Непонятно, как такое сооружение заехало в каньон на таких колёсах — оси располагались не выше фута над землёй.
Почти у самой стены на мшистом камне сидела женщина. Я бы могла назвать любой возраст — и оказаться права. Такие лица бывают у женщин любого возраста, если они несчастны или озабочены чем‑то. Эта явно была чем‑то серьёзно озабочена. И даже разгневана. Её черные смоляные глаза просто сыпали искрами. Длинная чёлка, разобранная на пряди, унизанные разноцветными блестящими бусинками, не могла скрыть их яростный блеск.
— Ты не должен упрямиться. Это глупо. Это роняет тебя в моих глазах, Валерий. Ты должен был давно понять, что твоё предназначение определено и не подлежит больше никакому обсуждению, — сдерживая раздражение, произнесла женщина. Она передёрнула плечами, словно от холода, подняла руку и застегнула доверху чёрную блестящую куртку, похожую на форменную.
— Я не хочу, — надрывно повторил Валерий, не просыпаясь.
— Эти три слова я слышу от тебя уже целый час. Учти, что смертны не только те люди, которых ты сам убивал. Смертен и ты сам. Если окажется, что ты не в состоянии делать свою работу, мы найдём другого.
Впервые я видела, как кто‑то угрожает Валерию. И угрожает, судя по всему, очень серьёзно. К тому же, у этой женщины, несомненно, были возможности расправиться с Извековым.
— Мне надоело. Я не хочу. И не буду, — крикнул Извеков.
— Будешь. У тебя нет больше выбора. И помни, что мы прекрасно знаем, куда ты спрятал своего брата. Ты ведь не хочешь, чтобы с ним случилась неприятность?
— Не смейте его трогать! — истеричный тон Валерия неожиданно сменился на угрожающий.
— Все в твоих руках. Не пытайся нам противостоять. Все двери должны быть открыты настежь. Нужно убрать препятствия для наших людей. К тому же тебе придётся разогнать из Рая весь тот сброд, что ты напустил туда. Это совершенно ни к чему. И заканчивай скорее свою возню с этой девчонкой. Пора возвращаться к главному, тем более, что для этого теперь появилась прекрасная возможность. И поспеши. Виллен недоволен, что дела идут слишком медленно, он не любит шутить.
Мне стало ясно одно: все, что делал Валерий, он делал не для себя и не по своей воле. Женщина поднялась со своего места и пошла к автомобилю. Её фигуре могли позавидовать кинозвезды. Умопомрачительно красивая, гибкая и грациозная, как дива из восточной сказки, злобная и непреклонная.
— Даррина! — Извеков поднялся на постели. Его глаза открылись, но он был все ещё с ней в контакте. — Стой, Даррина, мы ещё не закончили!
Но она‑то, видимо, уже закончила. На крик Валерия она даже не обернулась. Но она не могла так уйти. Я в какой‑то момент поняла, что в моих силах заставить её остановиться. А я хотела, чтобы она остановилась и выслушала его.
Даррина споткнулась и встала, не дойдя до своего невиданного автомобиля нескольких шагов. Когда она обернулась, в её глазах кроме уже знакомого гнева появилось выражение детской обиды.
— Что? Что это такое? Кто там у тебя?!
Извеков сам, казалось, был ошарашен. Несколько секунд он сидел молча и неподвижно, а потом закрыл лицо руками. Даррина, тоже немного постояв в замешательстве, повернулась снова к машине.
— Катя, что ты здесь делаешь? — услышала я голос Валерия. Он, совершенно проснувшийся, таращил на меня глаза.
Я же продолжала следить за Дарриной. Она садилась в автомобиль. Валерий уже очнулся от забытья, но мой контакт с Дарриной продолжался, это было очевидно. Но все же я решилась на небольшую проверку своей догадки:
 
— Даррина!
Её лицо приобрело совсем детское выражение полной беспомощности. Она не понимала, что происходит.
— Кто? Кто это, я не вижу! — пробормотала она, внимательно вглядываясь в мою сторону. Когда я почувствовала, что она меня вот‑вот разглядит, я одним коротким приказом «занавесила» себя.
— А я вижу тебя, — отозвалась я, наслаждаясь её беспомощным испугом. — Мы ещё встретимся с тобой, и тогда я задам тебе вопросы. А сейчас у меня нет времени.
Я закрыла контакт и повернулась к Валерию. Он смотрел на меня с недоумением и неприязнью.
— Что ты здесь делаешь? — повторил он. — И с кем ты сейчас разговаривала?
— С Дарриной.
— Это ещё кто? — нахмурился он.
— Не знаешь? У тебя был с ней контакт. Только что. Не помнишь?
Извеков продолжал хмуриться. Нет, Валерий не был артистом. Все эмоции были у него на лице. Он искренне не помнил Даррины.
— Так кто же из нас двоих действительно зомби, а, Валерий? — спросила я, не надеясь на связный ответ.
Извеков выбрался из растрёпанной, развороченной постели, стал натягивать свой комбинезон. Он был растерян и подавлен. Он прекрасно понял, на что я намекаю. Он понял, что я вклинилась в его контакт, и теперь его волновало только то, что он, Валерий, ничего не может вспомнить. Он, человек, обладающий неразделённым цельным сознанием творца, оказался загипнотизированным чьей‑то нездешней волей. А какая‑то девчонка, которой он отводил роль восхищённой ассистентки гения, уличила его в этом.
— Твоё самолюбие, Валерий, тут совсем ни при чём. Я думаю, что тебе нужно хорошенько подумать над своим положением…
— Какого черта ты читаешь мои мысли?! — возмутился он.
— Ничего я не читаю. Я хочу, чтобы ты вспомнил Даррину.
— Я сам хочу ее вспомнить… Зачем ты вообще здесь?
— Ты хотел отвести меня куда‑то… Я пришла тебя поторопить.
— Все понятно.
Валерий вышел в гостиную, даже не удосужась позвать меня за собой. Я пошла следом, понимая, что рано или поздно он всё вспомнит, и я смогу получить от него кое‑какие объяснения.
— Что она хотела от меня? — спросил Извеков, подойдя к окну.
— Вспомни сам.
— Катя, если они закрыли от меня самого моё же собственное подсознание, промедление может плохо кончиться.
— Если бы я не пришла к тебе, ты никогда не заподозрил бы ничего.
— Но, черт возьми! Катя, ты должна мне помочь! Ты теперь знаешь обо мне больше меня.
Прав он был в одном: промедление могло плохо кончиться. Если Валерия заставили действовать определённым образом, скрыв присутствие внешней воли, эта внешняя воля уже сама по себе не может быть доброй.
— Знаешь, Извеков, Даррина угрожала тебе.
— Мне? Чем? Почему?
— Ты должен продолжать то, что тебе поручено.
— А что мне поручено? — напряжённо уточнил он. Я не видела его лица, но голос его говорил сам за себя.
— «Все двери должны быть открыты настежь», — я постаралась воспроизвести голос Даррины.
— Боже мой!.. — колени Извекова подогнулись. Чтобы не упасть, он вытянул руку и упёрся в оконное стекло. — Боже мой!..
— «И помни, что мы прекрасно знаем, куда ты спрятал своего брата», — добавила я.
— Я? Спрятал? Но ведь я… — Валерий повернулся ко мне. Он словно узнал о том, что смертельно болен.
— Катя, ты готова сейчас пойти со мной? — решительно произнёс он.
— Для этого я и пришла.
— Тогда идём, — он открыл стенной шкафчик и достал оттуда свою кобуру с оружием.
 
— В «Каменный мешок»?
Руки Валерия, застёгивающие ремень, задрожали так, что он не мог попасть концом ремня в пряжку.
— А говоришь, что не читаешь мысли… — прошептал он.
— Успокойся, о «Каменном мешке» мне рассказала Марина. Только что.
— Если Даррина доберётся до Сашки, я буду знать, кого за это благодарить, — сквозь зубы процедил Извеков. — Идём. Быстро.