Почтовая станция (СИ)
— Что тут скажешь? — дед смотрел на землю под ногами, будто там что-то интересное. — Домой вернусь.
Охохоюшки. А дома-то нету. Как бы помягче сказать об этом. Выходит, опять я виновата, что старый человек без крыши над головой остался. Если бы не моя идея продавать игрушки в городе, то дед Саввий до сих пор сидел бы в своем полуразрушенном доме и горя не знал. Сама покоя найти не могу и другим не даю. Я глубоко вдохнула перед признанием и сдулась услышав предложение Ждана.
— Есть еще вариант, дед Саввий, в городской театр нужен специалист вашего профиля, они хотят как в столице для детей представления устраивать. Оплата сто монет, плюс бесплатное жилье и питание.
Сто монет это же целое состояние. У меня всего лишь пятнадцать и половину из них отдаю в погашение долга, и питание за свой счет. Я бы согласилась не думая, но дед молчал, и я затаила дыхание в тревоге. Неужели откажется?
— Спасибо, Ждан, а ну как и там в шею погонят?
— Начал думать — это хорошо, но не сомневайся, оттуда не погонят, иначе я не предлагал. К тому же если так хочешь мастерство свое другим передать, директор театра тебе и в этом поможет.
Я едва не подпрыгивала на месте от перспектив открывающихся перед дедом Саввием. Почему-то мне кажется, что Ждан знает о разрушенном доме деда, поэтому и предлагает остаться в городе.
— Вряд ли на почтовой станции твои умения пригодятся.
— Почему это? — тут я не смогла смолчать. — Дед Саввий не только игрушки из дерева делать умеет, а и вообще по хозяйству…
Под пронзительным взглядом Ждана я медленно сдувалась и закончила фразу почти шепотом. Согласна, зачем деду мои кадушки и плошки, когда игрушки ему интереснее.
— Ты, Дарушка, не серчай, а прав Ждан руки к другому привычные, — дед Саввий показал ладони. — Не удержат уже они что-то тяжелее игрушки. Поехали в театр, Ждан, поверю твоим словам.
От лавки Озара до театра двадцать минут пешком, но дед Саввий еле-еле ноги переставляет. Ждан будто заранее знал, что так получится, махнул рукой и к нам подъехал экипаж. Неужели все знал? А я думала, что случайно зашел за заказом. Посмотрела на мужчину и замерла под его пристальным взглядом. Ох и глазищи, будто в душу заглянул.
— Прошу, юная леди, — Ждан усмехнулся, чем помог сбросить наваждение. Вот же ж гад гадский, постоянно меня задирает. И что я ему сделала?
— И я еду? — конечно же, мне хотелось, но думала, что они вдвоем поедут, мол, я уже и так дел натворила.
— Ты же переживаешь за деда. Почему нет? — Ждан помог мне сесть в экипаж, сам сел напротив нас с дедом и отвернулся.
Ну да, что ему на нас смотреть. Один проблемнее другого. А на мне платье новое васильковое, волосы красивыми волнами лежат, хочется по максимуму насладиться последними летними денечками. Осень придет не до красоты будет. А Ждан будто не видит, даже мимолетным взглядом не прошелся по мне. Только глаза в глаза. Хотя о чем это я у него же Власенька есть.
Да что же меня это так бесит?
Тряхнула головой повернулась к деду Саввию и, взяв его за руку, рассказывала все что знала о детском театре. Так за неспешной беседой мы приехали. Ждан помог сначала деду, а потом мне. От его горячих рук в жар бросило. Соскучилась по нему. Почему мне на свободных не засматриваться, а?
В театре нас ждали. Я уже не удивлялась, поняла: Ждан подготовился. В переговорах я не участвовала, но внимательно слушала. А ну как захотят деда обмануть? Нет, больше так ошибаться, как с Озаром не буду. После разговоров нас повели на улицу через черный вход, там через дорогу стоял длинный дом в два этажа — для артистов без жилья. Соседи деду достались тихие гримерша и завхоз. Ровесниками они не были, зато все взрослые люди и в случае чего за дедом присмотрят. Да и я не собираюсь деда бросать, буду приезжать проведывать.
Комнатка на первом этаже небольшая, но чистая. Все необходимое есть. Умывальня одна на три комнаты, но это ничего. Я когда училась у нас была одна на этаж и очередь в нее выстраивалась с рассветом. Так что деду Саввию очень повезло. Столоваться все ходят в соседнюю харчевню. На соседней улице лекарь живет, поэтому в случае чего быстро придет и поможет.
На прощание дед Саввий крепко меня обнял, в его глазах блестели слезы, пообещала приехать через неделю и выбежала на улицу, сама едва не плакала. Пусть слезы радости, а все равно это слезы.
— О чем ты думала, когда деда в город тащила? — от доброго Ждана не осталось и следа, стоило экипажу отъехать от дома.
— Я его не тащила, — злость тут же взбурлила во мне. — С Озаром он без меня договаривался.
— Пока тебя не было, дед тихо себе жил…
— Выживал. Вы видели его дом? А вы знаете, что из всех односельчан только Всемила хоть как-то помогала деду? Остальные слишком обиделись на его ошибки молодости. Поэтому не надо винить во всем меня. Я ему помогала как могла.
— А смогла не очень. Вот чтобы ты сейчас с дедом на станции делала? Да ты представляешь что бы с тобой сделал Асимыч?
— Да ничего бы он со мной не сделал. Пошумел бы и простил. Он хоть и вредный, а человека на улицу не выгонит.
— Думаешь? Зря ты так думаешь. Твой дед у Асимыча Всемилу отбил, поигрался и выбросил. И сам семьи не создал и другим не дал, — я рот открыла и представила размер катастрофы, приведи я деда Саввия на станцию. — Вот тебе и дед.
Экипаж мерно покачивался, а я пыталась собрать вмиг рассыпавшиеся нити красивой картинки. И ведь Всемила мне не сказала, что с дедом зажигала. Врала. Нет, просто недоговаривала. Зачем утаивала? Стыдно? Вряд ли сколько раз в доме деда с ней встречались и даже намека на былые чувства не было. А, может, она до сих пор жалеет, что с Асимычем не осталась, поэтому и ходила к нему на станцию. Поэтому Асимыч и ворчал на нее, но не прогонял.
Неужто до сих пор любят друг друга?
— Да ладно, стажерка, не печалься, — Ждан тронул меня за руку, обжег жаром кожи. — Пристроили деда твоего. Но на будущее прежде чем кому-то помогать думай о последствиях.
— А вы, когда ночью с нежитью сражаетесь всегда о последствиях думаете?
— Колючка, — Ждан не обиделся, наоборот, улыбнулся довольно.
Бесит.
Красивый и бесит.
— И вообще, куда мы едем? — после прощания с дедом я безропотно села в экипаж, даже не поинтересовалась зачем и куда мы поедем.
— Не бойся. На станцию отвезу.
— Не надо. Я сама.
— Нет. Я не хочу опять тебя из передряги вытаскивать. После ночи устал, — и верно, под глазами усталость темными кругами лежала. А я и не заметила.
— Тем более не надо. Лучше сами домой езжайте, а я на дилижансе вечером.
— Сказал же, нет, — в голосе Ждана зазвучала сталь. Я поежилась, поджала губы. — Почему ты такая упрямая? Тебе помочь хотят, а ты иголки выпускаешь.
— Я же не просила о помощи.
— Не просила. Ты в ней нуждаешься, — Ждан закрыл глаза, сложил руки на груди. Всем видом показывая, что спорить бесполезно.
Ну и ладно. Ну и пожалуйста.
А сама мысленно считала монетки в мешочке на поясной сумке. Дилижанс намного дешевле экипажа. А ну как не хватит и что же тогда делать?
До станции мы молчали, Ждан то ли спал, то ли делал вид. Я точно делаю вид будто смотрю по сторонам, а сама то и дело мага рассматриваю. И что меня к нему так манит? Он же несвободен, значит, ничего не может быть. И вообще, во мне ребенка видит. Но я-то нет. Как бы ни пыталась себя убедить, будто старый он не помогает. Не старый, а взрослый, зрелый. А еще сильный и заботливый. Вот кому какое дело до беды деда Саввия? Правильно никому, а Ждан не прошел мимо. И вроде деду помог, а ведь и от меня недовольство Асимыча отвел.
Как он это делает?
И зачем он это делает?
Стоило экипажу остановиться перед станцией — Ждан открыл глаза, резво спрыгнул с подножки и помог выйти мне. Не успела спросить о стоимости проезда, как Ждан взял с сиденья пакет с заказом и протянул мне. Не знаю какое у меня было выражение лица, видимо, забавное, Ждан рассмеялся.