Моя страна - прежде всего! (СИ)
Подождав пока все рассядутся, Сталин медленно обвёл их взглядом и глухо сказал:
— Товарищи! Я был вынужден собрать вас сегодня чтобы сообщить очень неприятную новость… Через год, а может и раньше, фашистская Германия без предупреждения нападёт на нашу страну!
Присутствующие изумлённо переглянулись между собой а Молотов в растерянности поправил свой галстук. Берия понимал что тот чувствует ведь сейчас СССР и рейх находились, как бы, в дружбе и ничего не предвещало войны между ними.
— Я понимаю что вы удивлены. Более того, совсем недавно и я был уверен что мы с германским фюрером, несмотря на противостояние в Испании, находимся в неплохих отношениях и наше сотрудничество, а также торговля только укрепляются. Но увы… — тяжело вздохнул Вождь.. — Сколько волка не корми он всё равно в лес смотрит. Так что слушаю ваши предложения по этому поводу, товарищи!
Все молчали пока, наконец, не подал голос Молотов:
— Товарищ Сталин… А может, это ошибка? Ведь Гитлер совсем недавно говорил что..
— Я помню что он говорил, Вячеслав Михайлович! — прервал его Иосиф Виссарионович и недовольно нахмурился. — Но сведения абсолютно верные, товарищ Берия несколько раз уже это перепроверил. Верно, Лаврентий?
— Так точно! — кивнул он. — В скором времени немецкий Генеральный штаб начнёт разработку плана нападения на Советский Союз. Гитлер считает нас недочеловеками и уверен что легко сокрушит нашу Красную армию. Конечно, в реальности этого не случится но думает он именно так.
— Как однажды сказал генералиссимус Суворов — "Широко шагает, пора и унять молодца!" — произнёс Шапошников, усмехнувшись. — Правда, это были слова о Наполеоне, но думаю, это же можно сказать и о Гитлере.
— Да, верные слова, Борис Михайлович… — улыбнулся Сталин, отчего его густые брови снова разошлись. — К сожалению, оказалось что для немецкого фюрера все подписанные договоры лишь бумажка которой можно воспользоваться разве что в отхожем месте.
— Товарищ Сталин, пусть только попробует! — эмоционально воскликнул Ворошилов. — Живо спесь с него собьём! Как только перейдёт границу то наши бойцы ему так вдарят что побежит в Берлин теряя портки! А потом будет как положено — "Малой кровью, на чужой территории!" — в запале добавил он и, не сдержавшись, хлопнул ладонью по столу.
Тимошенко и Кузнецов усмехнулись. Берия тоже едва сдержал себя. Он уже знал то что для других пока было тайной. Дни Клима в качестве наркома обороны были уже сочтены. Провал в Финляндии, по словам Вождя, был целиком на его совести, а потому нужно было заменить его на посту. Наиболее вероятным кандидатом был его заместитель, Тимошенко. Да и вообще, через несколько дней планировалось введение новых званий и некоторые из присутствующих здесь в скором времени станут чуть выше в армейской иерархии.
— Климент Ефремович, я слышал от вас похожие слова перед войной с белофиннами… — ответил Вождь, глядя на него с непроницаемым выражением лица. — Но реальность оказалась несколько не той о которой вы говорили.
Ворошилов стушевался и промолчал, растерянно посмотрев на других. Все сделали вид что ничего особенного не происходит. Сталин, пусть и мягко, но осадил Клима… Что-то будет?
— Итак, товарищи, кто ещё что может сказать? — напомнил Иосиф Виссарионович о сути дела. После непродолжительного молчания вновь напомнил о себе Шапошников:
— Разрешите мне, товарищ Сталин?
— Конечно, Борис Михайлович! — повернулся к нему Вождь. — Мы вас внимательно слушаем.
— Раз над нами нависла такая угроза то считаю что надо всемерно затруднить будущие действия неприятеля! — начал новоиспечённый маршал Советского Союза. — А именно! Начать готовить по всем западным рубежам нашей страны, особенно на танкоопасных направлениях, глубокоэшелонированную линию обороны. Самое пристальное внимание обратить на главные дороги по которым могут двинуться немцы вглубь СССР. Создать там широкополосные минные поля, бетонные и стальные заграждения, а также пушечные доты. Готовить мобилизационный резерв 1-й очереди. Перебросить из внутренних округов, а также с Дальнего Востока, части имеющие боевой опыт. Соорудить в западных районах сеть аэродромов и передислоцировать на них основную часть нашей боевой авиации. Усилить маскировочные мероприятия. Обеспечить многослойную зенитную оборону городов, станций и других важных военных и стратегических объектов. Создать в глубине приграничной территории склады для бесперебойного снабжения сражающихся частей. На случай кратковременной оккупации эвакуировать все важные производства на расстоянии не меньше 100 километров от границы. Это самое главное что я предлагаю сделать, товарищ Сталин! Остальное я вам доложу как только более тщательно обдумаю ситуацию! — твёрдо закончил маршал.
У всех присутствующих был весьма изумлённый и озадаченный вид. Даже Сталина проняло настолько что он забыл про свою трубку в руке и молча смотрел на Шапошникова. Сам Берия с уважением хмыкнул. Без долгих размышлений, всего за несколько минут, Шапошников составил целый перечень планов которые должны быть осуществлены в приоритетном порядке. Вот что значит опыт!
— Однако… — протянул Ворошилов, с удивлением глядя на маршала. — Круто вы взялись за дело, Борис Михайлович! Постойте, что значит "кратковременная оккупация?" — опомнился он и выражение его лица стало грозным. — Вы что же, думаете что нога фашистского солдата сможет пройти хотя бы километр по нашей священной земле!? Как вы вообще могли такое представить!?
— Товарищ Ворошилов! — уверенно ответил маршал. — Прежде всего, я военный и обязан учитывать любую возможность, даже самую неблагоприятную. Будучи уверен что этого не потребуется я, всё же, настаиваю на выполнении всех пунктов которые были мной озвучены. Война — это такое дело где каждую минуту может всё пойти не по плану.
— А может вы заразились паникёрством и пораженчеством? — не унимался Ворошилов, воинственно глядя на оппонента. — Вдумайтесь в свои слова! Все ваши, так называемые пункты, основаны на том что противник глубоко вторгнется на нашу территорию, более того, даже захватит её! Как это ещё называть, кроме страха перед врагом?
— Климент Ефремович! — покраснел от негодования Шапошников. — Я бы попросил вас..
— Тихо! — властно сказал Вождь и для усиления эффекта ударил ладонью по столу. Все тут же замолчали. Сталин медленно оглядел всех присутствующих и негромко добавил: — Вы не на базаре находитесь, товарищи. Ведите себя как культурные советские люди. Всем понятно?
Тихое бурчание и согласные кивки головами показали что все спорщики осознали свою ошибку и обещают её не повторять.
— Что касается вас, товарищ Ворошилов… — обернулся к нему Сталин. — Вам пока слова не давали, поэтому извинитесь перед Борисом Михайловичем и впредь будьте осторожны в выражениях. Я жду!
— Извините меня, товарищ маршал… — виновато произнёс тот, избегая смотреть в глаза. — Поддался эмоциям… Больше такого не повторится.
— Извиняю, Климент Ефремович! — кивнул Шапошников, уже успокоившись. — Понимаю, нервы.
— Вот и хорошо, товарищи! — улыбнулся Вождь. — Кто ещё что хочет добавить?
— Разрешите мне, товарищ Сталин? — подал голос наркомфин Зверев, до этого не проронивший ни слова.
— Мы вас слушаем, товарищ Зверев! — ответил Иосиф Виссарионович, оглядев всех за столом.
— Я хочу обратить ваше внимание, товарищи, что даже часть тех мероприятий, которые предлагает осуществить маршал Шапошников, обойдутся нашему бюджету очень дорого! — начал Арсений Григорьевич. — Все финансовые возможности наркомата обороны уже распределены и деньги выделены. Чтобы начать выполнять такие масштабные планы нужны миллионы рублей! А их у нас нет! — твёрдо сообщил он. — Я понимаю, что это дело касается безопасности страны, но мне нечем финансировать такие проекты! Хочу добавить что по вашему указанию, товарищ Сталин, я выделил дополнительные средства для перевооружения танковой, артиллерийской и авиационной промышленности, причём, это было сделано в ущерб другим наркоматам, отчего от них уже начали поступать недоумённые и раздражённые запросы, сводящиеся к трём простым словам: "Где наши деньги?" Если же ещё больше урезать их бюджеты то возникнут настоящие проблемы с выполнением ими своих задач, для которых и были одобрены финансы. Это отразится и на нашей экономике, которая и так находится не в лучшем состоянии. Словом, предлагаю как-то ограничить идеи товарища маршала, иначе мы рискуем остаться, извините, без штанов. У меня всё! — закончил Зверев и спокойно оглядел всех присутствующих.