Олимпиец. Том III (СИ)

Тьфу ты, голоса-нет, голоса. Человека-то и правда больше нет, только душа осталась.
Что по итогу? По итогу Харон почти все свое время проводил в одиночестве. Нет, изначально он пробовал просто поговорить, но… Вы же знаете смертных. Нас, то есть. О чем может идти разговор, когда ты труп, а твою душу везут к судилищу? Вот именно. Так что через несколько сотен однотипных вопросов и истерик, Харон перестал общаться совсем.
Редкие исключение, вроде захаживающих сюда героев да неадекватов вроде меня и Орфея не в счет.
— Кстати, — поинтересовался я, задумчиво пробарабанив по дереву кормы. — Как ты его узнал?
На меня из-под капюшона уставились два зеленых фонарика. Харон явно не понял вопроса.
— Мое имя, — пояснил я. — Как ты его узнал?
— А-а-а, — протянул тот и оттолкнулся веслом от выступавшего на метр из воды камня. — Твое … Имя.
— Да.
— Мой… Сын, — с трудом выговорил паромщик. — Аскалаф. Хороший… Мальчик.
— Сын? Не понял. В смысле твой сын рассказал?
— Да. Личный… Садовник… Аида, — кивнул старик.
В его голосе послышалась отцовская гордость, которую он безуспешно пытался скрыть неловким плюхом весла по воде. Он скосил на меня зеленый взгляд, чтобы проверить, заметил ли я?
Я с трудом сдержал улыбку. Паромщик реки Смерти на самом деле скромняга и душевный малый. Кто бы мог подумать, а?
Интересно другое. Что дальше? Фурии просто недопонятые любители доминирования? А Цербер не ужасный изрыгающий пламя пес, а пушистый комочек, которому нужно погладить пузико?
— Асклаф … сказал…, — вырвал меня из мыслей о пушистых пузиках хрип Харона. — Что Владыка…говорит о тебе… постоянно.
Настроение сразу испортилось.
— Да неужели? — мрачно спросил я. — И что же?
— Что… Жалеет, — удивительно искренне ответил перевозчик. — Что… Не смог… Рядом. Не смог… Видеть… Ты… Растешь.
Тц!
— Если правда жалел — смог бы, — холодно отрезал я. — Закроем эту тему, Харон. Меня не интересуют проблемы отца. Я здесь, что исправить ошибку.
Харон покачал головой, но покрепче ухватив весло, отвернулся в сторону. Ему явно хотелось сказать что-то еще, но я был Наследником Аида, и перечить он мне не мог. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом текущей воды и редким плеском весла.
Я откинул голову назад, на корму лодки, подложил руки под голову и отрешенно уставился в потолок пещеры. На острие конца сталактитов, на срывающиеся вниз капельки воды…
— А что твоя семья? — со вздохом спросил я. — Кроме твоего сына у тебя есть кто? Родители там, сестры, братья?
Старик стоял ко мне спиной, но я знал, что он улыбается. Доволен, что я продолжаю тему.
Ну и пусть. Его дело.
— Моя мать… Никс. Ночь. Тьма, — не отвлекаясь от своего занятия начал рассказ Харон. — Братья… Сон и Смерть. Гипнос и Танатос.
Я наморщил лоб.
Танатос, Танатос… Где-то я это уже слышал. А-а-а-а. Точно, вспомнил. Почтальон, блин.
Тот самый гений с мраморным лицом и огромной косой за спиной. Встретил вместо отца, и сразу же послал в пешее эротическое. Еще и ухмылялся так мерзко. И шутит отвратно.
Прямо как я.
— Бывает, старина. В семье не без урода.
Харон как-то странно на меня посмотрел, но не сказал ни слова. Видать, подумал, что я сбрендил. Впрочем, неудивительно. Какой смертный полезет в Подземное Царство.
Правильный ответ — я!
Найти вход, кстати, оказалось проще простого. Ну точнее, как… Я завернул в ближайшее святилище Гермеса и путем угроз и коварного взятничества выгнал оттуда всех жрецов.
Подышать свежим воздухом, так сказать.
Что дальше? Дальше я в самом центре главного зала, прямо напротив статуи, упер руки в бока, откашлялся, после чего… во в красках расписал, что я планирую делать.
А именно воспользоваться моими миллионами, связями среди преступного мира и всей своей находчивостью, чтобы на пару дней обвалить всю экономику Греции. После чего свалить все на Гермеса, как де-факто, бога финансов.
Пусть развлекается.
Чушь, понятное дело. Даже если бы я мог, то не стал бы. Денег жалко. Да и иммигрировать я пока что не собирался. Нравится мне Греция, и все тут.
 
Но внимание я привлек. Двоюродный братец явился раньше, чем я закончил свою речь. Хмыкнул, пожал руку и спросил, что мне вообще от него надо.
Ну а дальше дело техники.
Да, официально быстроногий бог не имел права мне помогать — спасибо дядюшке Зевсу и его запрету, но…
Гермеса, как и многих других на Олимпе, уже в край достало, что сам Великий Зевс законы придумывает, но не соблюдает. Для него их и нет, как бы.
Клялся в супружеской верности? Клялся. Помогло? Ну… Скажем так, есть причина, почему в Империи Эллинов блондинов в несколько раз больше, чем в других странах. И дело тут совсем не краске для волос.
Клялся не вмешиваться в дела смертных? Клялся. Вмешивается? Да постоянно. Бедная Мина до сих пор дергается при виде Рика, а ведь парень уже раз двести извинился за свое участие. И еще сотни и сотни правил, которые обязаны были выполнять другие, но не он сам. Классическая диктатура.
Короче… Как емко выразился Гермес: «Кони Гелиоса! Если отцу что-то не нравится, то пусть меня уволит». После чего щелкнул своими крылатыми сандалиями и испарился, только чтобы появиться через секунду с золотой ветвью в руках.
«Из садов Персефоны» — выдохнул тогда он, на мой удивленный взгляд. «Что-то вроде пропуска, даже не думай».
После чего забрал у меня телефон, ткнул на карту и бросив напоследок «Бывай», умчался в неизвестном направлении.
Как я там сказал? Дело техники.
— А-а-а-в.
В этот раз зевок подавить не удалось. Я бросил на паромщика усталый взгляд.
— Сколько нам еще?
Харон странно на меня посмотрел.
— Пятьдесят… Минут. Мертвые…
— Да-да, не любят спешки. Помню.
Точно, я же уже спрашивал. Похоже, проблемы с памятью начались. Понятное дело, со вчерашнего утра я практически не спал.
Слишком много навалилось. Башня, Кронос, звонки друзей и близких… Но сейчас, в безопасности, я мог расслабиться. Тем более, что от легкого покачивания и равномерных всплесков весла о воду меня еще больше клонило в сон.
А, к черту. Я прислонился головой к корме лодки и закрыл глаза. Заснул я мгновенно. Мне снилась мама. Не реальная, из прошлого мира. А Милена.
Милена Лекс.
Она сидела за столом в ресторане, разговаривала по мобильнику и весело смеялась. Над чем? Не знаю. Я уловил только слова «сын»… «правила»… «Кронос», и больше ничего. Мне хотелось позвать ее, предупредить, увести, но я не мог говорить или даже двигаться. Только смотреть.
Смотреть на собирающееся над головой тучи.
Бах!
— Господин Адриан, — разбудил меня хриплый голос Харон. — Просыпайтесь.
Я вздрогнул и открыл глаза. Шея потеряла чувствительность от долго лежания на деревяшке, а поясница затекла и нещадно болела. Я потянулся, чтобы разогнать кровь, и с трудом принял сидячее положение.
— Тяжелый… день? — поинтересовался Харон.
— Что-то вроде того, — зевнул я и огляделся по сторонам. — Мы еще не приехали?
Паромщик отрицательно покачал головой.
— Нет, еще… минут двадцать.
Я нахмурился.
— Тогда почему мы остановились?
— Моя обязанность… Предупредить, — прохрипел Харон, и в его голосе послышалось беспокойство. — Дальше… не любит смертных. Легко… Испугаться.
— Что, с той стороны расисты? — не понял я. — Живых не переносят из принципа? Так я вроде тихий малый, пикеты не устраиваю, голос не повышаю…
— Кхэ-кхэ-кхэ…
Через секунду до меня дошло, что перевозчик смеется.
— Нет… Юный… Господин. Я… говорю… про стража.
Стража?
На моих губах мелькнула усмешка. Кто бы сомневался. В Подземном мире не может быть так просто, верно? Иначе было бы не интересно.
 
Я размял кулаки.
— Ну что ж. И где твой страж? Далеко до него?
Снова хриплый смех из-под капюшона в ответ. Вот только сейчас перевозчик закинул весло себе на плечо и ткнул костлявым под ноги.