Месть со вкусом мяты (СИ)

— Спасибо, ваше сиятельство. Они классные! Главное, красные. Ой, прям, стихами заговорила с вами. По поводу мамы — она никогда не била, не пинала, разве что полотенцем. Но подзатыльник прилетал, за гадкие слова. Ладно, куда, к вам или ко мне? А что это у вас такое в пакетике? Может, тоже мне? — глаза заблестели любопытством.
— Да, это тоже вам, обещанные карты. Тут три колоды. Я взял три разных направления. Не знал, на чём сделать выбор. Вот, выбирайте сами.
— О, как интересно! Пошли же скорей, я их посмотрю! — она схватила его за руку и потащила вниз по лестнице. Ей вдруг захотелось вывихнуть ногу… так, слегонца. Так было приятно заехать в спальню на руках у графа! Один раз она уже “въезжала”, но, увы, не помнила этого.
Они, хоть и быстро спустились, но без травм с обоих сторон. Енка фыркнула про себя — “ну, не дура ли?” и они вошли к ней в апартаменты. Усевшись за столик, Петрус развернул пакет и выложил карты на стол.
— Вот эти, просто игральные, — объяснял он. — На них картинки полу-детские, с цветочками и зверушками. А эти — магические.
— Я же не маг, что я в них пойму? Даже не представляю, как с ними “общаться”.
— Ничего, посмотрите, может, и разберётесь. А эти — гадальные, как вы и хотели. — Я хотел? Я даже не заикалась о таких. Это вы решили. Я только просила игральные с детьми в “дурачка” перекинуться, в “ведьму” и “пьяницу”. Ну да ладно, посмотрю, может, вспомню, как мы с девчонками в школе развлекались гаданиями. Вот у подружки маман гадала — класс!
Как-то отправили Томку в дом отдыха с бабулей, а я пришла навестить её маму Веру и она раскинула карты на них, как они там отдыхают, сидит и ругается: “Эта вертихвостка себе и там нашла, среди престарелых инвалидов, кавалера! Что за дочь у меня!” Ну, Тамуся приехала, и я её спрашиваю, что за старичок с ней под ручку разгуливал, а она глаза вытаращила и спрашивает: “ Откуда знаешь? Я там встретила своего папашу, вот мы и болтали всякое”.
Тётя Вера с ним развелась когда-то, Томке было всего пять, что ли. Но приходил на все дни рождения с подарками. И на Новый год… — Ена вдруг загрустила. — А у меня его и не было никогда. Совсем. Сколько ни спрашивала у мамы, так и не ответила ни разу. Обмолвилась как-то, правда, что пришлось ей бежать со мной без оглядки, чтобы спастись. Наверное, тот ещё засранец был.
Она уже вытащила колоду магических карт и веером рассыпала перед собой, разглядывая картинки. Вдруг кавалер со шпагой низко ей поклонился, и она вскрикнула от удивления:
— Ой! Он живой? Или мне мерещится?
— Да, мне лавочник обещал, что они будут живые, — подтвердил граф. Ему стало обидно за девушку — что за отец у неё такой, что бежать даже пришлось от него?
— М… как интересно… Малыш, — граф вздрогнул, — но она смотрела на кавалера с карты, — как тебя зовут? — “малыш” заулыбался и показал руками, как будто раскидывает карты, — что, узнаю только во время пасьянса? — он закивал и девушка быстро начала тасовать карты. — Сейчас посмотрим, что к чему. Они не похожи, конечно, на наши, но, думаю, смысл пойму быстро.
Карты замелькали по столу, выстраиваясь в ряды. Она закрывала одни, открывала другие, переворачивала наружу третьи, отложив кавалера в сторону и, наконец, остановившись, погрозила ему пальцем:
— Всё ты наврал, где имя? — но тот только расхохотался и повернулся к ней спиной.
— Что вы тут нагадали? — сгорая от любопытства, поинтересовался граф. — Да сама не знаю. Не поняла ещё. Так, поразвлекалась немножко. А не хотите сыграть в карты?
— Можно, — кивнул граф. Он любил иногда перекинуться в карты с друзьями. — Во что будем играть?
— Не знаю, сейчас гляну, похожи они на наши или нет. А то тогда только в вашу какую-нибудь.
Карты были высыпаны на стол, и девушка их разглядывала с любопытством первооткрывателя.
— Красивые картинки. Это что? Или, наверное, кто?
— Это дракон, это эльф, это лев, это ибикор, каждого по 6 штук. Пять основных, один запасной. Вот эти цыплятки — самые младшие. Их двенадцать.
- Ничего себе, цыплятки… И два запасных?
 
— Да, — кивнул он, — угадали.
— Не сложно подсчитать… А ибикор — прослушала, кто это?
— Да вот, птица с клювом огромным и разноцветными перьями.
— На нашего тукана похож.
— Вполне возможно. А у вас он какой — хищный?
— Да, вроде, нет.
— А у нас хищный. Как говорится: “Не верь красивому оперению”, - с некоей горечью пробормотал он. Ена покосилась на него и не стала развивать эту тему. Решила, что ему расслабиться не помешает, очень уж напряжён всегда.
— Ну, что играем? — бодренько воскликнула она, потыкав в раскиданные карты.
— Ну, давайте, коли хотите, — он хмыкнул. — Только у нас, если не на деньги, то на желания играют.
— Например? — осторожно спросила девушка.
— Да разные. Можно сбегать на кухню, и съесть что-то в одиночку, хоть целую курицу…
— У нас так в фанты играют, — облегчённо выдохнула она.
— …можно и что-то более интересное загадать.
— Да что я из вас должна всё клещами вытаскивать! Озвучьте уж весь список, пжалста.
— Ну… нет, я не буду это говорить. Мы играем на совершенно невинные желания.
— Заметьте, вы это сами сказали…типа, слово дали, — погрозила ему пальцем.
Он объяснил, что за чем ходит, какие главные, какие кого бьют, кто может какую карту забрать и в каком случае, и они начали играть.
Если вначале Енка играла ещё осторожно, боясь провокации с его стороны, то, после двух лёгких выигрышей, вошла в азарт и, проходивший мимо Треик обалдел от криков, раздававшихся из спальни леди гувернантки:
— Ннна! Получи! А вот так? Ща ты у меня сбегаешь на кухню за пирожком! Что? Фу, жалкая подача… Я её легко возьму драконом.
И вдруг голос его сиятельства:
— А мы вас вот так! Что, съели, леди Йена? Теперь вам выполнять мои желания! — граф даже в азарте не изменял своим привычкам и этикету — на ”вы” и “леди” были неизменны. Леди фыркнула недовольно:
— Подумаешь, один раз выиграл… Не считается. Ладно, озвучьте уже своё желание.
Дальше Треик не рискнул подслушивать, на цыпочках, по стеночке, убрался в свою комнату. Ах, как ему хотелось подслушать дальше! А лучше — подсмотреть… Но он боялся, что граф его обнаружит и тогда придётся бедолаге с “чёрной” меткой искать себе другого хозяина. Льёнанес-Сильме тем временем придумывал ей задание. Он уже три раза бегал на кухню то за солью, то за водичкой с мятой, то вытирал пыль под столом. Чем бы отомстить? Что бы придумать? Но в голове вертелось только одно — поцеловать… прижать к себе… вдохнуть запах волос… И чем дольше он молча смотрел на неё, тем сильнее Енка начинала нервничать. Что за зараза, этот граф! С тем, Горынычем, всё было ясно — пришёл, увидел, застолбил, а этот только смотрит и молчит, как рыба об лёд, но внутри всё гореть начинает… Она первой не выдержала, вскочила, рассыпав карты, и заявила, съехав на фальцет:
— Долго думаете, вашество, лимит исчерпан. Да и поздно уже. Мы, кажется, увлеклись, время к утру ближе, — и указала на дверь. Он вскочил, зацепил ногой за ножку стула и, чуть не свалившись, откланялся, как и положено, но, уже выходя за дверь, повернулся и, просверлив девушку своим взглядом, заявил со значением:
— Карточный долг… долг чести. Так что — он остаётся за вами. Я придумаю обязательно…
— Ну, знаете… — но не успела возмутиться — дверь закрылась и последнее слово осталось за ним. — Долг, долг… — вспомнила фильм-сказку и фыркнула: — должоооок! — и подняла палец.
Разозлившись больше на себя, чем на мужчину, быстро скинув верхнюю одежду, так в стрингах и мизерном бюстике и выскочила в бассейн. Нырнув с бортика в воду, она долго плавала, успокаивая нервишки.
— Чтоб этого графа… Да что он возомнил… Ну, я ему устрою… Да меня и Горыныч так не злил… Стоп! — она остановилась, замерев у бортика. — Я поняла… Он специально меня провоцирует. Чего хочет? Чтобы я влюбилась? Так нет! На-ка, выкуси! Не дождёшься… — она показала фигу, повернувшись в другой конец бассейна и так и застыла, потому что там у бортика, наверху, с полотенцем на плече стоял граф… Она взвизгнула и быстрее лани запрыгнула наверх. Юркнув в комнату, игнорируя душевую, захлопнула дверь и стояла, прижавшись к ней спиной. Сердце готово было выпрыгнуть. Представив ситуацию снова с самого начала, Енка начала смеяться. Так и забралась в кровать, похихикивая.