Месть со вкусом мяты (СИ)
- “Не, такую маму нам не надо. Им с Люси вполне хватит одной Аннарэн на двоих. Впрочем, обе выходят замуж, так что и в мамах нужда, как бы, отпадает”.
Так и стояли, он шептал ей всякую всячину на ухо, а она потихоньку начинала мандражировать, пока не объявили их сольный выход:
— Брачующаяся пара Виктор Горянович Кармесильев и Тамара Степановна Голикова! Просим вас пройти в зал регистрации!
Витор так и не отпускал Томку из объятий. И теперь, взяв за руку, почувствовал, что ручка-то трясётся! Ага, волнуется, малышка. Он чмокнул в щёку и шепнул:
— Том, не трясись так, я и сам боюсь,
Она скосила на него взгляд и засмеялась:
— Ну тебя, я не верю.
Но вот они переступили порог зала и встали на ковровую
дорожку. Рядом тут же материализовались свидетели. Сзади пристроились Томкины родители. А ещё дальше — любопытные коллеги, как Томкины, так и просто из офиса.
Тома подошла к столу и ей показалось, что отключилось у неё всё — и зрение, и слух, и всё остальное. Женщина что-то говорила, она кивала, но совершенно ничего не слышала. А, вот, Витя ручку суёт… И даже показал, где надо расписаться. Девушка поставила свою подпись и посмотрела на жениха. А он так улыбается ей… Божечки, неужели его можно было не полюбить? Вот Енка балда… Но всё! Отказалась — значит, всё! Теперь он её! И в подтверждение этого шеф взял её пальчики и надел на один из них восхитительное кольцо! И тут же сунул в руку другое, протянув свою руку. Вот! Точно, надо же надеть кольцо и ему. Тома справилась с этим довольно быстро, несмотря на мандраж. И тут он поцеловал её! М… так бы и стояла вечность… Как же он целуется, мама дорогая! Но их прервали на самом интересном месте:
— …разрешите объявить вас мужем и женой! Вот ваши паспорта.
Витюша забрал оба паспорта и положил в карман пиджака. Взял снова за руку и повёл на выход. А потом подхватил на руки и донёс до машины. Сзади завистливо завздыхали женщины, но на них шикнула Нина Петровна и они замолчали. Дальше кортеж доехал до ресторана. Они выбрали тот, где впервые встретились — “Метелицу”. Сегодня он был закрыт для всех.
— А что, пусть твои оторвутся по полной, — хмыкнул Горыныч. — Надолго запомнят зато.
Сам он не планировал здесь задерживаться более первых двух “горько”. Дальше их путь лежал в Калининград и по его коридору в замок. Вот визгу будет! Так-то она уже привыкла “переходить” туда-сюда, а тут — сразу к Люси и может устроить маленькое землетрясение местного значения. Пока шли, Горыныч немножко отстал и тут же к дочери подстроилась мать.
— И где ты такого мужика себе откопала? — услышал он и насторожился, вдруг спасать надо будет Томку.
— На работе, где же ещё. Он мой начальник, — Томка слегка напряглась. Рассказывать матери о нём не хотелось совсем.
— И почему твоя подруга-то не приехала? То не разлей вода, а тут и на свадьбу не приехала, — съехидничала маман.
Томка сжала губы. Говорить, что Енка тоже выходит замуж и они сейчас, совсем скоро, к ней поедут, она не собиралась. И мать продолжила:
— А где твоя любимая Анечка? Ты с детства ею бредила, — упрекнула она дочь.
Тома не успела ответить ничего. Между ними вклинился муж Витя и, ухватив жену за талию, повёл в зал, украшенный шариками, букетами и всякой всячиной. На ходу обернувшись к тёще, очень серьёзно сказал:
— После этих слов навряд ли Тамара будет вас любить больше. И уж встречи ваши я точно ограничу.
Мать фыркнула и отстала. Увидев бывшего мужа, пристроилась к нему.
Посоветовавшись с Ниной Петровной, они решили расправиться с букетом, который несколько помялся, пока ездили в ЗАГС. Не надо было его брать с собой. Надо было оставить в машине, но уж что теперь. Потенциальные невесты выстроились в рядок, и Томка кинула цветы через спину. Огого! Что там началось! Девушки кинулись его ловить, выбивая друг у дружки, две столкнулись лбами и полетели под ноги к остальным четырём… В общем, куча мала получилась очень даже весёленькая. А букет был растерзан на несколько частей и достался всем.
После того, как чуть не надорвали животы, глядя на это представление, жених с невестой хотели сразу и улизнуть, но бдительная Нина Петровна вернула их за стол. И началось:
— Счастья и деток вам, как звёзд на небе!
Услышав это пожелание, Тамуся аж подпрыгнула и прошипела:
— Чтоб вы сами столько нарожали! Мне и одного хватит за глаза…
— Чтоб хотелось и моглось!
— Ну, с этим мы спорить, надеюсь, не будем? — мурлыкнул котом Матроскиным на ухо Горыныч. Она подняла на него глаза, хитрые-прехитрые и послала воздушный поцелуй. Который тут же перешёл в разряд “горьких”. Гости принялись считать:
— Раа-аз! Дваа-аа! Три-ии! — на двадцати все сдулись и принялись за еду, а Горыныч, скосив на них глаза, определил, что никто на них не смотрит и сказал ей на ушко:
— Пора, нам пора ехать, мама Аня твоя ждёт нас.
Томка кивнула и они потихоньку улизнули. Секретарша только головой покачала, глядя на них. Тамара напоследок кинула через плечо взгляд на мать — ей усиленно подкладывал на тарелку салатик Павел Андреевич, свидетель, и она кокетливо посматривала на него. Вздохнув, девушка ухватила мужа за руку, и они через минуту исчезли прямо из фойе. Гардеробщик потом долго божился, что “видел своими глазами, как они растворились в каком-то зелёном кольце огня!” и что он не пил ни грамма! Но ему никто не поверил…
Они заранее договорились встретиться в аэропорту и поэтому Горыныч настроил портал на него. Велев Томе, как всегда в таких случаях, зажмуриться, он открыл портал и перенёсся с ней… в женский туалет. Ну, промазал, с кем не бывает. Когда они вышли вдвоём из кабинки, в туалете сначала установилась гробовая тишина, но потоо-ом! Что им в спину только не “летело”! Правда, словесно. Одна только умудрилась разглядеть на голове Томки фату и захохотала:
— Со свадьбы сбежали, понятно.
Что там потом ещё говорили и как обсуждали обалдевшую совсем молодёжь, они уже не слушали, выскочили наружу и, взявшись за руки, смеясь, рванули наверх.
— Пойдём в “Небо”, мы обычно там встречаемся, — сказал Виторус, и они поднялись в кафе. Парочка уже их дожидалась на обычном месте. Увидев друзей, замахали им и Гринг крикнул им так, что мальчик-официант чуть не выронил то, что нёс на соседний столик: — Витор, дружище! Тома! Идите сюда!
Тома сняла фату ещё при выходе из туалета, засунув её в карман пиджака Витюши, из которого она торчала теперь сиреневым шарфиком. Услышав зов, посмотрела и увидела маму Аню. Она тут же взвизгнула и бросилась к ней. Аннарэн поднялась навстречу. Они обнялись и Анни от всей души поздравила девушку с новым статусом жены. Неожиданно Томка заплакала. Анни растерялась:
— Томочка, зайка моя, что случилось? Неужели этот… этот… посмел тебя обидеть??? Да мы ему сейчас!
Но Тома помотала головой:
— Нет, нет, что ты! Это я от счастья! Что Витя со мной, ты с нами! Я и мечтать о таком не могла, — она всхлипнула. Виторус обнял её сзади и сделал Аннарэн большие глаза, типа, “потом объясню”. Она кивнула и, сев, потянула её за руку:
— Садись, Томочка. Мальчики, кофейку нам организуйте с пироженками.
— И с шоколадкой! — пискнула Тома. Она села рядом с мамой Аней и положила ей на плечо голову. — Я и правда, счастлива. Если честно, и не надеялась уже. Как проклятая какая была — не успею познакомиться, вроде, хороший, но как только познакомлю с мамой — всё, как отрезает. А тут… Твой муж мне его прям насильно всучил. И вот… Я его с ней и не знакомила до самой свадьбы. Когда сказала, что замуж выхожу, она аж подпрыгнула! А от вас обоих идёт такое тепло, я купаюсь в нём просто. С детства. Маман моя обижалась, но мне с ней было холодно. Понимаешь? — она посмотрела сбоку на Аннарэн.
— Понимаю, солнышко. Ну, бывает, что я могу сказать… видела это и говорила с ней, но она только о себе и думала. Поэтому и папа твой ушёл от вас, что замёрз рядом с ней. Увы… Я, кажется, поняла… Что-то было на свадьбе?