Клёст - птица горная (СИ)

— Вот я и доскакался из-за него… пришлось когти рвать и в армию вербоваться. А тут — война… сижу вот теперь и думаю: что нам завтра будет? Пока не служил — никогда не думал. В городе как было? — или ты, или тебя. Тут, полагал, то же самое будет. А тут вон оно что… тебя на куски порвёт или живьём сожжёт, а ты ничего не сможешь сделать.
— Все войны всё равно заканчиваются, — вздохнул Кашевар. — Поэтому можно так сказать: завтра эта война тоже прекратится. Если живой останусь — свою ресторацию открою. Если кто из вас ко мне зайдёт — бесплатно накормлю. Мне от ледогорцев вообще ничего не нужно, кроме рецептов блюд. Рецепт — это то, что останется с тобой навсегда. Золото проешь и пропьёшь, а рецепт, наоборот, деньги приносит.
— О, тогда я к тебе первый! — Бом даже пузо своё погладил в вожделении. — Мне, чур, баранину! А уху ты умеешь готовить?
— А я на кухне у тебя хочу работать! — Бим быстро поднял руку, словно ученик, жаждущий излить свои знания учителю. — У тебя там много будет стряпух?
— На кухне ресторации поварами только мужики работают, — усмехнулся Кашевар. — Тебе не подойдёт.
— Я могу дрова рубить и воду таскать.
— «Дрова»… тьма ты необразованная. На кухнях стоят большие плиты, их углём прогревают. Я лучше вас с Бомом вышибалами устрою. И даже обедами кормить буду. Только, чур, без приказа никого не убивать и не калечить!
— Договорились!!!
— Хорошо дуракам, — Штырь черпнул себе ещё каши. — Война ещё не кончилась, а они уже себе работу нашли.
— Так ведь работа как раз дураков и любит, — буркнул Жнец.
— «Рецепты»… — Столяр прожевал очередную порцию каши. — А мне какие рецепты брать? Наша работа простая: длинное — пилить, неровное — строгать, если шатается — забить.
— Слушай! — воскликнул я. — Когда я в молодости служил в своей армии, то у нас всё было гораздо круче: круглое — таскать, плоское — катать!
— Просто ты непрофессионально относишься к своей работе, — добавил Кашевар. — Уверяю, что мастер своего дела в любом городе нашёл бы, чему поучиться. Если бы я работал по принципу «горох — варить, свинину — жарить», то дальше кабака карьеры не сделал бы.
Настоящее Блюдо готовится не для жратвы, а для поднятия настроения. Например, зачем богатые мужчины приводят в ресторации подружек? Чтобы похавать, что ли? — да у них дома и свои стряпухи есть! Нет, люди приходят к нам для поднятия тонуса. Для философских бесед, для разговоров о политике или бизнесе. А поданная еда должна лишь оттенить красоту женщин, бесед, общения. Для этого у ней всё должно быть к месту — как у песни, где все слова там, где нужно, и нет ни одного лишнего.
Столяр хмыкнул, но спорить не стал.
— Ладно, тогда я тоже буду смотреть, чему можно у мастеров моего дела поучиться, — Штырь облизал ложку. — Чтобы потом работать лучше всех и карьеру делать.
Мы все дружно загоготали.
Шмель и другие новички отделывались односложными фразами, не стремясь пока влезать в наши разговоры.
На другой день наша армия начала вторжение в Ледогорию; наш легион по прежнему шёл во главе. В этой стране горы, казалось, были братьями-близнецами божегорских: такие же высокие, увенчанные шапками вечных льдов и снегов, но только на первый взгляд, и то лишь издалека. Их южные склоны густо покрывали ковры виноградников, а леса стояли высокими и дремучими. Мы просто балдели, глядя на это изобилие. Если горы Божегории рождали только холодные камни и горячих джигитов, то горы Ледогории щедро кормили людей виноградом, яблоками, грушами, злаками, разными ягодами, а население, наоборот, оказалось не столь воинственным. Пожалуй, я начал вполне понимать правителя Божегории, решившего пободаться за лишнее ущелье-другое в таком благодатном краю…
Маркитанты начали поставлять нам щедрые дары местной земли, но, как вы понимаете, солдатское сердце всегда желает чего-то эдакого… И тут проявился талант одного из моих новичков.
Внешне этот человек очень сильно походил на Кудрявого в молодости: такой же крючковатый нос, тёмные волнистые волосы, начинавшие кудрявиться, а даже акцент похожий. Но я не стал уточнять у него подобную деталь, вспоминая, как тот же Кудрявый болезненно реагировал на подобные вопросы, начиная нытьё типа «и шо-таки сделал лично вам мой несчастный народ, за шо стоило бы спрашивать с меня?».
 
Этот прохиндей начал исчезать по ночам, не удаляясь, однако, за пределы лагеря, и возвращался с таинственным, многозначительным видом. И вот однажды он напрямую предложил поучаствовать мне в неслабой авантюре, предложив взять из полковой кассы часть своей нетронутой зарплаты.
— Вот что вы за народ такой? — спросил я его с укоризной. — Даже армию готовы превратить в продажную девку.
— Ну, вот почему мой народ всегда обвиняют во всех страшных грехах? — новичок жалобно поник, превратившись в само воплощение мировой скорби. — А ведь я всего-то лишь хотел сделать так, чтобы всем было хорошо. И, прошу обратить внимание, что в данном деле будут участвовать люди, к моему несчастному народу совсем никакого отношения не имеющие…
Конечно, если бы я служил в армии родной страны, то сей деликатный разговор я бы закончил ударом в морду, и только. Но меня угораздило служить Божегории в ситуации, когда я подобную службу не хотел и не планировал. Поэтому сам Нечистый постоянно подталкивал меня играть с огнём, нарываться на неприятности, и это при том, что я не утратил ощущения ценности своей шкуры. Словно что-то свербило в моей заднице и постоянно подталкивало искать приключения на эту саму задницу. Мне не нужны были лишние доходы сверх зарплаты, и поэтому для меня не имело смысла заморачиваться на риски, на потерю времени, но вот пойми ж ты… и я отдал новичку свои деньги, не забыв, правда, пообещать оторвать ему голову вместе с причиндалами, если что-то пойдёт не так. Глядя на меня, остальные бойцы тоже скинулись.
А потом имел место натуральный балаган. Я уже говорил, что начальство не давало нам возможности ставить ночной лагерь вблизи деревень, но ведь у фургона может случиться внезапная поломка, не так ли? Дорога дальняя, а повозки у нас не железные. Вот и пришлось встать в деревне, на обочине дороги, около плетня, и началась суматоха, вызванная необходимостью срочного ремонта. Так уж получилось, что этот фургон принадлежал химическому отряду, и поэтому возле него остановилась крытая повозка, где возлежал Философ. Таким образом, получилась своеобразная ширма, за которой началось скрытое театральное представление: солдаты охраны забежали во двор и выстроили цепочку от глиняного винного кувшина, врытого в землю, до фургона. Хозяин торопливо черпал ведром из этого кувшина остатки прошлогоднего вина и разливал в подставляемые горшки, которые затем быстро передавались из рук в руки, запечатывались и укладывались обратно в фургон. Философ деланно выхаживал возле фургона и покрикивал на работников, которые, типа, занимались ремонтом. Мой десяток, согласно устава, встал на охранение, подняв щиты и создав с их помощью вторую полосу заграждения обзора. При этом слева от нас встал другой десяток охраны, напрочь отбивая у проходящих желание подходить интересоваться, что именно у нас происходит.
И четверти часа не прошло, как поломку удалось устранить. Правда, ближе к околице опять что-то сломалось…
Проще говоря, из деревушки фургон выехал нагруженный по самое не могу, и два битюга-тяжеловоза еле-еле его тащили. Очень быстро начались форменные чудеса, когда один из десятков вечером оказался пьян в дрова. Начальство начало беситься и лютовать, маркитантские обозы проверяли до последней соломинки. Конечно, даже такие драконовские меры не могли остановить поставки вина от маркитантов, но наш новый командир был не дурак и понимал, что количество выпиваемого спиртного явно превосходит разумные пределы, что обозники не могут скрытно поставлять столько… понимал, что что-то тут не так!
 
Я в детстве слушал много сказок про магию и волшебников, поэтому могу твёрдо заявить: ерунда всё это. Люди уже давно превзошли всякое волшебство, — создали летающих драконов, умеющих пыхать таким пламенем, что мама дорогая. И никакой волшебник не сможет сделать фокус, когда начальство пытается пресечь поставки вина, а подчинённые шляются пьяными в дым. Вот это и есть настоящая магия, а не та фигня, про которую пишут в книжках.