Повелитель морей (СИ)
- Есть, - козырял я, и попросив листок газетный, мой с заметкой из Белостока, развернувшись, покинул землянку.
Что интересно, меня спросили награждали ли меня, то есть, писали ли наградной листок, а вот о том что его подтвердили, сообщив в газете, не было заказано ни слова. Чую интригу. Так и оказалось, комполка попросил комиссара поставить всё торжественно, при построении полка. Ротный, что остался в штабе, подтвердил, что будет молчать. Ну и ладно. Вернувшись в расположение взвода, сообщил Потапову о решении комполка, мол, отправляют в зенитное подразделение, возможно окончательно переведут, правда его нет, потеряно в боях, будут восстанавливать. Так что забрал всё, позиция тут действительно мало годна для прикрытия всего полка, расположится лучше у штаба, чуть в тылу, тогда и брод прикрою, и оба батальона по бокам. Сам полк занимал примерно четырёхкилометровую линию берега этой речушки, соседей по сторонам, как я понял, нет. Так и устроился, до вечера основную позицию и две запасных готовил, один, людей мне пока не прислали, и день прошёл благополучно, немцы летали часто, но у брода больше не появлялись.
Как стемнело я большую часть времени провёл в воде, после полуночи также устроился у пулемёта и уснул. Да, кормили нас неплохо, тут неподалёку городок, там хлебопекарня, свежий хлеб привозили, пищу в котлах. Кормили на удивление вкусно. О награждении так и не сообщили, наша дивизия появилась, та чуть в тылу разворачивался, соседи по флангам окапываться начали, командиров полка вызвали, так что те отложили торжественное мероприятие на следующий день. Всю ночь к нам выходили или целые подразделения, или небольшие группы и одиночки. Только у нашего брода их несколько тысяч было. Обе наши роты вышли, коих в заслоне оставляли. В тылу полка уже работал сборный пункт, туда их и направляли.
Ночь прошла благополучно, завтрак принесли, чуть опоздали, полдевятого только выдали. И этот приём пищи чуть не испортили немцы. В стороне пролетала группа бомбардировщиков, которых охраняло две пары немцев. Охраняли бы себе и дальше, но одна пара решила поработать по нашей позиции, сверху уверен, полк отлично видно, маскировка с воздуха тут не проводилась от слова совсем. «Мессеры» начали пикировать, ну а так как я не забывал их отслеживать, то отставив котелок, были макароны с кусками рыбы, и положив ствол на борт разбитого грузовика, это его ночью танкисты повредили, не заметив, и бросили, ну и открыл огонь короткими очередями. Борт не самое удобное место, ствол елозит, прицел сбивается, перед каждой очередью приходится заново наводить. Однако ведущего я сбил. Тот рухнул в воду у брода, только хвост торчал, а я уже бил по ведомому. Этот ушёл с измочаленными пулями хвостом. Если бы на своей позиции был, и готов к открытию огня, оба бы тут остались. Обидно.
Командование полка решило этим воспользоваться и уже в десять часов дня был собран торжественно полк, ну кроме дежурных пулемётчиков, и нам, поздравив меня с очередным сбитым, зачитали приказ о награждении меня высшей наградой страны. Это да, произвело впечатление на строй. Поздравляли долго, но потом служба продолжилась. Насчёт меня уже передали в штаб дивизии, а там дальше, как вызовут на награждение, предупредят, сообщив точную дату, а пока воюем. За этот день было всего две возможности к открытию огня, да и то по немцам что мимо пролетали. Слабое оружие для высоты, но зацепить один, уходил тот с дымящим мотором, на втором, смог. Это тоже вызвало радость у бойцов, но слабую, не сбил. Тут поди сбей, вообще чудо что достал. Задень выяснил где зенитчики полка. Оказалось, тех что остались отправили в дивизию, и дальше получать новую технику и вооружение, но так никто и не вернулся. Потому и не пришёл знакомится никто из зенитчиков, их тупо не было в полку. По сути если меня переведут, я один им буду. Кстати, наши продолжали подходить к броду, немцы ближе к вечеру только появились, да и то разведка на трёх мотоциклах, посмотрели стороны, сверкая оптикой, развернулись и уехали. Тогда и сократились выходы наших, не по дороге выходили к реке, уже по полям шли, но пока ещё шли. Могилев вроде уже всё, взяли, а Смоленск за нашими спинами немцы захватили окраину, мы на дороге к нему стоим, не давая окружить. В окружении Могилев уже больше недели бился. Блин, если бы не нужда держатся тихо, не прыгая выше головы, итак по грани иду, я бы тут повевал, ох как повоевал. Немцы бы кровавыми соплями умылись. Особенно от таких штук как тяжёлая огнемётная установка залпового огня «Солнцепёк» или «Буратино». У меня каждой по четыре единицы, без заряжающих машин, големы справятся. Но пока давили они и пёрли вперёд, захватывая территории.
Вечером, за два часа до наступления темноты, как и обещал, я передал бывшее вооружение второй батареи Седьмого зенитного артиллерийского дивизиона нашей Седьмой танковой армии, представителям Пятьдесят Третьей стрелковой дивизии в лице командования нашего полка. Сбегал в рощу, дальнюю, там свидетелей нет, в ближней тылы нашего полка устроились, достал всё и вернулся на «полуторке» с зенитным пулемётом в кузове. К технике тут же направили интендантов, принять, и пару бойцов на охрану. Насчёт этой техники Пугачёв уже договорился, я подслушал их беседу с комиссаром. Тот сделал хитрый финт, передаёт технику в дивизию, всё же такой калибр не полковой уровень, взамен получает две зенитных счетверённых пулемётных установки. Их выбить ещё смог, «ДШК» в наличии нет и не будет, как ему сообщили. Мотоцикл и мою машину с зениткой тот оставляет, кухню особенно, в полку армейских полевых кухонь нет вообще, вышло две из потеряшек, но обе в дивизию забрали приказным порядком, так что появлению этого трофея обрадовались особо, остальное в дивизию. По технике уже сообщили, ночью должны забрать. Мою машину оформили в зенитно-пулемётный взвод. Пока командира нет, но зато у меня подчинённые появились, оказалось их уже подготовили, и вот выдали. Трое пока, пожилой усатый водитель, белорус, фамилия Михайло. Потом два молодых парня лет двадцати, Пронин шатен и Зубин рыжий, оба с курсов школы зенитчиков. Младшие сержанты. «ДШК» знают отлично. Забрали мою красноармейскую книжицу, нужно оформить мой перевод в зенитный взвод, я всё ещё за первым батальоном числюсь. Должны утром вернуть, на этом всё. А пока в реку качать Хранилище и спать.
Следующие несколько дней пролетели довольно быстро, всё свободное время я качал Хранилище, Исцеление, не обошлось без ранений от работы артиллерии, Взор, и големику, тремя уже уверенно управлялся. Перестановки в формировании зенитного взвода меня несколько удивили, но Пугачёву виднее. Тот переиграл то что говорил в штабе. Меня действительно перевели в зенитный взвод, но назначили наводчиком на крупнокалиберный пулемёт. Командиром стал Зубин. С передачей зенитных пушек дивизии Пугачёва всё же прокатили, дали не два зенитных пулемёта, как обещали, а один. Однако тот и этому был рад, назначил командиром Пронина, сформировав расчёт. Взводом стал командовать старший сержант-сверхсрочник, что выходил их окружения, его дивизия была разбита, вот со сборного пункта его и прислали к нам в полк. Вроде мужик толковый, позицию правильно подобрал. Провоевал я со своим «ДШК» всего трое суток. Причина банальна, после каждого открытия огня нужно менять позицию. А на мои эти слова-предложения Зубов обратился ко взводному, его фамилия Кураев, а тот запретил, позиция хорошая, вон, уже пять немцев приземлили, три «мессера», разведчика и ночью транспортник с диверсантами сбили, и нечего менять. Ну а то что немцы знают, так пусть бояться. С толковостью взводного я похоже сильно ошибся. Ну и немцы на третий день подняли воздушного разведчика, выследили точно где мы находимся, маскировки никакой, и мне запретили маскировать машину, и этот разведчик навёл на нас артиллерию. Две батареи гаубиц работали. Ожидая чего-то подобного, я рванул в противовоздушную щель и десять минут пережидал пока земля трясётся. Ни машины, ни расчёта, разметало всех. А ведь крикнул чтобы бежали в укрытие, ни один не послушал. Правильно Панин говорил: если человек идиот - то это надолго. Вторая зенитка стояла дальше, метрах в двухстах, там тоже лунный ландшафт от воронок. Прямое накрытие.