Мир клятв и королей

– Да-да, приятно и все прочее. Девочку с рогами не получится прятать постоянно. Крепость – единственное безопасное место. Добраться до нее нужно до заката, но солнца нет, поэтому придется постараться. Опасно оставаться за стенами. И это не волк, а волчица… Никогда, – слышишь? – никогда не доверяй глазам. Они обманывают первыми.
Фройтер остановился. Иногда он произносил что-то, понятное ему одному, и никогда не разъяснял человеку, в чьих глазах он увидел те или иные события, что они значат. Их богиня запрещала им пересказывать судьбу людей и лишь позволяла открывать незначительные моменты, которые не могли оказать сильное влияние на их жизнь. Гилберт уже не раз ловил себя на том, что ищет способ разговорить Фройтера и добиться от него трактовки того, что он видел в его глазах, но дальше робких попыток это не заходило.
Говорить загадками было для Фройтера так же естественно, как дышать. И теряться в догадках для его собеседников было так же нормально, как для Фройтера – ставить их в неловкое положение. Поэтому недоумение, в которое он поверг Пайпер, не было сюрпризом для Шераи и Гилберта. Пайпер кивнула Фройтеру и уже открыла рот, чтобы задать свой вопрос. Маг остановил ее легким движением руки, немного подумал и добавил:
– Постоянно спрашивай имя. Поняла?
Пайпер кивнула еще раз, хотя Гилберту показалось, что на этот раз она совсем ничего не поняла.
– Хватит тут стоять, словно я вас выгоняю, – Фройтер дернул плечами и быстро прошел вглубь квартиры. – У меня куча работы, я не хочу сидеть до ночи.
Гилберт был в этой квартире десятки раз, но каждый его визит был подобен первому. Ему нравилась простая обстановка, царившая здесь, и различные мелкие детали, которые изредка появлялись и украшали бело-серое помещение. Окажись здесь самые обычные земляне, они и не поняли бы, что хозяин квартиры – чистокровный сигридец, владеющий магией и умело маскирующий себя в любой обстановке.
Дома у Фройтера Гилберт еще ни разу не заметил ни одной магической книги, реликвии или карты, – по крайней мере, на каком-то видном месте. Если что-то и появлялось перед гостями, то только с помощью магии Фройтера. Никаких картин с сигридскими мотивами, гобеленов или фресок, которыми изобиловал особняк Гилберта. Квартира Фройтера идеально демонстрировала среднестатистическое жилище самого обычного человека, живущего самой обычной жизнью и работающего на самой обычной работе. Единственную деталь, кажущуюся неприметной, Гилберт заметил в первый же визит к Фройтеру.
У мага было множество фотографий, расположившихся в небольших серых металлических рамках прямо над мягким белым диванчиком в гостиной. Гилберт никогда особо не вглядывался в изображения фотографий, но одну, отличавшуюся от всех, знал в мельчайших деталях.
Гилберту нравилось, что у Фройтера есть эта фотография, созданная с помощью магии и напоминающая ему о том, какой счастливой когда-то была его младшая сестра. В отличие от Фройтера, Гилберт помнил ее исхудавшей и бледной из-за болезни, с медленно тускнеющими глазами и едва шевелящимися пересохшими губами.
Он быстро одернул себя, рассеянным взглядом пробежал по остальным фотографиям и присел на диванчик. Шерая принялась распоряжаться, даже не спросив у Фройтера разрешения. Тот замер возле квадратного стола, расположившегося напротив дивана, и оглядывал множество бумаг и папок, находящихся в беспорядке. Пайпер, не придумав ничего лучше, тоже присела на диван, облокотилась на спинку и расслабилась. Будто она совсем не волновалась и знала, что любое слово, сказанное Фройтером, она поймет без лишних вопросов.
– Верь брату, – неожиданно произнес Фройтер, резко развернувшись. Его глаза не пылали магией, но и без нее Гилберт понял, что тот прибег к дару богини и продолжал говорить о событиях, увиденных в глазах Пайпер. Или в глазах Гилберта?
Гилберт отбросил посторонние мысли. Вряд ли давно оставившие его братья были интересны магу. Может, самую малость, но только потому, что он знал их лично. Никаких других причин для упоминания братьев Гилберта не было. «Ни одной причины», – твердо повторил Гилберт, обратив взгляд на Пайпер. Она не заметила ни его сжатых кулаков, ни нахмуренных бровей.
 
– Глаза обманут первыми, – продолжил Фройтер невозмутимо. Он поднял со стола один из рисунков и, осмотрев его за несколько секунд, спрятал в желтую папку с яркой наклейкой в виде зонтика в самом углу. – Нюх поможет.
– У меня не такой хороший нюх, – тут же возразила Пайпер.
Фройтер ошарашенно уставился на нее, словно впервые увидел, но довольно быстро справился со своим возмущением и отмахнулся от Пайпер:
– Сейчас я говорю с Гилбертом. Просто помни, Первая, что глазам не стоит доверять. Не всегда.
– Ты знаешь, кто я?
– Увидел тебя пару недель назад в глазах Шераи. Правда я видел кое-что более… Волнующее, – осторожно закончил он, подобрав нужное слово. – Но не ради этого ко мне пришли. И даже не ради знакомства, хотя мне немного обидно, что ты не сообщил мне об этом лично, Гилберт.
– Ты же и так все узнал, – великан непринужденно пожал плечами, и для этого простого действия ему пришлось приложить все силы, оставшиеся у него.
«Сейчас я говорю с Гилбертом». Да о чем с ним можно говорить? Нет ничего такого, что Гилберт и Фройтер не обсудили бы. Фройтер совсем не участвовал в делах коалиции, но знал, что происходило и где. В случае чего он мог понадобиться. Они никогда не пропускали поминального обеда и не запускали небольшой памятник, который Гилберт установил неподалеку от своего особняка.
О чем еще Фройтер мог говорить с ним?
– Конечно, узнал, – согласился Фройтер, прижимая к груди папку с наклейкой.
Не знай Гилберт мага лично, он бы подумал, что перед ним обычный студент, если вовсе не школьник. Фройтер был невысоким, даже ниже Гилберта, худощавого и слабого телосложения. Лицом он был немного похож на ребенка: веснушки, серо-голубые глаза. Каштановые волосы всегда были спутаны и, казалось, никогда не видели расчески. В отличие от Гилберта, всегда придерживавшегося официального стиля, Фройтер предпочитал простую одежду: брюки, футболки и рубашки, и лишь изредка менял их на что-то более строгое. Гилберту даже казалось, что и на работе Фройтер не соблюдает дресс-код и умело маскирует его отсутствие своей магией. Впрочем, даже если никакой магии нет, вряд ли дети из младшей городской школы сильно волнуются по этому поводу.
– Еще я узнал, ради чего вы придете, и что Пайпер будет недовольна Энцеладом, но это такие мелочи…
– С чего ей быть недовольной Энцеладом? – не понял Гилберт.
– Да он выглядит, как скала, – тут же ответила Пайпер. – Мне вообще сначала показалось, что он и есть скала. И эмоций у него, как у скалы…
– Я говорю не о визите к господину Илиру, – исправил их Фройтер, еще сильнее прижав папку к груди. – Я говорю о том, что будет скоро.
– И что же такого сделает Энцелад, что я буду им недовольна?
– А вот этого я уже не скажу. Не могу напрямую говорить о том, что вижу.
Игнорировавшая их все это время Шерая подоспела вовремя. Забрав у Фройтера папку и положив ее на стол, она вручила ему маленькую тарелку с пирожными, и маг тут же принялся за них. Следом тарелками были наделены и Пайпер с Гилбертом, но у великана совсем не было аппетита. Он поставил тарелку на колени и, сложив руки на груди, посмотрел на Фройтера.
Некоторые последствия рокота все еще сказывались на нем, но, если не брать их в расчет, всех чувств Гилберта хватило, чтобы подтвердить – Фройтер в порядке. Он не пахнет страхом, сомнением или стыдом. Маг говорит только то, что считает нужным, и не испытывает при этом угрызений совести. Гилберт хорошо запомнил это его состояние и потому с легкостью различал его среди прочих.
– Опережая ваши вопросы, – съев пирожное, сказал Фройтер. – Вы оба были на грани, но, к счастью, смогли выбраться. У Гилберта еще пару дней будет кружиться голова, но на балу все будет хорошо. Феи не заметят подмены в подвеске…