Узники Кунгельва (СИ)

Девочкам приходилось несладко. Возможно даже горше чем мне…
Блог на livejournal.com. 27 апреля, 12:52. О бессодержательности…
Открыл на компьютере заметки, касающиеся моего ненаписанного романа, прочитал несколько абзацев. Закрыл. Нет, пожалуй, с дневником всё в порядке…
 3 
 
Алёна не слишком удивилась бы, увидев по пробуждении собранную дорожную сумку. Однако следующие несколько дней они провели так, как и полагается туристам-патриотам и бродягам, что исследуют без определённой цели дальние занимательные уголки страны. Много блуждали по округе, общались с людьми, которые вроде бы стали даже чуть более дружелюбными. Часто вместе, но иногда по отдельности. Что-то произошло между ними — будто любимый пластиковый экскаватор, с которым и в песочницу, и в деревню, треснул, и никакой от него теперь радости.
Юра много времени проводил, беседуя с Вилем Сергеевичем. Встретив его на следующий день в кафетерии, молодой преподаватель спросил: «Как продвигается ваше расследование?», желая услышать, наверное, новые мысли по поводу трагедии, что разыгралась недавно. Но Виль Сергеевич несказанно удивился вопросу. Кажется, он уже забыл, как передавал вчера с рук на руки тело Славы вторично приехавшим полицейским, куда более хмурым, чем ранее. «Это же не самосуд?» — спросил тот, что казался помладше. Старший молчал, поджав губы. «Здесь только сердобольные тётушки, единственный грех которых — излишняя подозрительность и желание совать нос в чужие дела, — ответил мистер Бабочка, — да мы вот с этим товарищем. Он школьный учитель, а я всё время был у него на виду. Мы вместе выломали дверь, когда заподозрили неладное».
«Тогда, может, доведение до самоубийства?» — спросил первый полицейский, и Виль Сергеевич сказал: «Мы всячески его от этого оберегали».
Это их удовлетворило.
— Я чего же, так сильно выделяюсь? — спросил мистер Бабочка, поглощая глазунью и каждые десять секунд берясь за перечницу, чтобы вытрясти оттуда новую горку душистого чёрного перца. — Скажите, где я прокололся? Костюм? Или просто рожа у меня как у милицейской овчарки?
— Да ни в чём вы не прокололись, — сказал Юра, слегка покривив душой. — И рожа у вас как надо. Это Саша. Та полная женщина с манерами доброй тётушки. Она видит всех насквозь, и это она сказала нам с Алёной, что вы детектив.
— Частный, — сказал Виль Сергеевич. — Уже давно не работаю в органах. Мне больше по душе быть вольным стрелком. Детективом больших дел, понимаете?
Глаза у него блеснули загадочным и весёлым блеском, и Юра понял, что сейчас услышит какую-то выдающуюся историю. Может, этот неуклюжий, медлительный, но сильный и проницательный мужчина поймал серийного маньяка?
— Раз уж мне пришлось вам открыться, — сказал, подмигнув, мистер Бабочка, — тогда позвольте я воспользуюсь вашими глазами. Скажите, вы не видели в своих странствиях по городку одну красотку?
Он порылся в карманах пиджака, с которым, кажется, никогда не расставался, вытащил облезлый бумажник из кожзаменителя, откуда в свою очередь появился мятый кусок картона.
Юра тщательно вытер руки салфеткой — хотя детектив, похоже, этим не заморачивался — и взял фотокарточку. На него смотрела, высоко подняв подбородок, женщина неопределённого возраста, блондинка с волосами до плеч, волнистыми и блестящими, как шёлк. В глубине их, словно скалистый уступ в великолепном водопаде, сидела заколка в виде простого цветка. В пользу того, что ей уже немало лет, говорили морщины, которые собрались в уголках глаз и возле рта, и незнакомка, подкрасив губы и немного подведя глаза, не озаботилась как-нибудь их спрятать. Она будто бы догадывалась, что эти небольшие детали придадут её неземному лоску немного приземлённости, подрежут крылья, тем самым позволив поклонникам разглядывать её не как точку в небесах, а как вполне реальную женщину. Тёмные глаза были настоящим океаном чувственности. Даже на фотографии они смотрелись живыми. Заглядывали прямо в душу.
 
— У меня отвратительная память на лица, — Юра покачал головой. — Однако меня не покидает ощущение, что если бы встретил такую женщину, то непременно бы запомнил.
— Именно! — в восторге вскричал Виль Сергеевич. — Её никак нельзя назвать обычной! Роковая женщина! Могла бы стать украшением любого фильма. «В джазе только девушки», «Зуд седьмого года»… да кому нужна эта старая развалина Монро! Её звали Натальей, девичья фамилия — Пролежанова.
Юра был не согласен насчёт Мэрилин Монро, но не посмел сказать и слова поперёк. Незнакомка и впрямь обладала всеми достоинствами киноактрисы.
— Кто она?
Виль Сергеевич откинулся на спинку стула, придерживая двумя пальцами кружку утреннего кофе — очевидно, не первую.
— Профессиональная тайна. Вы же понимаете, что я не могу раскрывать подробности дела первому же встречному.
Юра почувствовал себя щенком, которого ударили по носу. Он ответил довольно резко:
— Именно поэтому вы просиживаете задницу в барах? Надеетесь увидеть её в телевизоре? Или томно помешивающей длинной ложкой свой мартини за барной стойкой?
Мистер Бабочка (сегодня бабочка была не затянута на его шее и практически лежала на левом плече) поёрзал на стуле, после чего придвинулся к Юрию и негромким голосом сказал:
— Вижу, вы наблюдательный малый и можете быть полезным в расследовании. Расскажу вам всё, если заплатите за мой завтрак. И кофе. Их было три.
— По рукам, — Юра с трудом сдерживал смех.
Несколько минут они сидели, глядя друг на друга. Юра вращал тарелку с остатками овсяной каши. На стенках её были жёлтые пятна от масла. Наконец, он не выдержал:
— Так значит, вы детектив по большим делам?
— Детектив больших дел, — серьёзно поправил мужчина. — Я не занимаюсь поиском пропавших кошек или слежкой за неверными жёнами. Я берусь за такие дела, объяснить которые здравым смыслом не представляется возможным.
— А много их было? Расскажите.
— Пока ни одного, — он вытер губы полотенцем и поправился: — Это первое. Всё, за что я брался до этого, оказывалось пустой тратой времени, то есть те дела с трудом можно назвать большими.
Он постучал пальцем по столу.
— Это же пока я могу с полной ответственностью назвать крепким орешком. До поры до времени — что несказанно меня радует.
— Значит, если я приду к вам с наличностью и просьбой расследовать, куда пропадают деньги с моего сотового телефона, вы дадите мне от ворот поворот?
— Именно. Видишь ли, я хочу найти своё дело о Зодиаке. Или о Дэне Купере. Для этого ко мне вовсе не обязательно приходить, как ты выражаешься, «с наличностью». Поверь, я всегда держу ушки на макушке, и как только слышу что-нибудь любопытное по телевизору, из газет или интернета, сразу встаю в стойку. В наше время это называется «независимым расследованием».
Он внушительно подвигал подбородком. Взял из корзинки хлебный мякиш и основательно подобрал оставшийся на тарелке жир. Продолжил:
— Может, ты слышал о человеке по имени Сергей Коловрат? Он живёт в Мурманской области, в заброшенной деревне, на собственной ферме, доставшейся ему от прабабки, и, по слухам, каждый божий день видит, как Яровит вспахивает ему огород, а Перун что ни утро привозит на своей колеснице и сгружает на небеса отмытое солнце. «Древние боги среди нас, — говорил он, — и по-прежнему трудятся в поте лица для человечества, которое давно уже позабыло их имена». У парня даже был собственный сайт.
Виль Сергеевич сделал внушительную паузу и покачал головой.
— Очередная неудача. Одна из многих. Никакого домика в деревне у него не было, этот тип экспериментировал с химическими веществами у себя в квартире, в Североморске. Устроил там притон. Местные бездельники-полицейские мне благодарность объявили, за содействие закону. Тьфу!
Юра присвистнул, не зная чему больше поражаться — наивности его нового знакомца или живости воображения этого Коловрата.