Мир клятв и королей
За эту ночь изменилось не только его тело. Разум тоже расширился, теперь он охватывал больше знаний, и они постепенно вытесняли мысли о мире, еще вчера являвшемся единственным.
– И ничего нельзя исправить? – тихо спросил Эйс, не узнавая собственного голоса.
– Существует Забвение, – ответил дядя Джон. – Приняв его, ты забудешь обо всем, что связано с другими мирами. Но это не вернет тебя в мир, в котором ты жил до этого. Ты начнешь жизнь с чистого листа и без связи с кем-либо.
Это Эйсу не подходило. Он и не хотел отказываться от того, что с ним произошло, хотя понимал, что так быстро подобное решение принимать нельзя. Прежде чем задумываться о том, может ли он предаться Забвению, он должен узнать о мирах, научиться жить в новом теле и помочь своей сестре. Но постепенно разрастающееся в груди чувство, начавшее заполнять собой пустоту, подсказывало: он действительно не хотел отказываться от произошедшего.
Вселенная еще не вырвала из его жизни память о семье и его последнее взаимодействие с ней, и Эйс знал, что никогда не сможет их забыть. Вселенная спрячет воспоминания о дорогих ему людях в дальний ящик, чтобы никто не смог до него добраться, и будет изредка позволять Эйсу возвращаться к ним.
– Пайпер, наверное, было трудно, – спустя несколько минут молчания сказал Эйс. – Ее ведь тоже забыли, да?
Дядя Джон кивнул, вновь поджав губы.
– Сейчас я хотя бы знаю, что не один такой, а она… Я не могу предать себя Забвению, оставив ее.
Глава 8. Гнев губит и разумных
Во время осмотра Первой, когда Марселин только вызвали в особняк, она уже чувствовала: что-то не так. Эта магия, больше похожая на бурный горный поток, сейчас была подобна застывшему леднику, грозящемуся пойти трещинами. Марселин хотела остаться и понаблюдать, почувствовать, как ее собственная магия будет отзываться на магию сакри, но была вынуждена оставить Первую. То, что таилось в ней, заставляло Марселин возвращаться к неприятным воспоминаниям.
Стефан, которому Гилберт дал разрешение в присутствии Марселин взглянуть на Первую, сказал, что он почувствовал Время – магию, которой владел сакрификиум Арне.
У Марселин не было никаких причин для ненависти к носителю Времени Арне. Наоборот, она должна была испытывать благодарность за то, что когда-то Предатель помог спасти ее жизнь. Но каждый раз, когда о носителе Времени заходила речь, будь то собрание коалиции или небольшая перепалка рыцарей, Марселин, чувствовавшая слабый след Времени глубоко внутри себя, молчала, стыдясь того, что Предатель когда-то помог ей.
– Прекрати, – донесся до нее голос Стефана.
– Если ты так голоден… – начала Марселин, уже намереваясь прыснуть в ответ ядом, когда Стефан ее перебил:
– Сопротивляйся этой магии.
– Ты сказал, что это… Время. – Марселин знала, что по всему особняку стоят специальные барьеры и печати, позволяющие Шерае и Гилберту быть в курсе всего, но под влиянием эмоций она забыла об осторожности и заговорила шепотом… – Ты уверен?
– А ты не чувствуешь? – искоса поглядев на нее, уточнил Стефан.
– Ты знаешь, как я это чувствую, – пробормотала Марселин, доедая очередную вафлю. Ей было безразлично, что подумает о ней Стефан и голоден ли он. Она стояла напротив него и завтракала аппетитными вафлями в то время, когда он пытался серьезно говорить с ней.
Охватившая ее сердце пустота, уже давно не отступавшая, начала заполняться жгучей ненавистью. Перед глазами промелькнуло все, что заставляло ее магию перегружать тело и рваться наружу, чтобы столкнуться с чем-нибудь, что сможет оказать достойное сопротивление. Размытая дорога и изувеченное тело. Вывихнутая кисть, попавшая в поле зрения, и пальцы, сохранившие чувствительность – они ощущали грязь, кровь, холод и неописуемую боль, заставлявшую Марселин глотать слезы. И там же, совсем рядом, человек в идеально сидящем темном костюме, с вычищенными до блеска туфлями, на которые почему-то не упала ни одна капля грязи и крови. Затем, через агонию и магию, переполнявшую ее тело, – темно-карие, почти черные глаза, запылавшие бронзой.
Стефан резко схватил ее за руку и прошипел:
– Сопротивляйся.
Марселин выдернула руку и насупилась.
– Объясни, что происходит.
– Первая не может контролировать Время, не может усмирять и питать его, поэтому Время ищет другие источники. Маги для него лакомый кусочек. Время воздействует на нас и нашу магию, заставляя возвращаться к тем воспоминаниям, когда наша собственная магия была наиболее сильна.
– Почему ты вообще уверен, что в ней есть Время? Это же… Невозможно. Она владеет Силой. Предатель сгинул, – растерянно пробормотала Марселин.
– Мы говорим именно о Предателе-Третьем или о Ф…
– О Третьем, – перебила его Марселин. – Мы говорим о нем.
– Тогда вполне возможно, что он все же сгинул. Еще никто не выбирался из поглощенного мира.
– Но может ли быть такое, что Арне оставил его и нашел кого-то в этом мире?
– Не уверен. Вспомни, что Сионий был наследником Движения Рейны. Когда Масрур погиб, эта связь оборвалась, и Сионий перестал быть наследником. Если бы Арне оставил Предателя, тот след, что есть в тебе, исчез бы.
Марселин поежилась. Неприятные воспоминания вновь всплыли в ее голове, но теперь она хотя бы знала, что это из-за Времени, и старалась сопротивляться.
– Еще никто не выбирался из поглощенного мира, – едва разлепив губы, повторила Марселин.
– Мы не знаем, что в поглощенном мире. Может, Предатель еще жив, но в плену у темных созданий, которые терзают его, не позволяя разорвать связь с Арне.
– Но ведь им это выгодно. Они могут попытаться подчинить Арне себе.
– У меня есть теория. Я уже поделился ею с Сионием, и он, скажем прямо, не в восторге.
– В чем суть?
– Предатель очень даже жив и не в плену у темных созданий.
Марселин шумно сглотнула и опустила взгляд на тарелку с вафлями, вдруг показавшимися ей черствыми. Не боясь получить замечание от Гилберта или Шераи, девушка поставила тарелку на первый попавшийся широкий подоконник, а освободившиеся руки сложила на груди.
– Почему ты так думаешь?
– Я ведь уже сталкивался со Временем, даже чаще, чем ты. Если кратко, то Время Арне можно разделить на две части: «прошлое» и «будущее». «Будущее» доступно только Арне, Предатель не может заглянуть в него без его ведома. А вот «прошлое» они могут использовать так, как им хочется. Суть моей теории в том, что Предатель во время Вторжения сплел часть Времени с Силой с таким расчетом, чтобы оно пробудилось сейчас.
– И что это значит?
– Часть Времени пробудилась из-за того, что «будущее» было использовано, чтобы спасти Эйса от эриама. Арне, вероятно, просмотрел варианты будущего Эйса и, узнав, что он не выживет, использовал частицу Времени, которая сплетена с Силой.
– От эриама его действительно спасло Время, но я думала, что им управляет свободный Арне, не связанный с Предателем. Только он мог так просто перенести столько магии.
– Или же Арне сделал это, не разрывая связи с Предателем. Но после подобного фокуса Предатель должен быть сильно истощен и еще долго будет восстанавливаться.
– Если Арне освободится и найдет способ попасть в этот мир, у Первой будет шанс расплести эту связь, а у коалиции… У коалиции будет шанс на победу над темными созданиями.
– Не забывай, что ни Рейна, ни Ренольд до сих пор не найдены.
– Поиски Рейны идут полным ходом, – без раздумий возразила Марселин, косо посмотрев на Стефана.
– И как успехи? – саркастично уточнил он.
Марселин сжала губы в тонкую линию. Элиот Баурон, один из искателей, участвовавший в поисках Рейны, без вести пропал несколько недель назад. Его тело нашли совсем недавно, на границе с королевством фей, со следами неизвестной магии. Однако Сионию удалось выявить два наиболее важных магических следа, которые остались на теле искателя – хаос демонов и Движение Рейны.
