Колхозное строительство 5 (СИ)

Загадку вспомнил. Что такое зерно, прошедшее огонь, воду и медные трубы? Самогон.
— Марсель, рассказать тебе анекдот?
— Давайте, — и ручку взял. Записывать будет?
— Маленький мальчик, вернувшись из деревни в город, заявляет родителям:
«Мама и папа! Это неправда, что корова даёт молоко. Его из неё вытягивают силой.»
— Не смешно. 
— Почему? 
— Это вы на меня намекаете, чтобы опытом делился.
— Вот к Герою тебя представлю в следующем году. Не подведи. Там ведь в характеристике нужно будет написать про наставничество.
— Эх, опять к нам едет ревизор.
— Знаешь, товарищ Председатель, что Уинстон Черчилль сказал перед смертью?
— «Собаке — собачья смерть»?
— Нет. Он сказал: «Я думал, что умру от старости. Но когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха.»
— Не воскресим, но попереворачиваем.
— Сам хочу.
Приехала в Москву французская делегация во главе с министром сельского хозяйства Пьером Рабулье. Пётр встречает. Рядом — Гагарин и Будённый, и оба в военном. Один — генерал, другой — маршал, и все в орденах, аж позвякивают. Повозили делегацию по совхозам, по колхозам и прочим сельхозам — ну в смысле станций всяких семеноводческих. Потом отвезли в гостиницу «Метрополь» и фуршет устроили. Назюзюкались все, и дёрнуло Петра спросить товарища Рабулье:
— А чег-го эт-то вы в СССР про сссельссское хозз-зяйствво узнатть хотт-титте, тёззка?
Пьер икнул и говорит на русском без акцента:
— Мы перенимаем опыт работы в сельском хозяйстве.
— У насс? В сельссском хозяйсстве?!!
— Да! Дорогой тёзка! Нам о такой организации дела можно только мечтать. Совхоз и колхоз — это просто фантастика! Шефская помощь — это грандиозно!!! Пашут землю солдаты, пропалывают рабочие, убирают урожай студенты, сортируют профессора, аспиранты, доценты. И все — бесплатно. Продав продукцию, директор совхоза тратит деньги неизвестно на что, а потом говорит: «7 миллионов убытков». Фантастика! И ему их дают.
— Списсывааютт!
— Да! Святая Магдалина! Нам такое и не снилось! Помогите. Научите.
— Пётр Миронович! Опять вы кричите во сне. «Помогите?» Что-то случилось?
— Всё нормально, Юра, переутомился. Хрень разная снится. Скоро прилетим?
— Уже на снижение пошли.
— Ну, слава Святой Магдалине! — Не подводятся итоги в сельском хозяйстве. Не к добру.
Событие пятьдесят второе
— А мы продолжаем наш "Огонёк" и подходим к столику с молодым комбайнёром Талгатом Такойтовичем. Скажите, как вам удалось намолотить 100 тысяч тонн зерна на картофельном поле?
Октябрь месяц, и жара. Как люди марафон побегут? Хоть бы чуть попрохладнее.
И только это сказал… Ну, в смысле, подумал… Про себя сказал, как солнце исчезло, и ливанул дождь. Прошло-то меньше минуты — только с трапа спустился. Вернее, спустил сумки Маши и Тани. Пролез, толкаясь со спортсменами, обратно, уже за своей сумкой, вышел снова на трап — а тут дождь. Оперативненько желания сбываются. 
— Пётр Миронович! — мужик незнакомый машет. Подошли. 
— Пётр Миронович, вот за вами прислали персональный автомобиль. 
Твою ж. Мечта Брежнева! Cadillac Eldorado красно-малинового цвета. Кабриолет. Одетый в мундир с кучей золота товарищ пытается поднять верх — и чего-то там заело. А ливень как из ведра. Ай, как замечательно! Мужик зонтик раскрыл, пытается его над Петром держать. Только товарищ метр с кепкой, а Пётр — почти метр восемьдесят, и тому приходится и руку вытянуть, и встать чуть не вплотную. 
— Над девочками держите. Всё равно уже промокли. 
Вся делегация дружно садится в автобусы. Много автобусов — пять штук целых. Плюс, сбоку ещё одна машина из недешёвых маячит — Volkswagen Transporter. 
— Это за кем? — мотнул головой.
— Это охрана. В Мехико неспокойно. 
— Ну, кабриолет теперь мокрый, может, в «фольксвагене» поедем. А кто прислал? 
— Президент Мексики Густаво Диас Ордас. Он ждёт у себя в резиденции.
— И как я поеду туда, мокрый насквозь?
— Это официальное приглашение. Нельзя отказаться, — Мужичок посинел или позеленел. Дождь не тёплый совсем. 
 
— А вы кто? — вот не было печали!
— Советник посольства Кузьмин Иван Андреевич. Меня наш посол Геннадий Иванович Фомин за вами отправил. Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Мексике.
— Язык знаете?
— Конечно.
— Переговорите с охраной в «фольксвагене». А девочек куда?
— С вами. Президент очень хотел пообщаться с Машей.
— И что ж, мы мокрые будем? Международный скандал! — фыркнула Вика.
— А я что могу? Погодой управлять не обучен, — пошёл к микроавтобусу, гордо чеканя шаг. Под проливным дождём. 
— Опять песни заставят петь, — фыркнула Таня.
— Конечно. Никто и не сомневался. Следующим самолётом весь ансамбль «Крылья Родины» летит. И вправду ведь неспокойно у них. Тут революция настоящая, уличные бои. Меня Громыко перед отлётом просветил. 
— Пётр Миронович! Девочки! Пройдёмте в машину, — вернулся советник Кузьмин.
Из машины вылезли под дождь четверо полицейских. Форма прикольная: огромные фуражки с высокой тульёй и здоровенной кокардой в виде мохнатой звезды. Пётр сначала даже глаза протёр — думал, что еврейская шестиконечная. Потом лучи посчитал — нет, семь. Товарищи залезли в поливаемый дождём «кадиллак» и уселись в нём один на другом. Здоровенькие все, с автоматами американскими. 
Приехали. Президентский дворец в Мехико — это такая хреновина, что и не описать. Даже в целом произведении. Три с половиной этажа. Первый — низкий, с маленькими окошечками-бойницами. Потом этаж нормальных человеческих окон. Следующий, как в тюрьмах: окна забраны железными (блин, как это называется?) «намордниками». Выкрашены они в бордовый цвет. Последний этаж — снова с изыском: окна сверху полукруглые. Ну и ладно бы — но дело даже не в окнах. Удивителен сам дворец — это длиннющая стена с несколькими декорированными орнаментом входами. Необычно, но красиво. 
И вообще, пока ехали по улицам мексиканской столицы, Пётр, как и в первое посещение, удивлялся. У нас где-то подспудно, в мозгу, наверное, из-за фильма «Великолепная семёрка», Мексика ассоциируется с разрухой и бандитами на лошадях. Нет, конная полиция по городу катается. Лошади все гнедые, высокие. Пусть катаются. А вот Мехико — это современный город с высотными зданиями, чистый, с ровным чёрным асфальтом, безо всяких ям. Никаких трущоб и развалин не видно. Может, где-то и есть, на окраинах? И регулярно по дороге попадаются огромные соборы. Это величественные бесподобные дворцы. Едешь по улице, и вдруг из-за деревьев с подстриженными в кубик кронами выплывает Catedral Metropolitana de la Asunción de la Santísima Virgen María a los cielos (Кафедральный собор Успения Пресвятой Богородицы). Сказка и фантастика. 
Солдаты на входе топнули ногами, и мокрые Тишковы в сопровождении не менее мокрого советника посольства предстали перед сухим президентом Мексики Густаво Диасом Ордасом. Маленький очкастый негритёнок преклонного возраста. Ну, может, не совсем негритёнок, но кто-то кого-то с африканской кровью смешивал. Метис. Или как называют гибрид негра и индейца? Ага! Мы знаем! ВСЕ русские знают! Это наш национальный вид спорта. Самбо. А вот если эту самбу положить рядом снова с индианкой, то опять знакомое слово получится. Хотя, почему рядом? Поближе надо. Получится КАБРА. Ну, в смысле чупакабра. Чупакабр страшными рисуют — Густаво был не исключением. А ещё индейцы носами трутся. Нет, это будет перебор. Взасос с Брежневым — хрен с ним, но носами тереться с этой каброй…
Не пришлось. Пожали руки, обнялись. А вот девочек президент полез целовать. Чупакабр рисуют с длиннющим языком — а у Ордаса какой? Не узнал. Чмокнул обеих в лоб. Язык не высовывая. 
 
Президент делал вид, что русские совершенно сухие, а на мрамор пола так и капали капельки. Хорошо ещё, в движении, а то бы лужи натекли. Неудобно. 
— Ты чего в Мексике делал?