Моя страна - прежде всего! (СИ)
Отдельно остановился на Альберте Шпеере, настоятельно намекнув, что именно этот человек, пусть и архитектор, сможет подстегнуть военную промышленность Рейха. Привёл в пример его талант, в условиях жестоких бомбардировок Союзников, нарастить производство, в том числе, путём рассредоточения военных заводов и фабрик.
Вспомнив, он решил посоветовать слегка изменить штат тяжёлых моторизованных зенитных дивизионов и батарей, обязательно включив в них зенитные танки «Wirbelvind» и «Ostwind», в дополнение к уже входящим в них лёгким буксируемым орудиям. Также рекомендовал как можно быстрее форсировать работы над радаром «Вюрцбург». Все эти меры помогли бы уменьшить опасность вражеской штурмовой авиации Великобритании и США при нападении на самих зенитчиков и охраняемые ими объекты. Так как командование ПВО входило в Люфтваффе, придётся пробиваться через Геринга. Заодно напомнил о приоритете реактивных самолётов, «Ме-262» и «Ме-163», и помощи Вернеру фон Брауну.
Про флот он знал мало, разве что жаль было героический «Бисмарк», который погибнет через год с небольшим. Поэтому посоветовал фюреру использовать его только вместе с «Тирпицем», не разлучая «братьев». Естественно, с соответствующей свитой из крейсеров и эсминцев. Обратил внимание фюрера на разработку авианосцев, указав, что Америка и Япония активно строят их.
Про немецкий атомный проект он тоже, в своё время читал мельком, пришлось ограничиться советом поддержать физиков Гейзенберга, Гейгера, Боте, Дибнера, Вайцзеккера, Гана, Дёпеля.
Всё, больше ничего на ум пока не пришло. Только отложил записки под подушку, дверь тихо приоткрылась и в палату проскользнула Лаура с улыбкой заговорщицы, тут же бросившись к нему в объятия.
Радостный Гюнтер крепко обнял её, поцеловал и зарылся лицом в волосы Лауры, пахнущие чем-то приятным.
— Ты как здесь оказалась, милая? Неужели фрау Кох снова тебя отпустила ко мне? — прошептал ей на ушко Гюнтер, пока его руки сами по себе вновь исследовали её тело.
— Нет, любимый… ах, как приятно быть в твоих руках… — она потёрлась щекой о его грудь. — Я просто сбежала с отделения, попросив подружку прикрыть меня на время от фрау Кох. За это мне пришлось пообещать ей шоколадку… — промурлыкала она, проведя рукой по его паху.
— Вот ты проказница, моя красавица! — смеясь, произнёс Гюнтер. — Не знал что ты такая изобретательная!
— Я сама не знала что такая… Это ты виноват, развратник! — она шутливо ударила его в грудь. — Научил скромную девушку разным вещам, а теперь удивляется, почему она сбегает к нему с работы! Так, а это что такое, интересно? — Лаура слегка сжала его вставший член своими нежными пальчиками.
— А ты посмотри и увидишь… — улыбнулся он. Его руки, тем временем, подняли её халат до пояса и завладели левой грудью. — Кстати, ты дверь закрыла? — спросил Гюнтер, чувствуя, что ещё немного и ему уже будет плевать на всё.
— Ой, нет, забыла… — виновато протянула она, вскакивая с кровати и поправляя форму. Только она это сделала, как раздался стук в дверь. Оба застыли, глядя друг на друга.
— Неужели фрау Кох? — прошептал Гюнтер, пряча свой член обратно в штаны.
— Не знаю… — также тихо ответила Лаура и хихикнула, наблюдая как топорщатся штаны Гюнтера. Тот, наконец, справился со своим органом, накрылся одеялом и вздохнул.
— Открывай, кто там ещё пришёл?
Девушка прошла к двери, выглянула и вышла наружу. Раздался неразличимый женский говор, и Лаура снова появилась с удивлённым видом.
— Там к тебе пришла какая-то женщина… Говорит, от самого фюрера… — прошептала она.
— Что? Ты ничего не путаешь? — очень удивился Гюнтер. — Женщина от фюрера? Странно… Ну ладно. Пусть входит, посмотрю кто это..
Лаура широко открыла дверь и в палату вошла… Ева Браун!
Это был всем сюрпризам сюрприз! И очень приятный. С трудом сохранив голос спокойным, он попросил Лауру выйти, и та, пусть и нехотя, послушалась.
Наконец, они остались одни, и Гюнтер смог, не скрываясь, посмотреть на неё внимательнее. Ева выглядела восхитительно! Под белым халатом, накинутым на плечи, она была одета в нарядное платье бежевого цвета, с вышитой розой на груди. Шляпка с широкими полями, перчатки на руках, белое пальто на локте… Словом, смотреть и любоваться.
Видно было, что она заметила его восхищение и смутилась, так что не сразу смогла подобрать тему для разговора. Наконец, Ева взяла себя в руки и озвучила причину своего прихода. Когда же она горячо одобрила его действия при пожаре, Гюнтер не смог противиться желанию подшутить над девушкой, будучи уверен, что она всё равно откажется. К его приятной неожиданности, приём «на слабо» прокатил, и Ева всё-таки согласилась его поцеловать. К счастью, предварительно она не уточнила, куда именно собирается поцеловать, и Гюнтер решил воспользоваться этим. Да, это было глупое мальчишество, но желание узнать вкус её губ было сильнее.
Это было сладко! За такой поцелуй можно многое отдать… Тем забавнее было наблюдать за её шоком, когда она поняла что случилось. Сначала, конечно, возмутилась, но потом… потом, не выдержала его смеха и тоже расхохоталась. От такого поцелуя, его член снова оживился и, судя по внезапно покрасневшему лицу, Ева это заметила.
Внезапно она словно вспомнила что-то неприятное, и Гюнтер оказался прав. От известия, что про письмо уже знают Гиммлер и Геббельс, он едва сдержался от ругани. Ну почему она такая красивая и такая… болтливая?! Неужели так трудно было следить за языком? Теперь любопытный рейхсфюрер прицепится к ним обоим и будет трудно сохранить содержимое письма в тайне, даже с учётом защиты Гитлера. Гюнтер с трудом успокоился и, глядя на испуганную девушку, взял себя в руки. Что ж, возможно, благодаря этому, она станет более послушной его воле и он приобретёт над ней контроль. Надо только всё правильно сделать.
Воспользовавшись её страхом, он обнял её и начал говорить, что делать. Ева, уютно устроившись в его объятиях, со всем соглашалась. Гюнтер был прав, зная, что девушка быстро подчиняется сильным мужчинам, а в таком состоянии и подавно. Успокоив её, ему уже не стоило большого труда заставить Еву согласиться на прогулку. Наивная, она действительно думала, что это будет дружеская беседа под ручку? Нет, после поцелуя, он твёрдо решил — Ева будет его женщиной, даже если придётся выбить фюрера из её сердца. Он не думал что это невозможно… Само пренебрежительное отношение Гитлера к ней помогало Гюнтеру. Его невнимание, отсутствие комплиментов, цветов, нормального секса… всё это понемногу убивает её любовь к нему, надо лишь усилить эффект, внушить ей что есть кое-кто получше фюрера. Тот, с кем она сможет засыпать и просыпаться, гулять, рожать ему детей… В общем, любить и быть любимой. А уж он постарается дать ей всё что Еве не хватает от фюрера. И, конечно, взять себе её саму, полностью и без возврата!
Когда улыбающаяся Ева покинула палату, Гюнтер заложил руки за голову и довольно потянулся. Всё идёт как надо, так как он хочет… кроме провала с письмом. Но и с этим он найдёт выход! Он всегда есть!
Глава 14
Москва.
14 апреля 1940 года.
Александр Самсонов (Дитрих Краузе)
Он был нигде. Просто висел в пустоте. Не чувствовал своего тела, боли, радости… никаких чувств. Кто он? Где находится? Эти вопросы вяло появлялись в его голове и медленно пропадали, не вызывая желания прояснить их.
Внезапно что-то мягко подхватило его и понесло куда-то. Он никак не выразил своего удивления или любопытства, ему было всё равно. Через некоторое время, видимо, оказавшись в нужном месте, он остановился и снова завис. В голове словно пропал какой-то барьер, и он начал вспоминать. Он, Саша Самсонов… и Дитрих Краузе… воспоминания, в хронологическом порядке, начиная с рождения, стали заполнять память.
…Вот он приехал к Гюнтеру в Берлин, они гуляют… Александр наблюдал это словно сверху, с высоты выше крыш домов. Они увидели арабов… драка, его смерть. Это не вызвало у него эмоций, как будто он смотрел на чужого человека. Гибель Гюнтера… подбегает та плачущая фрау, гладит немца… от него, Гюнтера и трёх арабов отделяются какие-то круглые сгустки, медленно поднимающиеся вверх. Причём, у бандитов эти сгустки явно темнее и они быстро уносятся куда-то в сторону. Саша заметил, что с разных концов города то и дело поднимаются такие же сгустки, одни почти полностью светлые, другие тёмные. Неужели это души?..