Девять бусин на красной нити (СИ)

– Я так рада, что ты приехал, – от него пахло так же, как в детстве, крепким горьким пуэром и листьями мяты. Вдыхая этот аромат, я в каторый раз порадовалась, что могу немного пренебречь правилами.
– Как бы я мог пропустить такой важный день. Весь Эдо и весь дворец гудят о том, что Алая ворона приведет в дом жениха. Вот, – отец вынул из кармана небольшой стикер с иероглифами, написанный знакомой рукой. – Рю просил передать.
– Спасибо, – коснувшись сухой шершавой щеки губами, забрав стикер, я отступила на несколько шагов назад, к ожидающему Хакону. Повернувшись к великану, осторожно прижала стикер к его кимоно, ожидая, когда листок вспыхнет, – Это амулет. Особая разработка Рю, друга семьи. Он позволит тебе понимать и разговаривать с моей семьей.
– Он временный?
– Нет. Волк научился делать амулеты так, что они действуют до тех пор, пока он сам не отменит, – маленькая бумажка вспыхнула, на мгновение опалив кожу на ладони, но меня больше интересовал дымок. Поднявшись вверх, тонкая струйка ударила Хакона в нос, заставив великана оглушительно чихнуть.
– Какой перченый, – фыркнул хримтурс, вытирая выступившие слезы.
– Есть немного, – кивнул отец, острым взглядом рассматривая гостя. Помня мои слова, великан только чуть нагнул голову, в приветствии, не желая остаться неучтивым и при этом не обидеть главу клана.
– Идем. Дед ждет.
Пройдя мимо отца, отступившего с дороги, мы прошли извилистой дорожкой между низких деревьев и фонарей. Позади слышался звук шагов и шелест крыльев.
Дед, мой любимый и страшно могучий тенгу с красной кожей и длинным носом, восседал на террасе перед небольшим столом. Двор его павильона был покрыт десятками дощатых щитов, уставленных столами и застеленных подушками. На каждом столе стояли небольшие чашки, токкури (кувшин для саке) и закуски.
– Ну что, вернулась? – огромное черное крыло чуть дернулось, вызывая порыв ветра такой силы, что деревья вокруг застонали.
– Долгих лет тебе, деда.
– Кланяйся давай уже, – фыркнул дед, указывая длинным, черным когтем на большую подушку, лежащую прямо посреди каменной дорожки в шагах десяти от него. Не сдержав улыбку, я медленно опустилась на колени, так, что бы это выглядело изящно и по всем канонам. Положив катану и танто у ног, медленно провела руки вперед, позволяя рукавам красиво растянуться по земле. Когда лоб почти коснулся земли, замерла, ожидая разрешения подняться. Когтистая рука легко коснулась плеча, чуть потянув вверх.
– Поднимайся, внучка. С возвращением домой.
Поднявшись, я отметила, как вдруг постарел могучий Курама за прошедшее время. Насколько глубже стали его морщины у глаз, как вытянулись кончики ушей. Его крылья были все еще так же черны и огромны, как раньше, а мышцы почти так же крепки, но все же, время не стояло на месте и для него.
– Я привезла твой веер, – поведя рукой, я призвала волшебный предмет, протягивая его деду.
– Можешь себе оставить. Его представь, – дед с прищуром ткнул пальцем в грудь Хакону. Вдруг черный коготь вспыхнул синими искрами, заставив деда убрать руку и довольно фыркнуть. – Никак, и правда великан?
– Хримтурс. Полукровка, – чуть кивнул Хакон с интересом рассматривая красную кожу моего деда.
– Повелитель туманов? – дед расхохотался, стукнув меня по плечу. Потом, ничего не объясняя, посмотрел чуть в сторону, где ждали остальные члены клана. – Шиджеру, слыхал? Наша Алая ворона притащила в дом все-таки великана! А ты в нее не верил.
– Деда!– возмущенная таким поведением, я была уже готова устроить скандал.
– Не рычи, – и уже более сдержано, снова посмотрев на Хакона, – идем, поговорим. Выпивка никуда не денется. Как зовут тебя?
– Хакон Снорсон, Курама-сама, – спокойно ответил великан, ободряюще сжав мою ладонь и следуя за дедом.
– А ты останься. Мужские разговоры у нас, – мимоходом фыркнул дед на мою попытку увязаться за ними, – сын, внук. Идемте.
– А я что делать буду?
– Хочешь – к матери иди. А не хочешь – со своим кланом выпей. Они тебя давно ждали, – напутствовал дед, даже не обернувшись.
 
Недовольно рыкнув, от того, что все пошло совсем не так, как планировалось и совсем наперекосяк, повернулась к мужчинам клана. Они все были ниже меня рангом, а многие служили под моим командованием не один год, так что дед был прав. Они заслуживали моего внимания.
– Я благодарю вас, за то, что пришли.
– Добро пожаловать домой, Натсуми-сама, – отозвались нестройные голоса со всех сторон.
– Садитесь. Выпьем. И поговорим, – заняв место за дедовым столом, я медленно подняла первую чашу, наполненную до краев. Как было принято в военных корпусах еще со времен сёгуната, первую выпили молча, помина тех, кто остался на полях сражений.
– Натсуми-сама, расскажите нам о том, где вы были и куда вернетесь.
– Да, мы хотим знать, кто подучит нашу прекрасную Алую ворону.
– В какой клан вы отправитель, капитан? – выпив, тенгу немного оттаяли, громко задавая вопросы и возмущенно, со стуком, ставя чаши на столы. А у меня в груди разливалось тепло. Пусть, здесь ко мне было особое отношение, но все же я была частью клана, их Алой вороной, которую не всякий был достоин получить.
Хакон.
– Садись, великан. Поговорим немного, – пожилой тенгу с красной кожей уселся среди множества подушек, подтянув под себя ноги. Его распахнутые, огромные крылья закрывали едва ли не половину стены позади. Брат и отец моей птицы заняли места с двух сторон от главы клана.
Пристроившись напротив, я глубоко вздохнул, готовясь к долгому разговору. У меня тоже были вопросы к этим мужчинам.
– Как ты познакомился с нашей девочкой?
– Она угодила в воронки, возмущения магического фона, и ее выкинуло из одной реальности наших девяти миров в другую. А потом и в третью. После того, как изрядно потрепало.
– Тогда, когда она потеряла сферы? – Шидрежу, брат Натсуми.
– Нет. Это было потом. В первый раз она рухнула на ледяное озеро. Правда, теперь я знаю, что она бы не умерла, но лежать там ей предстояло бы долго. Я ее отнес в охотничий домик и отогрел.
Мужчины переглянулись. Не смотря на то, что лица оставались бесстрастны, я не мог не уловить удивления.
– Зачем?
– «Зачем» что?
– Зачем ты отогрел тенгу? Даже в наших местах на это мало кто решится, хотя все более-менее привычны к этому. Разве в твоем мире принято лечить опасных, незнакомых существ?
Слова Шиджеру меня озадачили, но потом я вспомнил то удивление, которое владело Натсуми первые дни, как мы познакомились. Она все ожидала, что ее будут бояться, презирать. Вот оно как.
– Не совсем. Я не подойду к йотуну, будь он трижды ранен так как даже в таком состоянии он может меня убить. Я не стану помогать детям Хель, прежде чем получу от них кровную клятву. Но я не видел в ней угрозы. Только невероятно красивую птицу, замерзающую на льду.
– Красивую? Ты так решил сразу, или это твое мнение сейчас?
– В тот момент, когда я ее видел – решил, что она одно из самых удивительных и прекрасных существ во всех мирах. А позже я в этом только сильнее уверился.
– А потом?
– Я помог ей восстановиться и провел туда, куда ей было надо. К мальчишкам Дьярвинсона.
– Как-то ты о них совсем без почтения отзываешься, – фыркнул старший тенгу, прищурив глаза. Курама больше молчал, разглядывая меня и слушая.
– Я не слишком высокого мнения и об умственных способностях этих ребят. Но должен признать, сил у них немало. Почему вы спрашиваете все у меня ? Не проще узнать у Натсуми?
– Она не скажет, – голос у отца моей птицы был более спокойный и тихий, чем у обоих других мужчин. – Натсуми ни за что не признается нам, в какие передряги попала, пока была в ваших мирах. Особенно нам хотелось бы узнать, как она потеряла сферы.
 
– Тут я вам не могу помочь. Знаю только, что ее втянуло в огненный мир. Как мы выяснили, чем сильнее ее магия, тем больше возмущения и воронки, возникающие рядом. Она словно провоцирует их появление. Но это можно было бы и компенсировать, если бы она так сильно не стремилась сама оказаться в центре событий. Одна прогулка по миру мертвых чего стоит.