Кот, драконы и прочие неприятности (СИ)
Долго ли, коротко ли… дошли мы до очередных пышных апартаментов, где толпилось много тех самых эрланов. Могу похвалить их манеру одеваться: тёмные камзолы или приталенные куртки, белые рубашки. У кого-то с пышным воротом, у кого-то скромнее. Тут не наблюдалось излишне обтягивающих лосин, так раздражающих меня на портретах 19 века или смешных коротких штанов (о де шосс), напоминающих то ли подушки, то ли мини-юбчонки. Всё было прилично и романтично: длинные чуть зауженные брюки, заправленные в невысокие сапоги. Наверное, в среднем местные мужчины были выше моих соплеменников и имели более спортивные, в нашем представлении, фигуры. Ох, ну почему ж я в коте застряла… Вот влюблюсь в кого-нибудь, и что мне делать?..
Элизинда, едва кивнув благородному собранию, прошла к двери, возле которой несли почётный караул два витязя в серебряных шлемах. Они распахнули створки, и мы вплыли в кабинет владетеля. Я сразу узрела звезду на груди видного пожилого господина. Голубая! Ладно, ну почти синяя. Сойдёт! Но как донести до этого красавца, что «шеф, всё пропало!»?
Пока папа с дочерью желали друг другу доброго утра и прочих радостей, я осматривалась, чутко слушая разговоры. А потом вспрыгнула на стол, в надежде увидеть название земли, чтобы доложиться Ре Дестену. Может, выложить слово «заговор» из дохлых мышей? Не, жалко грызунов. Но идея богатая.
Гнусный владетель, ещё не знающий о грозящей его миру опасности, без всякого трепета и уважения к моей особе, хитро замаскированной в рыжих мехах, ссадил кота на пол. Однако я удачно бросилась под ноги вошедшего адъютанта или секретаря — фиг знает разницу между ними у эрланов. Тот споткнулся, и ворох бумаг красиво разлетелся по кабинету. Мы быстро проскакали по ним. Несколько раз встретила словосочетание Северная Картерхория и позвала своего напарника, дабы отчитаться об успехах.
— Северная Картерхория, если не ошибаюсь. Голубая звезда. Владетель живой. Пока.
— Конфедерация… не особо хорошо!
— Ну даёшь, ядрёна вошь! И олень тебе не гож…
— Что? Какой олень?
— Ты олень! Тупой и капризный. Только указания даёшь.
— Я дракон!
— Докажи. Я вот тоже доцент Московского университета. Думаешь, ко мне со всем полагающимся уважением относятся?
— Тебе надо рассказать владетелю об опасности. Я плохо знаю конфедератов, но, думаю, он догадается связаться с Трибунатом и Владельческим советом.
— И как я это буду делать?
— Придумай! Я пока не могу до тебя добраться. За мной снова охотились. Пришлось затаиться неподалёку от Элдора. К переходу без всадника я точно не долечу, одно крыло подпалили.
— Королева в восхищенье! Вашу мать! О! У вас уже была буржуазная революция?
— Что?
— Трибунат в нашем мире — орган для обсуждения законопроектов времён Французской революции.
— Нет, тут это должность главного судьи над светскими эрланами и гаранта исполнения решений всеэрланского Владетельского совета.
Меня пробрало на хи-хи, вспомнились гарант Конституции и обнуление. Затем снова прислушалась к разговору хозяев замка.
Оказалось, что пару недель назад до сиятельного папеньки дошла интересная мысль: Элизинда-то его единственное чадо, и других уже не ожидается. Отечество в опасности, то есть трон опустеть может. Нельзя тёткам эрланские земли возглавлять. Вот ведь ретрограды!
И придумал владетель, как заиметь наследника — выпихнуть дочь замуж за патрикианца али демиановца. А дальше как в сказке: отдай первенца, ну или второго. Однако перспектива срочно стать невестой Элизинду не радовала, но девицу никто и не спрашивал. Патриархальное общество, прям отрада для любителей старины глубокой. Короче говоря, в очередной раз папенька изложил свои соображения касательно роли дочери в будущем семьи.
Спорить с отцом красавица наша явно не решалась, хотя участью довольна не была. И хмурое настроение преследовало её не первый день. Мы пошли восвояси, размышляя о своём: она, видимо, о будущем супруге, а я о том, как донести информацию покойного Магистра до широких, правильнее широкоплечих и высоких патрикианских масс. Обернувшись на прощанье, я заметила чернильницу на столе владетеля. Эврика! Я оставлю письменное послание, когда благородное общество отправится трапезничать. А потому мы с Дени вернулись, забрались под кресло и притихли.
Ждать пришлось достаточно долго, но, в конце концов, кабинет опустел. Мы влезли на столешницу; как смогли, разложили бумагу. Удержать перо в лапе, конечно, не получилось, да я особо и не надеялась на это. Преодолев сопротивление подельника, я окунула в чернила нашу лапку. Потом в молоке отмоем… Ну или барышня нас искупает. Дени перспектива не особо понравилась. Но кому сейчас легко?!
Я старалась как могла. Однако эрланский излишне вычурный алфавит мне не покорился. Нам удалось лишь заляпать кляксами весь стол, кресло, ковёр… а также окно, дверь и книжные полки. Так получилось! Мы не нарочно. Просто в какой-то момент неудачи вывели меня из себя, и чернильница совершила полёт. Кабинет смотрелся теперь несколько авангардно. Мы не стали ждать реакции его хозяина, а скоренько ретировались.
Пришлось пробираться на кухню. За молоком. Было непросто. Идти пришлось далеко. Чёрт подери эрланских архитекторов! Хоть я и положилась на нюх Дени, блуждали мы знатно. Однако, терпение, труд… и мы обнаружили местную фабрику-кухню. Её размеры вызывали уважение, смешанное с опупением. Народу там было, как на митинге. Жизнь бурлила, как в котле. Повара кричали, сковородки скворчали, кастрюли булькали, посуда звенела, лакеи бегали.
Мы не стали там задерживаться, тихонько прошвырнулись по местным кладовкам: в одной сожрали кусок копчёной грудинки, в другой обгрызли круг колбасы. В буфетной уронили корзину с булочками. В итоге обнаружили сервировочный стол, где красовались молочники, кувшин с молоком и кофейные чашки. Как только служанка отвлеклась, мы запрыгнули на стол и засунули пострадавшую лапу в кувшин. Согласно «Советам молодой хозяйке», чернила с шерсти выводятся так. Потом уже я вспомнила, что молоко должно быть кислым. Ну да, я та ещё хозяюшка…
Ох, какой визг подняла вредная тётка! Можно подумать, это было «молоко Мадонны». Невоспитанная особа замахнулась на нас полотенцем, а когда мы зашипели на неё, сняла с ноги башмак и запульнула в кота. Тот уклонился, со злорадством наблюдая, как снаряд снёс часть сервиза. На крики этой невежи прибежали поварята, и мы предпочли вернуться на благородный этаж.
«Хождение в народ» не понравилось. Лапка стала чуть чище, точнее не такая тёмно-фиолетовая. А вот от молока мех слипся в неприятные сосульки. Дени хотел вылизать, но я была против и пошла сдаваться покровительнице хвостатых.
Элизинда всплеснула руками и потащила нас в ванную. Я морально боролась с Дени, чтоб он не покалечил нашу добрую хозяйку. После реки у кота развилась настоящая водобоязнь, но две дамы победили одного кавалера. Так что мы помылись, хоть фиолетовый оттенок остался нам верен. Теперь главное — какое-то время не попадаться на глаза августейшему папеньке.
Глава V. До чего же мы несчастливы, царевны
— Юстас Алексу. Оставить письменные ЦУ не удалось, — телеграфировала я мысленно дракону.
— Что? — какая непонятливая летучая ящерица мне попалась!
— Я пыталась раскрыть глаза владетеля на ужасы вашего мира в письме. Увы, безуспешно. Местные коты не приспособлены к писцовой карьере. Теперь твоя очередь родить идею.
— Попытайся создать мысленную связь с драконом в вашей земле. Шанс небольшой, но есть.
— И?
— А дракон может общаться со своим всадником. Не всегда словами, как мы с тобой, иногда образами, но об опасности сообщить сможет.
— Ну я никаких драконов не чувствую. Как мне до них докричаться?
— Сходи к ним. Когда видишь, проще понять друг друга.
Мда… легко сказать, да трудно сделать. Вдруг на нашу пусю чёрный враг нападёт?! Хорошо бы мне найти Феонира и прогуляться до драконов в его компании…