Негатив. Том 2

– Да нет же! – произнесла секретарша, картинно закатив подведённые глазки. – Приказа ещё не было, но вопрос о назначении уже решён. Мне Иришка по секрету шепнула, что его на подпись самому принесли.
– Он и вправду пять лет в Айле прожил?
– Три.
– Симпатичный? – уточнила лаборантка и тут же прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой. – То-то ты принарядилась!
Задребезжал телефонный аппарат, секретарша сняла трубку и указала мне на дверь.
– Проходи.
В кабинете за погребённым под бумагами рабочим столом восседал грузный господин с глубокой залысиной и покрытым испариной лицом. Вид он имел нездоровый – то ли вправду был болен, то ли неважно себя чувствовал из-за жары. Не иначе были на полную открыты вентили батарей центрального отопления, и я порадовался, что оставил плащ в приёмной, ну а затем меня огорошили неожиданным вопросом:
– Ну и чего вы, собственно, от нас хотите, молодой человек?
Я несколько даже потерялся, но тут же взял себя в руки и заявил:
– Выйти на пик витка.
– С тридцать второго румба? – скептически хмыкнул заместитель заведующего. – Устремление, достойное уважения. – Он посмотрел на мои документы, вздохнул и объявил: – Для начала придётся пройти полное медицинское обследование, что само по себе небыстро и недёшево…
– Извините, но заключение уже есть.
– Да неужели? – Хозяин кабинета промокнул лицо носовым платком и принялся заново перебирать мои бумаги. – И в самом деле! – заявил он некоторое время спустя с нескрываемым удивлением. – О, да вам и схему воздействия вплоть до отдельных фаз расписали! Что ж – это всё предельно упрощает. Предварительный анализ – наше слабое место, на месяц вперёд очередь расписана, а вот на терапию можете хоть завтра приходить.
Заместитель заведующего достал из ящика стола счёты и принялся быстро перекидывать туда-сюда костяшки.
– Текущая длительность резонанса тридцать две секунды, пик витка – сорок шесть. Потенциал роста – четырнадцать. Применим схему четыре-четыре-четыре-два, чтобы за месяц вывести на пик румба. Заявленной сопротивляемости в семьдесят один процент хватит с лихвой, риск побочных эффектов минимален, нагрузка на энергетические каналы с учётом их стабилизации умеренная.
Я мало что понял из всего этого бормотания, да оно и не предназначалось для моих ушей. Далее последовал чёткий и понятный вердикт:
– Итого четырнадцать процедур с щадящим медикаментозным воздействием по двадцать пять рублей каждая – это триста пятьдесят рублей, включая все налоги и сборы.
Наверное, у меня что-то изменилось в лице, а быть может, все студенты реагировали примерно одинаково, поскольку хозяин кабинета добавил:
– Фактически на текущем этапе у вас нет нужды подстёгивать процесс развития способностей терапевтически. Большинство операторов при должном усердии способно достичь пика румба самостоятельно. В вашем случае на это уйдёт не более пяти-шести месяцев.
Я хекнул, прочищая горло, и уточнил:
– А эти процедуры платные только для вольных слушателей или вообще для всех?
– Абсолютно для всех. Но студентам достаточно подписать отложенное обязательство, а вот в вашем случае это невозможно.
«Долговая кабала», – мелькнуло в голове, но озвучивать эту мысль не стал. Я бы с радостью согласился на любые обязательства, лишь бы только прыгнуть выше головы и пробиться через заложенный при инициации барьер, только вот для меня этот путь был закрыт.
Проклятье! Как бы сейчас пригодились деньги, растраченные в декабре на сущую ерунду!
Во рту стало кисло, заныло сердце.
– Пик румба – это лишь начало, – сказал я, собравшись с мыслями. – Моя цель – пик витка. Сколько на это придётся потратить времени и… денег?
Заместитель заведующего первой лабораторией смерил меня оценивающим взглядом и вновь обратился к счётам, принялся под стук костяшек комментировать свои вычисления.
– Пик девятого витка – восемьдесят три секунды. Разница с пиком румба – тридцать семь. Основной прирост отдачи в конце, с такой сопротивляемостью оптимальная схема тринадцать-тринадцать-одиннадцать, но разгон придётся давать с самого начала. Это даёт дополнительный сеанс в неделю. Стоимость увеличится до четырёхсот пятидесяти рублей.
 
Я приободрился было, услышав не столь уж и кошмарную сумму, вот только подсчёты касались выхода на пик румба, а не витка.
– Второй этап будет состоять из двенадцати недель по четыре сеанса по пятьдесят рублей каждый. Итого две тысячи четыреста рублей.
Меня будто доской по лицу приложили. Хлоп! И в нокауте. Все надежды разом вышибло.
– Пятьдесят рублей сеанс? – пролепетал я срывающимся голосом.
– Ну а что вы хотели, молодой человек? Воздействие на организм второй категории – это не шутки! Тут и расход препаратов соответствующий, и передовые техники будут задействованы. На вас станет тратить своё время множество высококлассных специалистов, не говоря уже о необходимости поддерживающих организм процедур. Хотя… – Хозяин кабинета полистал медицинские заключения, похмыкал и сказал: – Судя по рекомендованной схеме, расход препаратов будет ниже обычного и в столь интенсивном компенсирующем воздействии тоже не возникнет нужды. По крайней мере, первые три месяца – точно. Вот что, молодой человек… Обождите в приёмной. Вас пригласят.
Я уже распахнул дверь, когда заместитель заведующего поднял трубку и попросил:
– Милочка, соедини меня со Звонарём. Да, безотлагательно.
На ватных ногах я вышел в прихожую и уселся на стул. Хотелось выть в голос, но переборол слабость, заставил себя выкинуть из головы все переживания, погрузился в транс. Тогда полегчало, и обратно в кабинет я вернулся уже без мыслей о мыле и верёвке.
– Значит, так! Я поговорил с доцентом Звонарём, у которого вы наблюдаетесь, – сразу взял быка за рога заместитель заведующего, – мы решили увеличить количество сеансов на втором этапе до пятидесяти, что позволит снизить затраты до сорока рублей на процедуру, а Макар Демидович пришлёт ходатайство о покрытии части расходов за счёт внутренних резервов лаборатории. Рассматривать его будет новый заведующий, но это обычная практика, согласование много времени, как правило, не занимает.
Я сглотнул и спросил:
– Сколько?
– Полная стоимость курса в этом случае составит тысячу восемьсот тридцать семь рублей пятьдесят копеек.
Надежду подстрелили на взлёте, будто выпорхнувшую из камышей утку.
– Нереально, – только и покачал я головой.
– Молодой человек… Пётр, – с сочувствием в голосе обратился ко мне хозяин кабинета, – вы же к нам не сами по себе пришли. За вас в том числе и работодатель ходатайствовал. Попросите руководство оформить гарантийное письмо на эту сумму. В конце концов, они прямо заинтересованы в росте ваших способностей.
– Спасибо. Попробую.
Не могу сказать, будто ощутил себя как после пропущенного прямого в голову, но в чём-то ощущения были схожи. Я бездумно вышел в приёмную, оделся и отправился в главный корпус. В себя пришёл лишь в буфете после двух стаканов газированной воды с сиропом. На этом я останавливаться не стал, купил плитку шоколада и в один присест её смолотил, тогда только худо-бедно заработала голова.
Чем впадать в панику, стоило поговорить с капитаном Городцом.
Да! Так и следовало поступить.
Я кивнул, соглашаясь с собственными мыслями, вытянул из жилетного кармана часы, откинул крышку и решил, что до следующей пары вполне успею посидеть в библиотеке. Туда и отправился, желая прояснить кое-какие моменты по вчерашней лекции общей теории сверхэнергии.
Последними на сегодня у меня были сдвоенные занятия по философии, вёл их импозантный – не сказать утончённый – господин средних лет, и лекцию он перемежал пространными отступлениями, поэтому в столовую я отправился не только в подавленном настроении, но ещё и с идущей кругом головой. А вот повстречавшийся там Миша Попович светился будто надраенный медный пятак.
– Переговорил с Сергеем Богдановичем, – заявил он, когда мы унесли подносы с тарелками к одному из столов, – договорился о посещении лекций по комбинаторике!