Моя страна - прежде всего! (СИ)
— Хайль, Гитлер!!!
Гиммлер поднял голову, посмотрел на него, и вяло ответил:
— Хайль.
Он встал из-за стола, медленно подошёл к Гюнтеру, обошёл его и вернулся к своему месту.
— Я слышал, вас недавно повысили в звании, оберштурмфюрер? — голос Гиммлера оказался каким-то невыразительным. Да и сам он не произвёл впечатления на Гюнтера. Не было в нём ауры власти, как в фюрере, несмотря на то что он обладал громадным влиянием. Снять с него форму, переодеть, и окажется Гиммлер профессором заштатного университета.
— Так точно, рейхсфюрер! — выкрикнул Гюнтер. Он решил играть роль тупого служаки и ходячего устава. По его мнению, это была хорошая тактика в разговоре с шефом СС.
— Не кричите, оберштурмфюрер. Я не страдаю глухотой и прекрасно вас слышу. Здесь не плац.
— Слушаюсь, рейхсфюрер! — уже тише ответил он.
Гиммлер уселся за свой стол, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Его взгляд впился в Гюнтера.
— Оберштурмфюрер, я хочу спросить вас о том письме, которое вы передали фюреру, нарушив, тем самым, устав караульной службы и проявив неслыханную наглость! — решил идти напрямик рейхсфюрер.
Гюнтер промолчал. Вопрос ему не задали, значит, нечего лишний раз открывать рот.
— Что вы молчите, оберштурмфюрер? — спросил Гиммлер после паузы.
— Вы не задали вопрос, рейхсфюрер. Мне нечего ответить.
Шеф СС еле слышно фыркнул.
— Кто передал вам это письмо, и каково его содержание? — с напряжением спросил он.
— Не могу ответить, рейхсфюрер! — с каменным лицом ответил Гюнтер, глядя поверх головы Гиммлера.
— Что же вам мешает? Это приказ! — резко сказал рейхсфюрер.
— Я не могу выполнить ваш приказ. Приказ фюрера прямо запрещает мне рассказывать любому об этом письме. Даже вам, рейхсфюрер! — с тем же выражением лица добавил он.
«Не расколешь ты меня, предатель проклятый… Если я козырная шестёрка, а ты козырный король, то фюрер козырный туз! А туз всегда бьёт короля!»
— Я второе лицо после нашего фюрера! Сегодня утром он разрешил вам рассказать мне всё! Докладывайте! — решил зайти с другого конца рейхсфюрер.
— Извините, рейхсфюрер! Мне требуется его личное разрешение. Но… если он разрешил вам узнать его содержание, почему не рассказал сам? — изобразил недоумение Гюнтер.
— Это не ваше дело, почему он решил так, а не иначе! — раздражённо ответил Гиммлер. — Но если вам требуется его личное разрешение, через полчаса вы получите его в письменном виде.
— Ещё раз извините, рейхсфюрер, но требуется личное разрешение фюрера в его присутствии! — стоял на своём Гюнтер.
— Вы что, не верите его письменному разрешению?! — по-настоящему разозлился Гиммлер. Его глаза сверкали от ярости, он вынул платок и начал протирать свои круглые очки. — Или вы издеваетесь надо мной?!
— Никак нет, рейхсфюрер! Таковы инструкции фюрера! Он приказал мне не говорить ничего и никому, пока лично не разрешит мне! Более того, он приказал мне немедленно доложить обо всех, кто будет пытаться узнать об этом письме! — приврал Гюнтер, чтобы слегка остудить Гиммлера.
Шеф СС удивлённо уставился на него, забыв про очки. Опомнившись, он снова уселся за стол и уставился на подчинённого как волк на ежа. Как бы съесть и не уколоться? Гюнтер, сохраняя строевую стойку и неподвижность, внутренне усмехался. Пусть попробует прорваться сквозь запреты фюрера..
— Оберштурмфюрер, может случиться так, что ваше место службы поменяется… Вы станете служить в другом месте… — намекнул Гиммлер.
— Я готов служить Германии и фюреру везде где потребуется, рейхсфюрер! Но фюрер сказал, что я обязан регулярно быть при нём и все переводы на новое место службы обязательно должны быть согласованы с ним! Разве он не уведомил вас? — с показным удивлением спросил Гюнтер.
Гиммлер нахмурился и хотел что-то сказать, но внезапно раздался резкий звук телефонного звонка из аппарата стоящего на столе рейхсфюрера. Судя по поведению шефа СС, этот звонок был довольно важен, так как, он тут же направился к нему, словно забыв про подчинённого. Подойдя и взяв трубку, Гиммлер вытянулся не хуже Гюнтера и почтительно произнёс:
— Мой фюрер, я слушаю вас… Так точно!.. Слушаюсь! — осторожно положив трубку, он растерянно поднял взгляд и обнаружил, что Гюнтер с любопытством смотрит на него. Тут же овладев собой, Гиммлер принял начальственный вид и сказал:
— Меня вызывает наш фюрер, поэтому можете идти, оберштурмфюрер! И запомните, этого разговора у нас не было! Вы поняли? — с нажимом спросил он.
Гюнтер сделал вид что колеблется, но браво ответил:
— Так точно, рейхсфюрер!
Гиммлер пронзительно на него посмотрел. Наконец, взмахнул рукой, отпуская его, и отвернулся. Гюнтер, вышел из кабинета, потом из приёмной, и услышал голос шефа СС:
— Рудольф, срочно подготовь машину!
— Слушаюсь, рейхсфюрер!
Спускаясь по лестнице, Гюнтер почувствовал, что по спине течёт капля пота, а из него уходит напряжение, поселившееся, когда он зашёл в кабинет Гиммлера. Выйдя из здания, он расстегнул верхнюю пуговицу кителя и снял фуражку, чтобы подставить свою голову горячим лучам весеннего солнца. Надо подумать, сообщить ли фюреру об этом допросе или выгоднее промолчать?
— Гюнтер? Дружище! Как я рад тебя видеть! — раздалось совсем рядом с ним.
Удивлённый, он обернулся и увидел какого-то унтерштурмфюрера, который, улыбаясь, подходил к нему. Секундное напряжение памяти и узнавание… Пауль Хофбауэр, командир соседнего взвода в их роте СС во время боёв в Польше, на Бзуре. Хороший товарищ, почти друг. Такой же высокий как и Гюнтер, блондин, любитель поболтать и выпить. Правда, это не мешало ему командовать своим подразделением, и его парни уважали своего командира. Пауль никогда не прятался за их спины, наоборот, бросался в атаку впереди всех и просто удивительно, что он не только не погиб, но и не был ранен. За тот бой, в котором Гюнтер получил свой «Железный Крест», Пауль должен был получить новое звание, поскольку проявил не меньшую доблесть и отвагу в отражении отчаянных польских атак, но умудрился сказануть кое-что нелестное в адрес Гиммлера. Гюнтер знал что Пауль по неизвестным причинам не жалует Гиммлера и удивлялся, почему фюрер не сменит его на кого-нибудь другого. Командир батальона, до которого дошло высказывание, зарубил его представление и намекнул, что тот ещё должен быть благодарен за то что остался унтерштурмфюрером. Пауль горевал недолго, сказав, что звание от него не уйдёт, а всё равно догонит.
— Пауль? Вот это сюрприз! Ты что здесь делаешь? — удивился Гюнтер, после того как они поздоровались. Блондин нисколько не изменился с тех пор, как они в последний раз виделись в Польше.
— Я заходил в отдел кадров, хотел чтобы меня направили на фронт. Лучше всего в Норвегию, но там глухо. Предложили на запад, но сидеть в окопах и стрелять раз в день по французам так скучно… Не знаю что делать! — сокрушённо покачал головой Пауль.
— А что, служить в столице тебе уже надоело? — улыбнулся Гюнтер.
— А… — махнул рукой друг. — Это сначала было здорово, выпивка, девочки, новые впечатления… Потом опять началась эта казарменная уставщина, строевая, надраенные сапоги… Нет, мне бы сейчас на фронт, где опасность, и есть возможность отличиться перед фюрером. Кстати, ты уже оберштурмфюрер? Поздравляю, Гюнтер! Расскажешь за что?
— Да так, услугу фюреру оказал. Ничего особенного… — поскромничал он.
— За «ничего особенного» звания не дают… — нравоучительно заверил Пауль. — Ты уже отметил повышение?
— Ещё нет, вот, думаю, на днях… Тебя приглашу, друзей по роте охраны.
— Меня обязательно! — горячо поддержал друг. — Чёрт, мне уже пора в часть! Извини, хотел бы пообщаться подольше, но… — он развёл руками.
— Ничего, я позвоню, когда решу устроить вечеринку! Давай, до встречи! — помахал он рукой быстро уходящему Паулю.
За разговором с другом он совсем забыл про неприятный визит к рейхсфюреру и теперь отправился домой с хорошим настроением. В самом деле, пока он в отпуске, надо хорошенько отметить звание, иначе потом, при возвращении на службу, сделать это будет намного труднее.