Одержимость (ЛП)
— Невероятно, черт возьми.
— Вот почему в спальне так темно.
Он встал и принялся расхаживать взад-вперед.
— Картрайт мертв. Кто-то заключил контракт на тебя и твою работу. — Он остановился и схватился за спинку стула. — Тебе не кажется, что есть более важные темы, чем мои тату?
Я развернула сэндвич, который он принес мне на завтрак. Хотя я не ела их уже много лет, не могла вспомнить, когда в последний раз, черт, он пах так фантастически.
— Расскажи мне, что тебя расстроило.
Он склонил голову к пластиковой стене.
Я поднесла бутерброд к губам и остановилась.
— Эрик вернулся в офис, и Стефани тоже.
Кадер кивнул, развернул стул и оседлал его.
— Ты знал это?
— Только сегодня утром. — Он откусил от бутерброда. — Они подняли тревогу, которая разбудила нас.
— Что еще ты видел? — спросила я между укусами.
— Скорее слышал, чем видел. Между Олсеном и кем-то по телефону шел разговор. Ни тебя, ни Картрайта никто не видел в офисе с вечера понедельника. Из того, что я слышал, Олсен пытался убедить другого человека, что вы двое не откажетесь от исследований и не скроетесь с ним.
— Значит, они не знают, что случилось с Рассом?
Этот вопрос придал моему завтраку горький привкус.
Кадер покачал головой.
— Никто никогда не узнает наверняка.
— Конечно, узнают. Он…
Я опустила глаза, не позволяя себе закончить фразу, не позволяя произнести это слово.
— Лорел, только ты, я и тот, кто его убил, знаем о его судьбе. Если кто-то в этом учреждении знает, что он мертв, этот человек либо убил его, либо приказал убить.
Сделав глоток кофе, я встала. Стала мерить шагами цемент, мои ноги были в носках.
— Как ты можешь обсуждать это так небрежно?
Когда я обернулась, Кадер был прямо передо мной, чем заставил меня остановиться. Он потянулся к моему подбородку и перевел мой взгляд с его груди на яркие зеленые глаза.
— Я думал об этом. Их текущее предположение — твой лучший вариант.
— О чем ты?
— Кто-то думает, что вы сбежали вдвоем. Я бы предположил, что они не захотят обнародовать эту теорию без доказательств. Их отвлекающий маневр даст нам время убраться отсюда.
— Убраться отсюда?
В моем голосе прозвучала паника.
— Да, убраться. Этот подвал безопасен, но мы не можем оставаться здесь бесконечно. Кто-то заплатил мне, чтобы я убил тебя. Этот кто-то все еще там. У меня дома компьютерное оборудование гораздо лучше. Я живу у черта на куличках. Там тебя никто не увидит. Ты сможешь выйти наружу и не быть запертой под землей.
Сморщив нос, я слушала.
— Я могу выйти наружу? — Мои руки, теперь сжатые в кулаки, уперлись в бедра, когда я сделала шаг в сторону от его прикосновения. — Я что, чертов щенок? На кону работа всей моей жизни. Выходить на улицу играть — не моя забота.
Кадер глубоко вздохнул, провел ладонью по волосам и сделал полный круг. Его бицепс под футболкой напрягся.
— Лорел. — Его тон стал жестче. — Просто чтобы нам было ясно: то, что я сказал об уходе, не было началом обсуждения и не было просьбой о твоем мнении. Ты со мной. Мы убираемся отсюда к чертовой матери, пока не поздно. — Он подошел ближе и потянулся к моим плечам, снова заставляя меня поднять подбородок, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Тело Рассела не будет найдено или опознано. Это очень плохо, потому что без улик его убийцу тоже никогда не поймают. И есть шанс, что, если я не закончу свою работу, тот же самый человек придет за тобой. — Отпустив мои плечи, он продолжил: — Если бы Картрайт был убит профессиональным киллером, они не оставили бы его в твоем доме, если только…
— Только что?
Его губы сжались.
— Если только тебя не подставили.
Закрыв глаза, я уткнулась лбом ему в грудь. Стук его сердца успокоил меня, когда его руки обхватили мою талию, притягивая к себе.
Его глубокий голос заполнил пространство.
— У меня проблемы с профессиональным убийством. Кого-то вроде меня не приглашают в дом подружки моей жертвы.
— Я не была его девушкой… — я не договорила.
— Это означает, что Картрайт, вероятно, знал человека, который был с ним. Возможно, он доверял ему или ей. Находясь в своем доме, я смогу узнать гораздо больше и, возможно, распознать кого-то.
Оставаясь в объятиях Кадера, я прижалась к его груди, не в силах перестать слушать, но желая не слышать. В висках у меня стучало в такт его сердцу.
— Если люди в университете уверены, что вы оба в бегах, — продолжал он, — они попытаются найти вас. Черт возьми, «Синклер Фармасьютикалз» может попытаться найти тебя. Когда мы вернемся домой, я запущу несколько программ, чтобы просмотреть записи телефонных разговоров и выяснить, с кем разговаривал Олсен. Тот, кто нанял меня, или тот, кто убил Картрайта, может попытаться найти тебя. Существует миллион возможных сценариев, и все они означают, что наше время истекает. Сейчас мы не можем поехать в аэропорт. Я мог бы зафрахтовать частный самолет, но это потребовало бы фальшивых удостоверений личности и тонны денежных переводов. В аэропортах, даже частных, есть камеры. Гораздо труднее остаться незамеченным, когда тратишь 8000 долларов в час на перелет. Удобство не стоит риска. Лучший способ выбраться из этого города, так же как мы это уже сделали: спрятаться на виду.
Новая мысль пришла мне в голову, я открыла глаза.
— Я должна сказать родителям, что я в безопасности.
Его голова качнулась из стороны в сторону.
— Их беспокойство должно быть реальным.
Я сделала шаг назад.
— Нет, они старые. Не древние, но моему отцу шестьдесят восемь, а матери шестьдесят семь. Я не могу заставить их пройти через беспокойство. А что, если люди будут задавать им вопросы?
— Тогда они ответят честно. Это лучший ответ для их безопасности. Сотни различных сценариев могут включать в себя мысль о том, что они помогают тебе спрятаться.
Мой желудок сжался при мысли о том, что кто-то может обвинить моих родителей. Я посмотрела на Кадера. Под глазами у него залегли морщинки, лоб был нахмурен.
— Мы можем что-нибудь сделать, чтобы обезопасить их? — спросила я.
— Позволить им ответить честно — это лучшее, что мы можем сделать для них.
Настала моя очередь повернуться, я хлопнула себя по бедрам.
— Я ненавижу это. Если ты их заставишь пройти через это, они сломаются.
— Опознать дочь в морге не легче.
Мое вращение остановилось, я недоверчиво уставилась на Кадера.
— А если я скажу «нет»?
— Тот же вариант, что и тогда, когда ты задала вопрос в своей спальне.
Он меня вырубит.
— А как насчет всего этого?
Я обвела рукой комнату.
— Большую часть мы оставим. Это мусор. Компьютеры я уничтожу. Видео с камер будут продолжать поступать в хорошо защищенное облако. Я могу получить доступ ко всему этому с ранчо.
— Ранчо? Где это ранчо с детской площадкой?
Кадер усмехнулся.
— Ты знаешь, что можешь быть настоящей занозой в заднице?
Я склонила голову. По себе судит.
Я не сказала этого, хотя выражение моего лица, возможно, передало сообщение.
Он глубоко вздохнул.
— Я не скажу тебе, куда мы едем.
Какого черта?
— Ты думаешь, я соглашусь ехать в этом старом грузовике в неизвестном направлении, на дорогу до которого могут потребоваться часы?
— Пункт назначения определен. Длина поездки около дня. Два, если мы остановимся.
— Я не поеду на задних сиденьях.
— У меня есть план.
Глава 5
Лорел
Я открыла глаза, когда шины грузовика запрыгали по неровной грунтовой дороге. В кабине играла классическая рок-музыка на фоне камней и льда, забрызгивающих ходовую. Мой разум был затуманен, и тело болело, как результат более чем двадцати четырех часов на сиденье грузовика Кадера. Конечно, это было не самое удобное средство передвижения, но оно было эффективным. Это был его план: исчезнуть на виду. Это означало, что я прикрывала голову капюшоном его гигантской толстовки всякий раз, когда мы останавливались или проезжали через дорожные патрули.