Моя страна - прежде всего! (СИ)
Громкий стук в дверь заставил женщину оцепенеть на месте, не способной не только двигаться но и сказать что-то. Катарина, стоявшая рядом с ней, оказалась смелее. Закусив губу, она сразу схватила нож с пола а из своей комнаты вышел Роланд, крепко сжимая в побелевших пальцах свою палку, оказавшуюся сломанной ручкой от метлы, которую Аннелиза всё время забывала выкинуть.
Катарина, сжимая в руках свой огромный нож, встала рядом с дверью, шёпотом приказав Роланду немедленно уйти в свою комнату. Тот неохотно подчинился, пробурчав что всё равно защитит их. Переборов себя, Аннелиза смогла взять под контроль свой голос и громко спросила:
— Кто там?
Ответа не последовало, кроме такого же энергичного стука. Преодолевая свой страх, она подошла к двери, положила свою дрожащую ладонь на круглую ручку двери и, дождавшись кивка Катарины, открыла её… И тут же с облегчением вздохнула, чувствуя как успокаивается бешено стучащее сердце.
За дверью стоял почтальон.
Молодой парнишка в форме, вежливо улыбнулся и протянул ей конверт.
— Фрау Бломфельд? — спросил он.
— Нет… — машинально ответила она, принимая конверт. — Ой, извините, конечно это я! Просто мы развелись совсем недавно… — зачем-то пояснила женщина, ощущая стыд и неловкость.
Почтальон неуверенно пожал плечами и, снова улыбнувшись, ушёл к калитке, но Аннелиза мгновенно забыла о его существовании едва увидев от кого пришло письмо. Крепко сжав его в руке и улыбаясь, она обернулась к Катарине и радостно закричала:
— Гюнтер написал!
Быстро зайдя внутрь дома и закрыв дверь женщина быстро пошла в гостиную, на ходу пытаясь открыть конверт. Катарина, забыв про свой нож, не отставала ни на шаг. Едва сев на широкую тахту Аннелиза, наконец, справилась с конвертом и смогла вытащить письмо. Оно оказалось не слишком длинным, зато в дополнение к нему прилагалась фотография. На ней Гюнтер, в шлеме, маскировочной форме и с оружием, стоял в каком-то небольшом дворе и улыбался, опираясь на броневик. Двор походил на деревенский, судя по попавшей в кадр курице, которая возилась рядом с ногами Гюнтера. Надпись на обороте гласила:
"Моим любимым жёнам, Аннелизе и Катарине, на память от меня! Люблю, Целую!"
— Какой он тут красивый! — сказала Аннелиза, погладив пальцем фотографию.
— И мужественный! — добавила Катарина, прижавшись к ней. — А что в письме? Читай быстрее!
Отложив фото, Аннелиза развернула письмо и начала выразительно читать, так и не сумев согнать с лица улыбку:
" — Здравствуйте, мои красавицы! У меня всё хорошо. Добрался я до места службы, в общем-то, нормально. Вступил в должность и готовлюсь к выполнению поставленных командованием задач. Мои подчинённые — отличные ребята, я нашёл с ними общий язык и скучать они мне вряд ли дадут. Честно говоря, я горд тем что нахожусь здесь, мои любимые девочки. Абсолютно уверен что уже совсем скоро мы снова пойдём в бой, доказывая всем что для элиты СС не существует слово "невозможно". Посылаю вам фотографию, которую сделал на следующий день после прибытия в часть. Надеюсь, она вам понравится… Но что я только о себе?
Расскажите лучше, как вы там? Что делаете, чем занимаетесь? Всё ли в порядке? Есть есть проблемы — не молчите, смело пишите! Хоть я и не могу лично помочь но у меня есть друзья в столице, которые смогут оказать вам помощь в случае нужды. Также напишите как там мой сынишка Роланд? Скажите что я помню о своём обещании и обязательно привезу ему английскую и французскую каски.
И последнее… Я вас обеих очень сильно люблю и готов на всё чтобы вы были со мной счастливы! Знайте это! Я благодарен Богу за то что он подарил мне вашу любовь и обещаю что никогда не оставлю вас, не брошу в беде! Это моё слово мужчины, слово офицера СС!
Крепко обнимаю вас и горячо целую везде где только захотите! Очень скучаю! Ваш Гюнтер! 04.05.40 "
— Он любит нас… — с нежностью сказала Катарина, глядя на неё.
— Да… — согласилась Аннелиза, с радостью чувствуя как сердце окутывает его забота а на душе воцаряется покой. Как мало надо женщине чтобы быть счастливой. Просто знать что её любовь взаимна и мужчина обязательно защитит. С ним как за каменной стеной..
— Давай прямо сейчас напишем ответ? — предложила Катарина, тоже счастливо улыбаясь.
— Согласна! — ответила она, вставая и взяв со стола перьевую ручку. Внезапно она замялась: — Наверное, не надо ему писать о том что сегодня было? Гюнтеру сейчас там не до того чтобы разбирать наши проблемы.
Катарина задумалась, но отрицательно покачала головой.
— Нет, Аннелиза, я считаю что надо написать! В этот раз нам повезло но откуда мы знаем что в следующий раз будет так же? — резонно спросила она. — Представь что я бы не успела прибежать с ножом? Он бы избил и тебя и Роланда! Ты готова снова рискнуть сыном?
— Нет! — решительно ответила женщина, вздрогнув от последствий того что могло с ними случиться при неблагоприятном стечении обстоятельств. — Ты права! Может его друзья помогут нам? Я не переживу если Мартин снова попытается причинить вред Роланду!
— Верно! — кивнула Катарина и Аннелиза уселась писать ответ, иногда вписывая то что ей говорила Катарина..
Берлин.
То же время.
Ханна Грубер.
Она напряжённо работала в своём кабинете, подписывая документы и рассматривая эскизы разных фотографий и плакатов, которые принесли ей утром художники и фотографы её департамента. Но, несмотря на занятость, взгляд женщины то и дело останавливался на отдельном большом плакате, повешенном ею лично на простенок между окнами. На нём красовался, конечно же, Гюнтер!
В своей чёрной форме с серебристыми молниями СС он опирался плечом на танк и широко улыбался, сдвинув свой шлем на затылок. Художник мастерски отобразил его насмешливую улыбку, белые зубы и небрежно зажатый в руке автомат… или пистолет-пулемёт? Она этого не помнила. Сверху плаката надпись:
"Я защищаю наше Отечество! А что делаешь ты?"
Конечно, у неё были и другие его плакаты с воодушевляющими пропагандистскими воззваниями, а также фотографии, но именно этот, почему-то, нравился Ханне больше всего. Интересно, чем он сейчас занимается? Думает ли о ней? Как бы она хотела сейчас оказаться рядом с ним!
Женщина вздохнула и отвела взгляд, постаравшись вновь сосредоточиться на работе, но внезапно зазвонил телефон внутренней связи. По нему могли общаться только сами сотрудники внутри здания. Она взяла трубку и сказала:
— Ханна Грубер, слушаю!
— Фрау Грубер, вас беспокоит Хильда Моритц! — послышался в телефоне мягкий женский голос. — Господин Геббельс попросил вас немедленно зайти к нему.
— Уже иду! — ответила женщина и положила трубку, не прощаясь. Она встала из-за стола, вышла из кабинета и приёмной, где сидела Клара. Направляясь к кабинету соратника фюрера, рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса, она фыркнула, вспомнив обладательницу мягкого голоса.
Хильда Моритц, молодая девушка среднего роста со светлыми волосами и приятным лицом, была секретаршей Геббельса, уже пятой по счёту на её памяти. На этом посту они надолго не задерживались, максимум полгода и очередная девушка сменяла свою коллегу. Причины были разные… Одни надоедали Геббельсу после каждодневных дополнительных обязанностей у него в кабинете, другие сами уходили, не желая поддаваться домогательствам низкого, колченого мужчины. Были и такие которые беременели от него, наивно надеясь привязать к себе с помощью ребёнка. Какие же дурочки!
Конкретно эта Хильда, по твёрдому убеждению Ханны, относилась к той категории девушек которая не видела ничего страшного в том чтобы помочь своему начальнику расслабиться после трудного рабочего дня. Особенно, если за это получит небольшую премию. По её оценке Хильды хватит примерно на месяц, а потом появится другая. Впрочем, это не её дело, если Магда не обращает на это внимания то Ханне тем более не стоит в это влезать.