Моя страна - прежде всего! (СИ)

— Погоди, я хочу с тобой поговорить… — произнёс Хайнц и открыл ещё одну бутылку пива.
Тот удивлённо вскинул брови но сел обратно и с интересом посмотрел на него.
— Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо… — начал он, налив в бокал Петеру свежую порцию напитка. — Я с Карлом знаком уже несколько лет, мы многое пережили вместе, пару раз были на волоске от смерти. С тобой и Гербертом у нас вторая операция но, по сути, я ничего о вас не знаю. А так нельзя! — с упором произнёс он. — Я должен знать какой ты, что думаешь, как действуешь… Я обязан доверить тебе свою спину, но как мне это сделать если ты и Герберт для меня "тёмные лошадки"? Да, наверху решили что хватит и простого приказа но я стараюсь доверять тем с кем служу. Потому что один в поле не воин, я так считаю.
— Вот оно что… — задумчиво протянул Петер, отпив глоток. — И ты хочешь чтобы я немного рассказал о себе?
— Да! — подтвердил Хайнц. — Я не говорю про мелкие подробности или что-то секретное, но должен представлять что ты за человек, понимаешь?
Повисло напряжённое молчание, лишь слышно было как за стеной неразборчиво переговариваются два их товарища.
— Что ж, в принципе, справедливо! — со вздохом сказал Петер и Хайнц внутренне расслабился. Он опасался что тот замкнётся и тогда придётся подсознательно не доверять подчинённому, а это уже большой риск неудачи. — Я тебя понимаю. Так что слушай и не говори потом что не слышал… — с тихим смешком начал тот.
— Я родился в обычной рабочей семье. Отец, мать… всё как положено. Жил не тужил, хоть и бедно тогда мы жили. Я был подростком когда всё началось в 33-м году. Сам знаешь, что тогда творилось… Еды было мало, постоянно хотелось кушать. Как-то раз ушёл я к товарищу, чтобы вместе с ним яблоки посшибать… Не хлеб, конечно, но всё же еда. А обратно вернулся и… — ненадолго замолчал он. — Оказалось, некуда возвращаться. Большой пожар случился пока меня не было… Так-то вот. Родители, скорее всего, задохнулись… там ещё кто-то погиб, насколько я помню. Родственников больше рядом не оказалось и меня отправили в приют. В тот день моя жизнь и рухнула… — тяжело вздохнул Петер и выпил всю кружку несколькими большими глотками.
Хайнц молчал, не встревая со своими комментариями. Пусть Баум выговорится, ему станет легче да будет понятнее судьба товарища.
— А там я попал в ад! — горько усмехнулся Петер. — Если ты не был в приюте то советую и не бывать. Настоящая безнадёга была. "Старшаки" вели себя как хотели, били, отнимали лучшую еду. Воспитатели ни во что не вмешивались, лишь бы к ним не лезли. Директриса вообще появлялась раз в неделю, как бы для проформы. Конечно, взрослые таскали себе домой еду из нашего рациона а за оставшееся разгоралась целая битва. С самого начала мне пришлось плохо, я же был домашним мальчиком, хоть и не боялся драк. А эти суки!.. — стиснул кулаки от злости подчинённый. — Ладно бы один на один, я бы справился. Но они разок так попробовали, не получилось… И тогда налетели толпой! Я двоих успел отоварить, но потом меня тупо забили. В общем, долго рассказывать… — махнул он рукой. — Нет, там были пара воспитателей неравнодушных, они что-то пытались сделать… Но не могли. Да и делали, скорее всего, для галочки, чтобы свою совесть успокоить, я так думаю… Короче, терпел я всего пару месяцев. А потом просто сбежал из этого ада! — закончил Петер и сокрушённо посмотрел на пустую бутылку. — Эх, жаль кончилось..
— Не забывай, завтра ты должен быть в форме! — напомнил ему Хайнц, предусмотрительно порадовавшись из-за того что догадался спрятать ещё пару бутылок в надёжное место.
— Помню… — согласился с ним Баум и продолжил: — Пошатался я по улицам и тут меня окликнул какой-то щегол. Слово за слово, разговорились… Оказалось, это малец из одной банды беспризорников, а увидев меня они решили что из конкурентов, представляешь? — грустно улыбнулся он. — Я был голодный, усталый, хотел спать… И когда он предложил пойти к ним то согласился. Так и получилось что я остался с ними и стал одним из этих шакалов. Что они только не делали! Крали, воровали, били чужих или пьяных… Пару девушек изнасиловали скопом, твари! Кое-кого из них ловила милиция но мы часто меняли свои лежбища и они не могли схватить всех. Я сам не хотел в этом участвовать, совесть не позволяла. Тогда наш главарь решил что я буду просить милостыню. Это было лучше чем совершать преступления поэтому и согласился. Тут ещё оказалось что пользуюсь успехом у противоположного пола. Стоило мне посидеть один день, клянча деньги, как я умудрился собрать намного больше чем подавали другим до меня. И почти все рубли и копейки мне давали именно женщины! — невесело рассмеялся Петер. — На другой день некоторые из них принесли мне даже поесть… Спрашивали кто я и откуда. Ну я и говорил правду, родители погибли, пришлось милостыню просить. Они говорили, какой бедный и красивый мальчик! Кушай, вот тебе пирожок… или вкусный румяный хлеб прямо из магазина. От такой еды я начал поправляться, у меня даже появилась пара-тройка постоянных подносительниц, которые каждый день таскали мне разную еду. Но не всё было так хорошо как бы мне хотелось… Ведь большую часть еды всё равно отбирали главарь и его подлизы. Естественно, мне это не нравилось и я решил при удобном случае сбежать от них. И такой случай скоро появился..
 
— Погоди, это всё на московских улицах было? — прервал его Хайнц, внимательно слушавший историю жизни подчинённого.
— Да… Марьина роща, если точнее… — ответил Петер с остановившимся взглядом. Похоже, он глубоко погрузился в воспоминания и теперь с трудом выплывал обратно. — Так вот… Среди этих сердобольных женщин была одна особенная. Стройная, лет за сорок, с мягкими и добрыми глазами. Представилась Надеждой Сергеевной. Она всегда приносила мне больше всего еды, жалела меня… При этом расспрашивала меня, как я оказался тут, почему сбежал из приюта… Ну я и рассказал всё честно, как меня там били, про равнодушие воспитателей, про воровство продуктов. Это я уже потом узнал что она была женой одного из крупных чиновников Наркомпроса. Как-то Надежда Сергеевна пришла радостная и сказала что я могу вернуться обратно. Дескать, она всё рассказала мужу и тот инициировал там проверку. Все факты подтвердились, хотя директриса пыталась всё скрыть. Её сняли, завхоза и поваров разогнали и посадили… В общем, справедливость восторжествовала… — усмехнулся Баум.
— И что, ты вернулся? — спросил Хайнц, после того как тот замолчал.
— Нет! — покачал тот головой. — Я уже вкусил свободы и не хотел снова оказаться под присмотром воспитателей и в компании малолетних придурков, готовых вырвать у тебя кусок хлеба изо рта. Так что я её поблагодарил и отказался. А потом… я помню, это было весной, в субботу… она пришла не вечером, как обычно, а днём… вся заплаканная, в чёрной одежде. Попросила меня отойти в сторонку, чтобы поговорить… Я, конечно, был удивлён… Ни разу такой её не видел. Всегда красиво одетая, ухоженная… Даже странно что наши ухари с района её не трогали. Ну и рассказала она мне что там у неё случилось… Оказалось, что у неё муж умер от инфаркта, прямо на работе. Их родители давно умерли, а с родными братьями и сёстрами они не общались, жили только сами по себе. Вот похоронила она мужа и теперь не может сидеть одна в своей квартире… Говорит, стало там так одиноко и неуютно. Решила прийти ко мне, так как близких подруг у неё тоже не было. И тут она смотрит на меня и говорит: "Васенька, а ты не хочешь немножко пожить у меня? Совсем чуть-чуть? Я бы тебе приготовила что ты хочешь?" Честно говоря, меня это предложение застало врасплох… Я даже решил что она так жестоко шутит. Сам подумай, подходит к тебе, нищему беспризорнику, такая женщина и предлагает крышу над головой, чистую постель и вволю еды.
— Я бы решил что это довольно странно… — ответил Хайнц, находясь под впечатлением истории детства своего подчинённого. — Слишком уж хорошо чтобы в это поверить.
— Вот именно! — подхватил Петер и эмоционально взмахнул рукой. — Я хотел отказаться… Но искушение было настолько сильным что не смог этого сделать… — с улыбкой закончил он. — Как представил что опять придётся вечером идти в грязный подвал, слушать как наш главарь разглагольствует о том какой он умный и жестокий… Как его верные подпевалы поддакивают ему. А остальные думают как бы кого грабануть или ещё что… К тому же, я уже сказал что хотел сбежать от них. В общем, я сделал вид что задумался и потом, типа неохотно, согласился..