Зеркало (СИ)

— Хвала Белобровому! — прокричал я, точно фанатик из рекламного ролика Центра.
И тут же ринулся в лес, в противоположную от вертолета сторону.
Следующие несколько часов — а по моим ощущениям и дней — я провел под корягой в замерзшей болотистой низине. Я жалел о том, что бросил всю выловленную рыбу на берегу и не смог найти обратную дорогу к ней. Впрочем, лягушки и ящерицы, которых я выскребал из-подо льда и замерзшей земли, оказались совсем неплохими на вкус.
Наевшись я вылез из-под упавшего дерева и гордо зашагал в случайно выбранном направлении. Мои рассуждения в тот момент были простыми — если здесь есть река и церквушка, то и город должен быть недалеко. Ну или поселок.
Не прошло и получаса как я учуял в воздухе легкий запах жженого табака. Устремившись навстречу ветру я вскоре достиг расползшейся дороги с глубокими следами автомобильных шин. Рядом с дорогой стоял вахтовый ЗИЛ, а возле зила — двое мужчин в ярких комбинезонах. Оба курили и о чём-то разговаривали. Один из них заметил меня, выронил сигарету и хлопнул по плечу второго, привлекая внимание.
— Ну, здорово, — сказал первый, обращаясь ко мне.
Я так много времени провел в лесу, что почти позабыл человеческий язык. Я решил жестами объяснить ему всё.
— Чего он хочет? — спросил второй.
Первый внимательно следил за взмахами моих рук. Не скажу, что владею языком глухонемых, но я старался передавать мысли максимально понятно и экспрессивно.
— Говорит, что заблудился. Хочет есть, спать и ему нужна наша машина… А нет — хочет, чтобы мы подвезли его. Куда тебе нужно?… Он не знает, куда.
— Ну залезай, устраивайся, — сказал второй, — Сейчас докурим и поедем.
Двое мужчин по всей видимости были батраками и направлялись в ближайшую деревню. Почему я решил именно это — даже не спрашивайте. Даже сейчас, оглядываясь назад, я не до конца понимаю ход своих мыслей тогда.
Я согласился поехать с ними.
Поселок оказался совсем не таким большим, как я ожидал — здесь жило человек сто, не более. Большая часть жителей были батраками. Каждые восемь часов треть из них грузилась в ЗИЛы и уезжала качать черную кровь земли.
Я очень быстро доказал им свою силу и ловкость, заслужив титул вождя. Крестьяне поселили меня в самом большом из зданий деревни. В нём было тепло и там же располагалось хранилище еды. Вдобавок к дому и запасам мне полагался собственный гарем.
Каждый день я закатывал пиры для всей деревни. Женщины готовили, а я стоял на почетном месте и наполнял чаши приходящих гостей похлебкой, мясом и прочими яствами. Те, естественно, благодарили меня.
Хотя по ночам женщины уходили и я оставался в доме совсем один. Вероятно, меня считали божеством, прикасаться к которому смертные не имеют права под страхом казни.
Впрочем, по ночам мне было не до плотских утех. Когда солнце садилось и деревня погружалась во тьму в лесу просыпались хищники, способные навредить жителям. К счастью, я всегда стоял на страже их покоя. Убитых зверей я каждое утро отдавал своим женам. Те прятали туши животных в зеленый саркофаг позади моего дворца, чтобы те не испортились. Туда же они постоянно норовили засунуть и мой медвежий доспех — но я каждый раз возвращал своё сокровище и вновь в него облачался.
Один раз крестьяне даже предложили мне поехать с ними и поработать. Я конечно согласился. Они показали мне, где они выкачивают кровь из земли и каким трудом достаётся им хлеб. В тот день я вдоволь накрутился вентилей и настолько в этом преуспел, что тамошний феодал отпустил меня домой раньше всех остальных. И разрешил больше никогда у него не работать.
Словом жилось мне в деревне неплохо и очень скоро я почти позабыл о том, что за беда привела меня к ним. Впрочем, жизнь поспешила мне напомнить обо всём.
В тот день меня разбудили рано — задолго до полудня. Всю прошлую ночь я охотился, а потому не сразу сообразил, что дело назревает важное.
Зевая и протирая глаза спросонья я вышел во двор. Суета охватила всё село. Батраки бегали туда сюда, начищали свои разноцветные каски и оправляли рукава выстиранных и выглаженных комбинезонов. Я остановил одного из них, моего знакомого, того, который привез меня в деревню, и жестами спросил у него что происходит.
 
— Ой, Потапыч, только ты сейчас под ногами не мешайся. А то забуду что-нибудь с тобой.
К нам приблизился деревенский шаман и гневно уставился на меня. Усатый старикан в белоснежной каске невзлюбил меня с первого дня, он злился, что из-за меня утратил власть над деревней.
— Этого придурочного надо спрятать куда-нибудь. Не дай, взять, бог его начальство увидит.
Мой друг жестами объяснил, что от меня требовалось. Шаман, очевидно, ждал какого-то подвоха от гостей. Мне нужно было сидеть в засаде и следить за тем, чтобы переговоры — а судя по всему именно о них шла речь — не оказались под угрозой. Я понимающе кивнул и сказал другу, что буду охранять их покой и не позволю ни одному убийце покуситься на жизни шамана или гостей. Друг по обыкновению закатил глаза, после чего отвел меня в сарай, где я и должен был ждать начала встречи.
Устроившись в углу между лопатами для уборки снега и чугунными ломами я вскоре задремал.
Мне снился мой первый день в школе. Мама одела меня в накрахмаленную белую рубашку и идеально выглаженные брючки. Мои ботинки сверкали и я бежал к школе, неся в руках огромный букет. Не видя ничего перед собой я натолкнулся на высокого незнакомца. К моему удивлению это оказалась Лиза. Девушка забрала у меня букет и заорала в ухо: "Олег, где ты? Почему ты не берёшь телефон?". Она грозно смотрела на меня, вращая букет в руке. Тот крутился всё быстрее и быстрее, со свистом рассекая воздух. Свист превратился в стрекотание вертолета.
Я тотчас же проснулся. Вскочив на ноги я как снаряд вылетел из будки.
— Поверить не могу, — переговаривались батраки, — А в новостях говорили, что он в столице. Может и телевидение к нам приедет?
Вертолет садился на площадку в центре деревни. Я узнал его — тот аппарат, что гонял меня по лесу. Дверь отъехала в сторону и на бетонированную платформу спрыгнул тот самый человек, что стрелял в меня. Он вышел из-под лопастей и встал в полный рост, довольно оглядывая толпу рабочих. Шаман и местный феодал уже шли к нему, протягивая руку, когда наши с человеком в пиджаке взгляды встретились. Его лицо исказила гримаса гнева и ужаса — потому что он тоже узнал меня и потому что я уже бежал к нему, размахивая над головой ломом, прихваченным из дворницкой.
Человек вскочил обратно в вертолет и замахал руками, приказывая пилоту взлетать. В его руках вновь появилось ружьё. Рабочие завопили и бросились в разные стороны. Вертолет резко взмыл вверх и вперед, но я не собирался давать ему второго шанса. Я вспомнил, как разогнал камни, швыряя их в железное чудовище. Но теперь у меня было оружие посерьезнее.
Я подбросил лом вверх и позволил ему упасть в портал на земле. В ту же секунду он появился из портала сверху и вновь устремился ко второму окну. Так он падал снова и снова, непрерывно ускоряясь в свободном падении. Когда я решил, что скорости хватит, я развернул один из порталов и направил его в сторону заходящей на меня винтокрылой машины. Лом вылетел, точно гарпун из пушки. Одним ударом он пробил двигатель вертолета насквозь и исчез где-то за горизонтом. В клубах черного дыма вертолет завертелся, резко пошел в сторону и упал на землю, быстро укрывшись языками пламени.
Прямо передо мной раскрылся огромный, диаметром в пару метров, портал. Из него мне навстречу вышла Лиза и ухватила меня за руку.
— Где ты шляешься? Ты с тех пор как из камеры выбрался три дня трубку не берешь! Я тебе звонила — ты что не слышал? Не видел телефона?… Что вообще на тебе надето?… И что тут происходит?
Девушка растерянно огляделась по сторонам.
Жители деревни с воплями бегали вокруг, кто-то уже спешил с огнетушителями к вертолету. Тот горел всё ярче.
— Идем, — сказала она мне, протягивая руку.