Пепел дорог (СИ)
Огонь по-прежнему бушевал вокруг, но через толстую роговую броню высокоуровневой твари пробиться уже был не в силах. В окружившем меня мареве из едкого дыма и пламеня невозможно было ни зги разглядеть, я закрыл бесполезный глаз, и стал двигаться на ощупь, воспользовавшись тут же откликнувшимися навыками слепуна. Проблема затянувшейся задержки дыхания тоже благополучно разрешилась, стоило вытянуться на высоту своего четырехметрового роста – конечно, сполохи жаркого пламени порой вздымались и на большую высоту (все ж таки густой ельник вокруг изобиловал многометровыми долгожителями), но на четырехметровой высоте в стене бушующего над землей огня появлялось уже достаточное количество просветов, заскочив в любой из которых можно было сделать обжигающе горячий, но вполне безопасный, вдох, ведь способные отравить любое живое существо дым с угарным газом концентрировались в основном у земли.
Отдышавшись, и окончательно оправившись от недавнего болевого шока, я вспомнил об оставшихся в машине друзьях и, нырнув обратно в пламя, попытался спасти хоть кого-нибудь еще…
Увы. Захваченная огнем машина уже основательно выгорела изнутри. И когда я сунулся внутрь через дыру выбитой двери, то нащупал там лишь остовы оплавившихся кресел, но ни на водительском месте, ни на заднем сиденье ни одного тела я не обнаружил. Вероятно, погубивший их огонь ускорил обращение тел отправившихся на перерождение игроков в конечный пепел.
Яростно заурчав, я выместил лютую злобу на оплавленных остовах передних кресел, огромными когтями в считанные мгновенья просто размолотив их в труху.
– Большой! Помоги! Выведи! – раздался вдруг рядом чей-то жалобный скулеж.
Выскочив из авто, я метнулся к источнику, и едва не проткнул когтями приблудившуюся тварюшку.
– Не убивай, Большой! Глот полезный! Глот пригодится! – заскулил насаженный боком на один из моих когтей лотерейщик, даже не пытаясь освободится.
Вдруг его ноги подогнулись, и тварь стала заваливаться в горящую траву.
– Твою мать! Вот на кой ты мне сдался? – уркнул я, легко, как пушинку, подхватывая двухсоткилограммовую тушу на руки и, как штангу, поднимая над головой.
Моя догадка, что низкорослый для выживания в лесном пожаре лотерейщик попросту задохнулся, получила подтверждение, когда секунд черед десять тело в моих руках задергалось в приступе мучительного кашля.
Я тем временем, двигаясь по прогалине лесной дороге, уже на приличной скорости несся к выходу на асфальтовую трассу, надеясь, что широкая полоса асфальта станет неодолимым препятствием для дальнейшего распространения огня.
– Большой добрый! Большой спас Глота! – закудахтал на верхотуре очухавшийся лотерейщик.
– Заткнись, сука! А то ща обратно в огонь швырну! – рявкнул я на пассажира. И тот тут же послушно замолчал.
Способность слепуна: ориентироваться исключительно на слух, чрезвычайно мне пригодилась. С закрытым правым глазом (левый, под действием Дара, ослеп сам собой) я ощущал вокруг себя деревья по треску их горящих веток и иголок, и перед мысленным взором открывалась картина пылающего ельника на десятиметровой дистанции во все стороны так четко, будто я то и дело, как сова, вращал башкой на триста шестьдесят градусов, и лупил при этом в оба глаза.
Из-за отличной ориентации в бушующем море огня, на относительно ровной, наезженной грунтовке я смог прилично разогнаться, и добежал до выхода всего-то минуты за три… Как позже выяснилось, в огне я перепутал направление, и побежал не обратно по пройденному Слезой маршруту, а вперед по оставшемуся (относительно короткому) куску лесной дороги. Но тогда, еще не осознавая своей ошибке, я неслабо так прихренел от своего выдающегося результата. Ведь на машине то же расстояние (я так думал) мы проделали минут за двадцать. Конечно, на узкой колее Слеза не особо разгонялась, но и черепашьей скоростью, разумеется, не плелась – вот и прикиньте, каким охренительным гепардом я возомнил себя в тот момент в личине рубера.
У самого выхода на дорожный асфальт обостренная интуиция вдруг забила тревогу. Я резко тормознул и решил первым выпустить на асфальт пассажира – ну Глот же грозился пригодиться, вот пусть и отвечает за базар.
Ударам хвоста я разворотил горящую елку на выходе, и швырнул лотерейщика в облако взметнувшихся искр. Сам же аккуратненько выскочил на асфальт, без спец эффектов, несколькими метрами левее.
Ощутив в момент перехода, что огонь остался за спиной, я открыл глаз. Впереди тут же загрохотали выстрелы, и через мгновенье я заметил пару старых знакомых муров, практически в упор расстреливающих беднягу Глота.
Суки! Суки! СУКИ! – безумная ярость волной окатила рассудок. У меня было предчувствие, что этот лесной пожар на нашем пути случился не просто так, и вот я получил наглядное подтверждение своей догадке.
Ублюдки меня заметили, и тоже попытались достать из своих пукалок. Но куда им было угнаться за рубером-слепуном, недавно достигнувшим третьего предела неуловимости…
Выпытав у Клеща местоположение остальных загонщиков, разбитого на пары отряда муров, я приговорил ублюдка к мучительной смерти, плюнув кислотной нитью в раззявленную пасть мура. И глядя, как извивается на асфальте, заходясь в беззвучном крике (голосовые связки урода концентрированная кислота разъела в первую очередь) и отплевываясь сгустками кровавой слизи, я испытал извращенное удовольствие, потому что сейчас ублюдок страдал так же, как мой сгоревший заживо отряд.
Из-за экономии времени (а вовсе не из-за сострадания), я добил-таки бьющегося в конвульсии здоровяка, ударом хвостового шипа, и рванул по асфальту в сторону следующей пары загонщиков. До окончания действия «Чужой лапы» оставалось всего десять секунд. Но я обязан успеть навестить всех муров. И заставить сдохнуть их так же больно, как мои несчастные крестники и Слеза.
А в самом конце я нацелился выбить из Гвоздя подробности его разговора с гребанным куратором. Узнаю: каким боком к лесному пожару причастны муры, и рвану мстить дальше.
Но это будет потом. А сейчас…
– Здорово, девочки! – уркнул я человеческим голосом в спины пялящейся на горящие деревья пары камуфляжников, с неуклюжими пулеметами в руках.
Оказалось, что в личине великана рубера я могу двигаться не только невероятно быстро, но и совершенно бесшумно. Пока, совершенно не таясь, я набегал на них со спины, ни один мур даже ухом в мою сторону не повел.
Разумеется, пулеметчики дружно развернулись на чужой голос, и проделали это молниеносно-быстро (как им казалось). И оба молодчика сильно удивились, когда длинные стволы их дур изрыгнули очереди в пустоту, я же живой и невредимый снова оказался у них за спиной.
Второго шанса потягаться с рубером в скорости я им не дал. Два размытых до невидимости движения хвостом, и изуродованные роговым шипом пулеметы рухнули на асфальт из вывихнутых пальцев горе-стрелков.
– Какого хрена? – полюбопытствовал самый разговорчивый перед смертью, и первым получил кислотной нитью по вытаращенным зенкам. Истошный вопль бедняги тут же захлебнулся очередным моим метким плевком аккурат в раззявленную пасть.
Товарищ его рядом тоже испуганно заголосил, что облегчило мне задачу, и очередная кислотная нить сразу попала крикуну точно в рот.
Эти двое мучались даже меньше Клеща. Гребанный цейтнот вынудил меня ускориться. И пригвоздив страдальцев к асфальту милосердным ударом шипа, я рванул дальше…
– Ну че, сученыш, поговорим? – склонился я над сидящим на асфальте Гвоздем.
Рядом в луже кровавой слизи корчился подыхающий от кислотного «угощения» напарник вожака – Цыган.
За спиной на асфальте дорог, с разных сторон окружающих догорающий лесной кластер, осталась куча изуродованных трупов муров. Однако и время, запланированное на вдумчивый допрос самого главного злыдня, у меня практически вышло.
Оставшиеся жалкие полминуты действия Дара вынудили действовать быстро и предельно жестоко.