Месть со вкусом мяты (СИ)

Орки отправились на войну не куда бы то ни было, а к самим драконам. Впереди шли пленённые, в магических ошейниках послушания, вытаптывали и жгли деревни, а орки грабили и убивали. Поскольку впереди шли свои, драконы некоторое время отступали, жалели их, так как чувствовали свою вину. Но тут вмешались боги. Такое они стерпеть не могли. Орков вымели в одночасье на свою территорию и выставили щиты между всеми расами. Боги были разгневаны на них за то, что сами не решили вопрос, а переложили на других и в результате погибло очень много магических.
И вынесли вердикт:
До тех пор, пока не соберутся под сводами храма три пары из тех, кто был изгнан, и в одной паре будет кто-то из другой расы, но количество драконов останется равно шести, тогда проклятье будет снято. Когда такое событие случится, то в ознаменование этого над храмом взлетит золотой дракон.
— Как ты помнишь, с тех пор все стараются свои свадьбы отмечать по три пары сразу. Но так и не попали под пророчество. У вас много сходится и есть надежда, что именно вы снимете проклятье с драконов. Так что — свадьбам быть. Так и передай брату, графу Виторусу Горянович Лохикармэ-Силмэ и его другу барону Грингу Вуоретт-Свар Персиналю. Как раз через шесть дней будет большой праздник — открытие весенней Ярмарки, подготовка к лету. Какие одежды нужны будут, я передам с Алуном.
Граф Льёнанес-Сильмэ вышел потрясённый. Сказанное Жрецом не укладывалось в голове. Понимал, что говорить об этом нельзя никому, кроме Виторуса и Гринга. И пусть поторопятся, что такое пять дней для девушек! Ничего, пустое место, однозначно.
Но в душе осталось что-то то ли недосказанное, то ли недослушанное. Что стало с тем драконом, который оказался в цепях, в темнице? И почему он вообще на это пошёл, на такое преступление? И, опять же, куда делась несчастная дева-эльфийка?
Он в задумчивости сел в карету и велел ехать в парк. Доехав и всё так же ещё будучи в задумчивости, Петрус обошёл все известные места для детей, но своих там не нашёл. Отбросив рассеянность в сторону, обошёл второй раз, заглядывая уже и в другие места, которые для детей не совсем предназначены. Но и там их не было. Не зная, что делать — злиться или волноваться, неожиданно наткнулся на прогуливающуюся леди Эрлинду Хейна-Сирре, владелицу бюро по найму персонала для знатных особ, под ручку с какой-то ещё леди, ему незнакомой.
— Моё почтение, доброго дня, леди, — кивнул он обеим леди, приподняв шляпу.
— О, граф! Так приятно видеть вас в добром здравии, — замахала кокетливо огромным веером леди Эрлинда. — А почему вы один? Наверное, отдохнуть решили от своих деток, — она хихикнула. — Говорят, ваша новая гувернантка нашла-таки к ним ключик.
Он кивнул вежливо:
— Да, вы правы, с её приходом в замке стало намного интересней жить.
— Она красавица! — вдруг воскликнула женщина, а вторая дёрнула её за веер.
— Ну, а что? Это же правда, — недовольно отмахнулась от приятельницы и её намёков леди, — раз граф отпускает их с этой девушкой, значит, доверяет ей полностью, — и повернулась к графу, — если вы решили к ним присоединиться, то они пошли в ластен тало с двумя лордами. Одного я знаю, а второй неизвестен… странноватый немного, как не от мира сего!
— Вы их видели? Где, в “Дракончике”?
— Да, они…
— Благодарю, миледи, вы меня выручили! Всего хорошего! — он снова приподнял шляпу и рванул через кусты в сторону искомого заведения.
— Вам не кажется, леди Эрлинда, что вы слишком болтливы? — недовольно изогнула бровь попутчица, — пусть бы с нами ещё постоял, поговорил. Когда ещё с графом, холостяком, между прочим, можно было бы поговорить! У меня дочь не замужем.
— Навряд ли граф Льёнанес посмотрит на кого-то, — покачала головой леди Эрлинда. — Раз уж за столько лет не смог забыть свою первую жену, которая оказалась настолько ветренной, что бросила двоих детей на него, то, что говорить о вашей дочери, — с явным намёком пустила “шпильку” дама. И тут же предложила:
— А не прогуляться ли нам до этого ластен тало? Выпьем по стаканчику лимонада!
 
Приятельница тут же простила её выпад в сторону дочери и кивнула. Глаза у обеих заблестели в азартном предвкушении.
Они прошли под вывеской ластен тало и оказались внутри.
Дед Вуоретт Персиналь в окружении детей и леди шумно возник на пороге “Дракончика", сразу, с порога крикнув:
— Столик нам, да побольше!
Навстречу к ним поспешил хозяин заведения, господин Корнэклиф, с широкой улыбкой:
— Милорд! Какими судьбами? Вот уж не думал, что когда-то увижу вас здесь!
— Привет, Ол, дружище! Вот, встретил… — и тут же получил тычок острым пальцем в ребро, — …знакомую леди, да… с детками. Решил угостить лимонадом.
— А этот молодой лорд тоже с вами? — Ол Корнэклиф кивнул на озирающегося по сторонам Вову.
— Да, это мой новый работник, из провинции. Вот, таскаю за собой, показываю, что здесь и как.
“Работник” фыркнул и, насупившись, засунул руки в карманы.
— Присаживайтесь! Вот прекрасный столик для вашей компании, — господин Корнеклиф показал столик у окна и повёл их туда сам.
Дети рванули первыми и уселись у окна с двух сторон стола, Ена со стороны Мэйнарда, как самого озорного, старый Персиналь с ней рядом, а Красавчику Вове ничего не оставалось, как сесть с краю, со стороны Лониэллы. Заведение, на критичный взгляд Люсьены, было выдержано в старинном духе — всё из дерева — стены, столы, скамьи и стулья. Даже квадратная люстра была деревянной.
Дед тут же сделал заказ и для детей, и для внучки, и себя не забыл. Красавчик сидел, как на иголках, и грыз свой любимый мизинец. Они с утра мотаются по городу и ели только в имении барона на завтраке. А это было очень и очень давно.
Сначала принесли детям. Потом леди. Следом деду. И Вова остался с носом. Стол ломился от еды, но перед ним стоял только бокал с водой. Так паршиво он чувствовал себя даже не тогда, когда его арестовали и засунули в кутузку, а когда отец пришёл выкупать, собственной персоной встретив на выходе. Он никогда бы не поверил, что отец так может — когда приехали домой, отлупил его, как паршивого щенка, ремнём. И предупредил:
— Пикнешь хоть раз во время порки, отправлю обратно.
А мама, хоть и плакала, но не заступилась. И теперь было похоже именно на то, как будто его снова выпороли. Он сидел, вертел в руках бокал и вдруг почувствовал, что его кто-то тянет за рукав:
— Милорд…
Он глянул исподлобья и увидел, что девчонка протягивает ему своё пирожное:
— Угощайтесь. Наверное, наши были последними и вам не досталось.
Вова тут же замотал отрицательно головой:
— Спасибо… эээ… леди…
— Леди Лониэлла, — тут же представилась девочка.
— Да, леди… Лони…элла. Я не ем сладкое. Так что, ешьте сами, — буркнул в ответ и отвернулся. И увидел, как несут ещё поднос. Для него. Он густо покраснел, а барон насмешливо глянул на парня.
Горка мяса, салат, что-то в виде гарнира, но что именно, он ещё не понял. И пирожное. Красавчик быстро осмотрел тарелки “девочек” — у обеих они есть? У майоровой дочки не было, и он тут же предложил ей:
— Леди, у вас нет пирожного, а я не ем сладкое. Может, возьмёте?
— Мне нельзя, — фыркнула Люсьена, — кушай. Тебе глюкоза точно не помешает… для мозгов.
Милорд зарокотал, как бульдозер на холостом ходу, при этом сотрясая стол.
— Вся в Мелисанту! — и повернулся к Люсьене, — Мелисанта — твоя бабушка.
— Ааа… Понятно, — девушка, чтобы не развивать эту тему, стала разглядывать детей и как они едят. Потом вспомнила, о чём планировала поговорить, и снова повернулась к нему.
— Милорд… Вам не знакомо такое имя — Туалли Мансикк?
— Как не знакомо. Не скажу, что мы близкие друзья — они живут в горах. Говорят, что бросили здесь когда-то всё движимое и недвижимое и уехали в старый дом, принадлежавший ещё его прадеду. А что?
— А что вы о них знаете ещё?
Барон нахмурил брови и задумался.