Не ври мне (СИ)
— Ты уверена?
— Я не боюсь тебя, Натан.
Она говорила правду. Проблема, как всегда, заключалась в том, что Миранда понятия не имела, о чём просила.
Глава 23
Миранда
Жар от огня, потрескивающего позади меня, ничто по сравнению с тем чувством, которое сейчас пожирало моё тело. Натан мрачно наблюдал за мной. Он выглядел как человек, готовый совершить что-то ужасное, и, возможно, так оно и было. За ледяным взглядом и безупречным поведением, которое он демонстрировал остальным, я уверена, меня ждал целый мир. Там были ложь, кровь, извращения… Но было и нечто настолько чистое и шокирующее, что Натан чувствовал необходимость скрывать это.
Мой отец всегда говорил, — без жертв нет победы. Я думала точно так же, как и он; мне нравилось бороться, чтобы получить желаемое. Я никогда не отступала, и уж точно не собиралась сейчас, пока стояла полуобнажённая перед пронзающим взглядом единственного мужчины, которому когда-либо удавалось меня склонить.
Я никогда ни перед кем не преклоняла колени.
Я никогда никого не умоляла.
Я никогда ни перед кем не раздевалась.
Только для него.
Я приготовилась к худшему, но, к моему удивлению, Натан не набросился на меня. Он сделал шаг назад и остановился в ожидании. Я запаниковала. Что я сделала не так? Я что-то сказала или… От ощущения потерянности у меня округлились глаза. Пальцами коснулась края трусиков, которые до сих пор оставались на мне. Проблема была не в том, что я сделала, а в том, чего не сделала. Я не разделась, как он просил. Тогда положила руки на бёдра и приготовилась снять с себя всё, но меня прервал его голос.
— Сядь на диван, Миранда. Сейчас же.
Вдоль тела пробежала дрожь. Натану нравилось называть меня по имени; это подтверждало некое первобытное чувство обладания. Мне тоже нравилось, когда он так делал, и, возможно, по этой причине (а также из-за того, что его просьба спасла меня от глубоко неловкого момента), я без колебаний подчинилась. Я села в одно из кресел рядом с камином. Из-за близости к огню кожа обивки нагрелась, и прикосновение к моей плоти доставило приятные ощущения.
— Теперь раздвинь ноги.
Меня яростно атаковало смущение. Не будь на мне нижнего белья, я бы не смогла выполнить его просьбу. К счастью, этого не произошло. Я пересела ближе к краю кресла и широко развела колени. Ощутила, как тепло огня коснулось внутренней поверхности бёдер, словно кто-то ласкал меня.
— Ты когда-нибудь трогала себя?
Я сглотнула.
— Иногда.
— Ты когда-нибудь делала это перед мужчиной?
Охватившие меня эмоции обжигали.
— Нет, никогда.
Натан преодолел разделявшее нас расстояние и опустился на колени у моих ног. Обхватил мои колени, удерживая их раздвинутыми до предела.
— Что ты предпочитаешь? — спросил он, глядя на меня. Его дыхание ласкало мою кожу. С каждым словом я чувствовала, как соски становятся всё более твёрдыми. Огонь не грел. Обжигал. Но это было ничто по сравнению с Натаном, с обещанием погибели, которое светилось в его глазах. — Будешь ласкать себя сама, пока не сведёшь меня с ума, или к тебе прикоснусь я?
— Я… — я прикусила губу, — я бы хотела, чтобы ко мне прикоснулся ты.
Мне не нужно было закрывать глаза, чтобы вспомнить, что произошло, когда его пальцы впервые коснулись меня; я кончила даже без проникновения. И когда Натан поместил свой рот между моих бёдер… Я тяжело задышала, умоляюще глядя на него.
«Прикоснись ко мне».
И Натан это сделал. Он опустил лицо и провёл носом по моему лону. Он вдыхал мой запах, приклеивал ткань трусиков к уже влажным и набухшим складкам. Я пожалела, что не разделась, а может, к лучшему. Если бы это сделала, контакт мог получиться интенсивнее и изнурительнее; я не была уверена, что сумела бы справиться.
— Натан…
Когда он провёл по мне носом, его пальцы обхватили мои колени с такой непреодолимой силой, что стало больно. Натан был таким: мороз и жара. Страсть и непреклонность. Страх и влечение.
— Дай мне посмотреть на тебя, Миранда. Сделай это для меня…
«Боже…» Я запрокинула голову, упираясь о спинку кресла. Я любила музыку, но ненавидела выступать в театрах и быть на виду у публики. Ненавидела быть в центре внимания и чувствовать, что кто-то наблюдает за мной, но я хотела Натана; хотела его так сильно, что была готова сделать то, что ещё совсем недавно посчитала бы неприемлемым.
Я посмотрела на него. В его глазах нашла мужество, которого мне не хватало. Я нежно погладила одну грудь, затем скользнула рукой вниз, под нижнее бельё. Между бёдер.
Сердце бешено билось в груди. Я не могла сомкнуть ноги. Я не могла спрятаться. Но не могла и двигаться, как мне хотелось, доставлять себе удовольствие, которого жаждала изо всех сил. Я ослушалась. Не успела полностью раздеться, и теперь оставшиеся на мне трусики сильно сковывали движения. Я умоляла его глазами помочь мне, не оставлять одну. Натан не слушал меня. Он терпеливо ждал, когда я прикоснусь к себе, когда сделаю это так, чтобы он тоже получил удовольствие. Натан приоткрыл рот и издал разочарованное шипение.
— Не останавливайся.
Не стала. Я ни на секунду не сомкнула глаз. Прикоснулась к себе. Встретилась с его взглядом. И продолжила прикасаться к себе, пока не достигла предела… Тогда Натан вскочил, схватил меня за запястья и завёл их над головой. Ему хватило одной руки, чтобы удерживать мои руки неподвижно; другой он снял с меня нижнее бельё.
Ему не нужно было ничего мне говорить. Я сама пересела, как прежде, на край кресла, с широко раздвинутыми коленями.
Он коснулся моих губ своими. Мягко. Затем я услышала звук расстёгивающейся на брюках молнии.
— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он.
Мой живот пульсировал от желания. Я была слишком близко к нему, к оргазму, к извращению, которое он скрывал в своих глазах. Я была влажной. Открытой. Потерянной. Затем он вошёл в меня. Сильно. И я снова стала кем-то другим. Я стала его.
Это было началом конца.
Натан не занимался со мной сексом, как не занимался и любовью. Он толкался и смотрел на меня. Отстранялся и ласкал. Его пальцы были повсюду. Схватили меня за запястья, открыли мой рот, чтобы глубже проникнуть в меня своим языком, касались меня внизу, в месте нашего соединения. Натан мучил меня, как и обещал. И он вёл меня по дорогам, по которым я никогда не ходила. Тёмные тропы, которые устремлялись к мелодиям, которых я никогда не слышала.
Я задыхалась под ним. Извивалась, желая получить больше удовольствия, больше контакта. Я умоляла его голосом и глазами; иногда он удовлетворял меня, иногда доминировал надо мной. Я была полна им, его телом, его ртом, его желаниями.
— Пожалуйста, — умоляла я.
— Пожалуйста, что?
— Ещё.
Я вцепилась в его руки, он увеличил темп. Натан стал неистовым, отчаявшимся. Он довёл меня до края, потом улыбнулся, и мы пошли дальше. К забвению. К концу или, возможно, к началу чего-то ещё более великого и пугающего.
Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу в кресле — глаза закрыты, а конечности продолжает потряхивать от удовольствия, о котором я даже не подозревала.
Натан наклонился ко мне. Его тело было тёплым, обнадёживающим, но даже несмотря на это меня зазнобило, как только он сказал то, о чём думала и я.
— Назад дороги нет.
Глава 24
Миранда
Воспоминания обжигали. Моё тело пылало, пока по нему скользила вода из душа, слизывая все следы, которые на мне оставил Натан. Укусы. Пальцы, которые удерживали с силой слишком долго. Пристальные взгляды.
Три дня, как постоянно мылась и проверяла телефон в надежде, что он позвонит или спросит, как я. Но с тех пор как мы вернулись в Париж, Натан не выходил на связь.