Моя страна - прежде всего! (СИ)
— Ха, нечего там делать среди морозных скал и разных фьордов! Пусть вермахт и флот там гоняют недобитых норвежцев! — махнул рукой Пауль. — Нет, я еду в Аахен или Кёльн.
— Что? Ты намерен сидеть в окопах и раз в неделю постреливать в «томми» и «лягушатников»? — удивился Йозеф. — По мне, так уж лучше развлекаться в Норвегии чем отсиживать задницу перед линией Мажино.
— Ошибаетесь, парни! — вмешался Гюнтер. — Совсем скоро там начнётся отличное представление и наш друг окажется в первом ряду, прямо перед сценой.
— Хм… Ты знаешь что-то что не знаю я? — посмотрел на него Пауль. — Честно говоря, я слышал слухи о некоем наступлении, но..
— Я сам ничего не знаю точно… — развёл руками Гюнтер. Не хватало ещё проболтаться по пьяни про 10 мая. Камрады-то они камрады, но неприятности ни к чему. — Но разговоры втихомолку идут про Запад… Кто его знает что там будет, но я уверен в одном… Скучать Паулю там не придётся!
— А вы, парни, что думаете? — обратился Пауль к Хансу и Йозефу.
Те синхронно пожали плечами.
— Мы ничего такого не слышали. Но если будет приказ то мы будем готовы! Фюрер сказал — мы сделали! — заключил Ханс.
Подошла улыбающаяся официантка с подносом, на котором красовались ещё четыре кружки пива, через край едва не сползала пена. Она была одета в костюм немецкой крестьянки с широкой юбкой и зашнурованным корсажем, на волосах яркая лента. Немаленькой груди явно было тесно в плену платья и она рвалась на волю. Все четверо дружно уставились на грудь девушки. Та, конечно, заметила это но не подала виду и ловко разгрузила поднос от пива, взамен наполнив его пустой посудой. Ослепительно всем улыбнувшись, она быстро умчалась. Через несколько секунд товарищи отмерли и обратили внимание на новую выпивку.
— Да… Определённо стоит заходить сюда почаще… — пробормотал Ханс.
— Согласен! — поддержал Йозеф.
Гюнтер тоже не остался равнодушен к прелестям официантки, но успокоил себя тем что ночью обязательно оторвётся со своей Лаурой.
— Ну что, снова тост за нашего новоиспечённого оберштурмфюрера! — провозгласил Пауль, подняв кружку. Все дружно поддержали его. Улыбаясь, Гюнтер также глотнул несколько раз. Расстегнув китель ещё на одну пуговицу, он откинулся на спинку стула.
Разговор разделился на две части. Ханс с Йозефом начали вспоминать некую Мартину, к которой неплохо бы заявиться, а Пауль придвинулся ближе к Гюнтеру, обнял его за плечи и негромко спросил:
— А ты, дружище? Не надоело ещё изображать статую в коридорах рейхсканцелярии? Или ты внезапно влюбился в шагистику?
— Ты о чём? — не понял Гюнтер. Пиво действовало всё сильнее и мозг плавно заволакивал расслабляющий туман. Хотелось просто сидеть и ничего не делать, купаясь в волнах удовольствия от дружеской беседы, вкусной выпивки и атмосферы праздника.
— Помнишь, как мы с тобой воевали в Польше? Та чёртова деревня на берегу Бзуры?
Гюнтер сморщился. Воспоминания были не из приятных. Орава лезущих поляков, при поддержке немногочисленных TKS и 7TP.. Они тогда отбились, но многие камрады так и остались похоронены на берегу реки.
— Такое трудно забыть… И что?
Пауль помолчал, внимательно на него посмотрел и огорошил:
— Давай со мной!
— Куда с тобой? — опять не понял Гюнтер. Пауль имел дурную привычку авантюриста «Сначала влезем в драку, а потом по обстановке!». К слову, нечто подобное признавал и Наполеон, только вот как он кончил свои дни? Не сказать что сам Гюнтер был такой уж хладнокровный, но он предпочитал заранее оценить риски и уже потом делать или не делать. У русских была подходящая поговорка на такой случай, что-то вроде надо было отрезать и отмерить… или наоборот?
Друг вздохнул, словно удивляясь его непониманию, и брякнул:
— На фронт. На Западный фронт.
Гюнтер непроизвольно икнул. Предложение застало его врасплох. Надо сказать, иногда его посещали похожие мысли о том что мало рассказать фюреру об опасных ошибках будущего и исправить их. Вот он это сделал и что теперь? Просто жить в Берлине, трахать своих женщин и наслаждаться жизнью? Да, это приятно… Да нет, чёрт побери, это охренительно здорово! А что его ждёт на фронте, если он вдруг решится согласиться? Грязные окопы, вши, каждая минута может стать для него последней… Не помоешься толком, зарастёшь как дремучий отшельник… Мало было ему войны в Польше? Опять под пули и снаряды? И без баб… Казалось бы, что тут думать? Нет, и без вариантов!
С другой стороны, он же раньше мечтал именно об этом. Что если бы попал в прошлое, то с оружием в руках помогал бы своим предкам. Вот это случилось… и теперь за чужие спины? Типа, вы сами так как-нибудь добывайте нам победу, а мы здесь за вас порадуемся? А ведь он же фронтовик, а не какая-то тыловая крыса. У него есть боевой опыт, знания… Кстати, маловероятно, что фюрер отпустит его на фронт. Гюнтер, конечно, рассказал ему всё что намеревался, но ведь этого недостаточно. По любому, что-то он мог забыть, ведь человеческий мозг не компьютер. Вот, например, он как то читал что в авиации у немцев было много перспективных разработок, но почти всё забыл. Не то что фамилии учёных или ТТХ машин, но даже как они называются, не помнил! Печально! Возможно, позже он вспомнит… А может и нет.
— Так что? — вернул его в реальность Пауль.
— Знаешь, пока не могу тебе ответить, дружище… — язык немного заплетался и приходилось делать усилия чтобы тот нормально говорил. И добавил, глядя на разочарованного сослуживца:
— Дело в том, что я пока не могу покинуть столицу из-за службы. Поэтому даже писать рапорт бесполезно..
— Ясно… Жалко. С тобой вдвоём мы там хорошенько бы повеселились… — грустно вздохнул Пауль.
— Но обещаю, если появится такая возможность, то я присоединюсь к тебе! — утешил его Гюнтер.
— Что ж, тогда давай снова выпьем! — предложил Пауль и провозгласил:
— За фюрера!
— Прозит! — подхватили все трое.
Дальше началась уже просто попойка. Пили за всё: за Германию, за лучших в мире немецких девушек, снова за фюрера, потом отдельно за Вермахт, Люфтваффе, Кригсмарине… Конечно же за СС и рейхсфюрера! В голове у Гюнтера сгущался сладостный туман, когда в глазах всё расплывалось но от этого было только веселее, хотелось вечно сидеть так вместе с друзьями и горланить «Хорста Весселя» и «Лили Марлен»..
Временами он возвращался в реальность и вяло поражался. Вот, например, почему-то у него на коленях оказалась та официантка, которая приносила им выпивку. Он упорно пытается расстегнуть ей корсаж, но девушка смеётся и отводит его руки, которыми Гюнтер тщетно хотел раздеть её. Товарищи хохочут и дают разные советы, естественно, самого пошлого вида.
Потом вместе с ними оказались те артиллеристы, пившие за другим столом. Пришлось отдельно выпить за артиллерию и каждого из новых собутыльников… Гюнтер чувствовал, что сильно опьянел, потому что уже почти не ощущал вкуса пива, оно вливалось в него как вода. Пауль напротив двоился и даже троился в глазах, под конец едва не свалившись со стула.
Затем артиллеристы куда-то исчезли, а вся компания загорелась желанием немедленно отправиться в бордель. Это слегка отрезвило Гюнтера и он попытался запротестовать, так как брать у проституток за деньги то что он получит от своей Лауры совершенно бесплатно и с куда большим желанием, было глупо. К сожалению, окончательно сдавшийся язык предал его и он смог только что-то пробулькать и друзья решили что он согласен. Совместными усилиями они встали, подняли его, и Гюнтер понял что пора заканчивать попойку, иначе он рискует проснуться явно не там где планировал.
Что ж, раз переговоры невозможны, надо действовать! Обернувшись к весело галдящим товарищам и покачнувшись, он смог только произнести:
— К пррст. ткам не пойду! Домой, к Ла. ик!..ре!
— Что?.. Нет, дружище… ты с нами! — смог произнести Пауль и попытался снова обнять его.
Гюнтер понял что его дипломатия полностью провалилась и решил сбежать, в конце концов, против троих он не выдержит и они силой утащат его в какой-нибудь притон. К чёрту! На прорыв!