Моя страна - прежде всего! (СИ)

— Да тут же всё просто! Люди будут покупать то что дешевле, красивее и качественнее. Значит, нашим фабрикам надо выпускать то что будет лучше чем у иностранных фирм!
— Верно! А если у нас и так всё хорошее и качественное, то зачем, спрашивается, впускать к себе конкурентов и позволять им сманивать к себе людей? — спросил Михаил, на время поставив Сашу в тупик. — Ты не понимаешь последствия такого шага. Допустим, женщине или мужчине понравилась иностранная одежда или обувь… Что тогда?
— Тогда он или она её покупает! — ответил Александр.
— Именно! — согласился Михаил. — А дальше что?
— Что? — не понял Саша.
— А то что таким образом мы приучаем людей к западному образу жизни. Сначала им понравится иностранная одежда, потом еда, машины… И закончится всё тем что простой советский человек станет заражён Западом! Станет потенциальным предателем и поклонником того же Запада! Отсюда вопрос… — Михаил повернулся к нему и уставился в упор. — А на хрена нам всё это надо?
Поражённый таким странным, на его взгляд, логическим вывертом, Саша промолчал. Хотя, в принципе, кое в чём этот Миша прав. Ведь ещё при Брежневе люди стали охотиться и добывать иностранные шмотки, а при Горбачёве это стало уже нормой. Понятно, власть боится того что в случае войны такие люди не захотят погибать за Родину и Сталина а станут разлагать общество своим импортом.
Нет, всё-таки Миша параноик, решил он. Наверное, во власти все такие. Сам себя он параноиком не считал и всегда презирал таких. Эти люди всегда настороже, всегда ждут какой-то неприятности, даже если её вероятность произойти ничтожно мала. Даже в книгах про попаданцев он не любил читать про таких… Вечно напряжённые, никому не верящие, ожидающие подстав… По воле авторов это оправдывалось, но в реальной жизни всё не так. Например, он редко бывал готов к неприятностям, которые на него обрушивала жизнь, но всегда выбирался из них, принимая удары судьбы как что-то естественное. Потому что, как бы ты не был умён или силён, ты никогда не предугадаешь что с тобой случится. Поэтому дурацкий припев «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас!» всегда вызывал у него смех. Да миру вообще плевать на таких нагибаторов! Он любого сомнёт и не заметит. Любой человек для него — песчинка. Даже если это какой-нибудь президент или король. Да, в своей стране он фигура. А в мире? Даже Путин или Трамп могут влиять на другие страны постольку-поскольку, а уж про более мелкие фигуры вообще говорить не стоит. Так что параноики оправданы только в книгах или фильмах где им уже заранее приготовлены разные испытания.
Они прогуливались ещё часа два, потом Михаил решил закругляться. Но при подходе к дому к ним из ниоткуда подошли два человека в почти одинаковых костюмах и шляпах. Его надсмотрщик успел среагировать и, почти неуловимым движением, сунул руку за спину, но тут же расслабился.
— Слава? Зачем ты тут? — напряжённо спросил он. — И Костя?
— Спокойно, Михаил Алексеевич. Мы к вам в гости… — проговорил незнакомый парень, отозвавшийся на имя Слава. Он держал руки чуть в стороны, словно показывая что не замышляет ничего плохого. Второй, Костя, остался стоять чуть в стороне, посматривая вокруг.
— Одни? Или..
— Или, Михаил Алексеевич. Вы же знаете… — ответил Слава.
— Знаю… — протянул Михаил. — Он наверху?
Тот кивнул. Мгновение подумав, надсмотрщик повернулся к Саше и сказал:
— Поднимайся наверх, тебя там ждут. А мы пока здесь подождём, верно? — обратился он к Славе.
— Конечно, Михаил Алексеевич! — согласился с ним парень.
Только сейчас догадавшийся в чём дело, Александр пожал плечами и направился к дому. За его спиной Миша, Слава и Костя начали оживлённо обсуждать футбол.
Поднявшись на свой этаж, он вошёл в приоткрытую дверь квартиры, в которой его ждал уже знакомый молчаливый телохранитель Берии. Беглый взгляд по обстановке и запах из кухни сказал ему что, пока они гуляли, здесь явно побывала женщина. Всё было чисто, протёрто. К тому же в квартире витал запах супа… вроде бы, горохового. Желудок тут же заурчал, напоминая о себе, но Саше на этот раз было не до него.
 
Важный гость ждал его в гостиной. На этот раз вместо костюма, он был одет в белую рубашку с короткими рукавами и светлые брюки. В пуках он держал бокал с тёмно-коричневым напитком. Пиво? Хотя, не важно.
— Здравствуй, Александр… — сказал он. — Садись, поговорить хочу.
— Здравствуйте, товарищ Берия… — ответил Саша. — Что вы хотите знать?
Тот несколько замялся, его взгляд устремился в открытое окно, словно пытаясь оттянуть неизбежное. Видимо, устыдившись своих колебаний, Берия снова посмотрел на него и спросил:
— Сколько ещё осталось… Хозяину? — последнее слово он произнёс с трудом.
Саша вздохнул и решил не называть точную дату. Мало ли..
— Ещё не скоро, товарищ Берия. Больше десяти лет..
Глава НКВД медленно кивнул, погрузившись в себя.
— Значит, вот оно как… Это. хорошо! Да, очень хорошо! Можно многое успеть.
Он поднялся с дивана, подошёл к окну и уставился вдаль, медленно потягивая из бокала. Расстегнул вторую пуговицу на вороте рубашки и одним большим глотком выпил напиток.
— А мне? — внезапно спросил Берия, обернувшись к нему.
Саша внимательно посмотрел на него.
— Вы точно хотите это знать? В смысле, я могу сказать, но..
— Да, я хочу это знать! — громко и немного нервно ответил тот. — И ещё — почему?
Удивлённый Саша замялся. Смелость Берии удивила его. Он сам, в таком случае, скорее всего, отказался бы от такого откровения. Знать, через сколько дней, месяцев или лет ты умрёшь и отсчитывать своё время… Нет, так с ума можно сойти. Некоторые вещи лучше просто не знать. Но, если Берия так хочет, что ж… Жизнь-то его.
— Вы умрёте в тот же год что и товарищ Сталин. Не своей смертью… — собравшись, сказал он. У Берии катнулись желваки на скулах. Он слегка ссутулился и снова отвернулся к окну, засунув руки в карманы.
— Кто? — резко спросил он.
— Это был не один человек, товарищ Берия. Вас… арестовали и судили за измену и шпионаж. Приговор — смертная казнь… — осторожно сказал Александр, чувствуя что идёт по минному полю. Какое-то неосторожное слово, глава НКВД сорвётся и… будет плохо.
— Меня за измену? И шпионаж?! — неверяще снова обернулся к нему Берия.
— Да… Вы же знаете, у вас много врагов среди верхушки страны. А когда товарищ Сталин умрёт, они захотят свести с вами счёты.
— Кто они? — буквально прорычал Берия, сверкнув стёклами очков.
— Я не знаю, товарищ Берия! — постарался сказать поубедительнее Саша, в то же время не показывая страх. — Я читал про это событие мельком. Не знал что окажусь здесь и мне это пригодится. Знаю только, что пока жив товарищ Сталин, вы в безопасности.
— А может ты знаешь, но скрываешь? — подозрительно спросил Берия. — Ты же антисоветчик! Тебе выгодно было бы вообще не рассказывать, но тогда мы могли бы выбить из тебя показания, верно? Поэтому ты можешь соврать, чтобы мы поверили и не трогали тебя. Что скажешь, Александр?
— Я говорю вам правду, товарищ Берия! — как можно убедительнее сказал он. — Да, я не в восторге от советской власти. Почему? Да потому что мне нравилась жизнь в том мире! Можно ездить куда хочешь, одевать, есть что хочешь, да и девушки там… хм! — в последний момент он остановился, поняв что в запале свернул не туда.
— Что там с девушками? — поинтересовался Берия.
Саша неожиданно для себя покраснел.
— Ну… там они… другие! — нашёл он подходящее слово. — Так вот, пусть я и не коммунист, но перед войной альтернативы советской власти просто нет. Да, во время войны, особенно в начале, наши генералы показали себя явно не с лучшей стороны… а уж всякие замполиты вообще были оторваны от народа, произнося трескучие фразы и заезженные цитаты без учёта ситуации. Да о чём тут можно говорить, если по сводкам наша армия доблестно обороняется и наносит такие потери врагу что, казалось бы, ему наступать нечем! А в реальности немцы прут и прут, окружая наши войска! Враг захватывает города а в сводках об этом ни слова! Или через месяц только признают!