Негатив. Том 2
В итоге я остановил свой выбор на двух учебниках по комбинаторике, их после недолгого ожидания на руки и получил. Ну а дальше принялся грызть гранит науки. Именно – грызть, поскольку что одна книга, что другая предназначались для студентов, уже прослушавших полный курс общей теории сверхэнергии.
Дёрнул бы Мишу, но тот почти сразу удалился в дискуссионную комнату, где подобралась компания таких же энтузиастов, пришлось разбираться самому. Так с несколькими перерывами на походы в буфет до обеда и просидел. После двенадцати начали подходить студенты, и очень скоро в читальном зале не осталось свободных мест, тогда решил закругляться и отправился в столовую. Миша – тоже, причём из библиотеки он ушёл в компании двух студенток.
– У Прохора выходной, – пояснил он мне. – Сходим куда-нибудь.
Я бы даже расстроился, наверное, ладно хоть ещё барышни были скорее умными, нежели красивыми. Только это и примирило с несправедливостью бытия. Задумался, как бы самому устроить личную жизнь, и никаких вариантов, кроме как подкатить к Юлии Сергеевне, на ум не пришло. Беда.
В клуб я отправился с тайной надеждой познакомиться с какой-нибудь симпатичной девчонкой с военной кафедры, но публика там собралась преимущественно мужская, а немногочисленные барышни пришли в сопровождении кавалеров. Например, как Инга, вновь составившая компанию героическому аспиранту.
Махнул рукой, заказал чай и ром, подсел за стол к Яну, Коле и Карлу, соорудил грог и вытащил полученную от странного бухгалтера листовку.
– А что о занятиях йогой скажете? Они реально развитию способностей помогают?
– Брехня! – коротко высказался Коля.
– Не скажи! – возразил ему Ян. – Обретение внутреннего равновесия…
– Чушь собачья!
Приятели сцепились в жарком споре, а Карл похлопал меня по руке, привлекая внимание, и негромко произнёс:
– Тебе там не понравится, Пьер.
– Чего это?
– Йога у пацифистов большой популярностью пользуется.
– А! – протянул я и спрятал листовку в карман. – Тогда да.
Дальше верховодившие в клубе аспиранты затеяли обсуждение международной обстановки и разругались в пух и прах, не сойдясь во мнении, кто представляет наибольшую угрозу для республики: Третий Рейх, нихонские оккупационные войска или наш традиционный противник – Срединское воеводство.
Тут я и поднял руку.
– Кстати, а как так получилось, что операторы из Оксона продолжают обучение в институте?
– Да у нас и срединцев хватает! – заметил кто-то из собравшихся. – А что делать? Не высылать же их! У нас обязательства!
Вениамин Мельник откашлялся и заявил:
– Дело не в обязательствах. Дело в солидарности операторов как передовых представителей своих народов! Далеко не все оксонцы разделяют идеологию национал-социализма, как не все срединцы грезят бреднями о воеводстве от моря до моря! Мы – операторы! Мы должны быть выше замшелых условностей и работать на перспективу!
– Браво! – выкрикнул Тарас Пникота и захлопал в ладоши. – Отлично сказано, Венечка! Просто здорово! Надо понимать, когда этих передовых людей призовут в армию, они все как один откажутся выполнять преступные приказы!
– Не все, – признал Мельник, – но будут и такие. И наша первоочередная задача – вести разъяснительную работу среди иностранных студентов!
– Вербовать, ты хочешь сказать? – выкрикнул Касатон Стройнович. – Чтобы они после возвращения на родину стали частью пятой колонны?
– Называй как хочешь! – отмахнулся Вениамин. – Могу сказать лишь одно: их выдворение не только окончательно подорвёт международные позиции республики, но и лишит нас союзников! Сейчас руководство института проводит консультации с чиновниками Лиги Наций и ответственными лицами из правительства, но до окончания учебного года никого не вышлют совершенно точно. И это правильно!
Вот в таком духе дискуссия дальше и продолжилась, а уже ближе к пяти я купил в буфете поллитровку трёхзвёздочного коньяка и отправился на встречу со Львом. Чем был хорош мой плащ, так это глубокими карманами, пронёс выпивку в клинику безо всякого труда. В комнате выставил бутылку на стол, выложил рядом приобретённые по дороге папиросы.
– Ты меня просто спас! – обрадовался Лев, принёс с кухоньки два гранёных стакана, и я плеснул нам коньяка.
Выпили, и мой товарищ закурил, втягивая в себя дым короткими нервными затяжками. Потом вновь сходил на кухню, вернулся с колбасной и сырной нарезкой и блюдом с мандаринами.
Я начал чистить один и спросил:
– Ну и что у тебя стряслось?
– Наливай! – махнул рукой Лев, а после новой порции алкоголя вздохнул и заявил: – Да просто расстался с иллюзиями, знаешь ли.
– Это как?
– А вот так! Пришёл к осознанию того простого факта, что я ничтожество. Полный ноль. Зеро!
Я плеснул немного коньяка сначала в его стакан, потом в свой и лишь после этого заявил:
– Ничтожествам не создают таких условий, знаешь ли.
Лев вскочил на ноги и заметался по комнате, будто зверь в клетке.
– Ну ладно! – отмахнулся он. – Насчёт ничтожества – это я погорячился. Но я и не оператор. Я – инструмент. Ценный и полезный, но всего лишь инструмент. Понимаешь?
– Нет.
Мой товарищ плюхнулся в кресло и пояснил:
– Вчера ходил на практику, смотрел на работу аналитиков. Знаешь, как натаскивают новичков? Они контролируют энергетическое поле на территории института. Преимущественно отслеживают задействование сверхспособностей на границах территории, но и внутри наблюдают. Рассказать, как они работают?
– Расскажи.
– Мягкие кресла, удобные лежанки. Чай, кофе, пирожки. И так – всю жизнь! Понимаешь? Всю жизнь!
– Красота! – заявил я в ответ совершенно искренне.
– Да брось!
Я взял стакан, и мы выпили.
– Ну а чего тебе хотелось бы? Работать на свежем воздухе? В холод, жару, дождь? Так, что ли?
Лев нервно передёрнул плечами.
– Не в этом дело!
– А в чём тогда?
– Моя мощность – два с половиной киловатта! – отчеканил Лев. – И это навсегда!
– Потенциал-то у тебя куда выше, так? И потом – в корпусе за выдающиеся способности самое большее можно лейтенантом стать. А дальше придётся вкалывать наравне с остальными.
– Да не о карьере речь! – отмахнулся мой товарищ. – Просто… Просто я совсем на другое рассчитывал! Я не хочу, понимаешь? Не хочу! – Он взял коробку папирос, но тут же кинул её обратно и махнул рукой. – Да что там говорить!
Я взвесил в руке бутылку, но коньяка оставалось в ней не так уж и много, решил повременить.
– А с Палинским у тебя как?
– Мул. Ему нужен мул. На эту роль я гожусь просто идеально. Может, вытяну ему пару секунд резонанса.
Я прикинул, какой именно эффект даст добавление на шестом витке этих самых двух секунд, и хмыкнул. Подумал, не рассказать ли приятелю о своих проблемах, чтобы успокоился и не бесился с жиру, но не успел. Дверь распахнулась и в комнату вошла Милена.
– Стучаться надо, – проворчал Лев, на неё даже не взглянув.
Барышня это замечание проигнорировала, передвинула к себе стакан подопечного, вылила в него остатки коньяка, так что получилось почти доверху, и спокойно, мелкими глоточками выпила весь алкогольный напиток. Даже не поперхнулась.
– Пётр, думаю, тебе пора, – заявила Милена после этого, и я поспешил подняться на ноги.
– До завтра, Петя! – тусклым голосом произнёс Лев.
– Увидимся, – заявил я в ответ и пошёл одеваться.
Вот и посидели.
В казарме ещё немного потрепался с Василем и Варей, отметил возвращение девушки с Кордона и наутро встал с намёком на головную боль. Помогли зарядка, контрастный душ и завтрак – на занятия отправился в прекрасном самочувствии, но не сказать, будто в хорошем расположении духа. И дело было вовсе не в разговоре со Львом, накопилось всякого…
Ещё немного побаивался, что кураторы приятеля после вчерашней попойки сочтут наше дальнейшее общение неуместным, но – нет, выкативший за ворота клиники автомобиль привычно притормозил, и я забрался на заднее сиденье. Кивнул Милене, пожал руку Льву. Тот показался слегка смущённым, при этом от недавней хандры не осталось и следа.