Любовь в объективе (СИ)

Сразу после разговора с Эвелиной начал искать в интернете хороших психологов. В конце концов нужно было разобраться, что вообще со мной происходит. Все эти изменения — это хорошо, но вопрос в том, какой я на самом деле. Нельзя же переть против себя, если вдруг окажется, что моё нынешнее поведение — это результат какого-нибудь грёбаного шока или типа того. Так ведь и сойти с ума не трудно. Короче, настал тот день, когда специалист был просто необходим.
Начал искать хорошего психолога…
Поиски вёл недолго — наткнувшись на первую анкету, на которой было больше всего положительных отзывов, перешёл на личный сайт, отыскал номер и набрал. На том конце сообщили, что ближайший приём возможен только через месяц. Я присвистнул и сбросил звонок.
Стабильное занятие на следующий час было найдено…
Я обзванивал одного специалиста за другим, зачастую общаясь с секретаршами, пока на звонке двадцатом вдруг не сорвался и не наорал на девушку.
— Как же вы задолбали! А если мне сейчас помощь нужна?! Что за дерьмо! Я может вот-вот сдохну! Может с крыши сброситься хочу! А у вас всё уже до следующие жизни расписано! Мне-то что с этим делать?! Вы уже двадцатый человек, которому я звоню насчёт сраной записи?! Что! Мне! Делать?!
Тишина в трубке.
Слышу, как девушка нервно сглатывает.
— Если вы хотите сброситься с крыши, попробуйте позвонить в службу спасения. Они занимаются этими вопросами.
Вот тут у меня пригорело уже не на шутку.
— Ты вообще адекватная? Или может тебе самой психолог нужен?! Может тебе вообще в псих больницу надо?! Ты вообще башкой думаешь, когда говоришь такое людям, которые хотят записать на приём к психологу?!
Затыкаюсь. Замираю. Смотрю в одну точку. Сглатываю. Понимаю, что со мной что-то не то. Понимаю, что я сорвался. Нет, до этого я не понимал. Но вот теперь до меня начинает доходить, что вернулся старый я.
Я сбрасываю звонок, спокойно откладываю телефон и продолжаю смотреть в точку. Сглатываю ещё раз, кидаю взгляд на телефон, думаю, стоит ли его поднимать, поднимаю и набираю Эвелине.
— Да, Кристоф, — говорит она. В её голосе я слышу нежность. То, чего мне явно не хватало всю жизнь.
— У меня проблемы, — признаюсь я.
— Какие? — ей действительно интересно.
— Я сорвался.
— Сорвался? — не понимает.
— Психанул. Думал, что больше не буду психовать, но психанул, наорал на девушку.
— Зачем? — она всё ещё не отступает. Хочет знать причину. Точно святая. Я бы уже послал себя после таких слов.
— Пытался записаться к психологу, но у всех запись на ближайший приём только через месяц. Вот и сорвался, когда мне сказали то же самое на двадцатый раз.
— Кристоф… я… я не знаю, что сказать.
— Скажи, что приедешь.
— Что?
— Приезжай, пожалуйста, ко мне.
— Что это значит, Кристоф?
— Хочу видеть тебя. Мне кажется… Кажется, что… вся эта херня… вся эта кома… я схожу с ума. Понимаешь? Мне кажется… Кажется, что я люблю тебя…
Слышу, как она начинает кашлять. Чёрт… Зачем я только сказал это?! Что, не мог удержать язык за зубами? Какой-то сраный сон и ты поплыл? Поплыл, как девка?
Хотя…
Какой-то сон, говоришь? Да, конечно, подумаешь! Полугодовалый сон! Да и дело не во сне даже. Я ещё с того случая у клуба понял, что что-то со мной не так, когда она рядом. Сейчас это просто накопилось… Сейчас я довёл до такого состояния, что больше не могу думать ни о чём и ни о ком, кроме неё… Ещё и мозг подкинул проблем, транслируя в коме счастливую семейную жизнь. Не мог показывать мне мультики про то, как я бухаю и живу счастливой жизнью?! Дерьмо! Это такая дурость! Зачем я вообще это делаю? Может будет проще, если я стану таким же, каким был до этого? Да! Точно! Почему бы и нет!
— Кристоф… — наконец доносится из динамика. — Я даже не знаю, что сказать… Ты… ты тоже мне нравишься, но ведь это… это слишком быстро. Это так не делается, понимаешь?
— Ага, — говорю я.
А сам про себя думаю, что она точно обидится на такой сухой ответ. Я ещё так мерзко произнёс, типа: ага. Как будто она тут никто. Как будто я не схожу с ума от её запаха, её голубых глаз и её пышных волос. Ага… блин.
 
— Что?
Ну вот… точно обиделась. Но ничего. Раз уж начал, нужно продолжать гнуть свою линию.
— Я говорю…
Я говорю что? Говорю, что да, поспешил, да и вообще это всё шутка была. Я говорю всё это таким тоном, чтобы она поняла — старый Кристоф вернулся. Только вот говорю я это всё не вслух, а внутри своей башки, которая скора сведёт меня с ума.
— Кристоф, всё хорошо? — спрашивает она.
Так прекрасно, что я сейчас собственный язык от счастья сожру, лишь бы не говорить ей ничего плохого. Ничего, что может обидеть её.
— Я… — ох чёрт! Как же это трудно! — Я говорю, что… — прикрываю микрофон и дышу так, что из ноздрей вот-вот пойдёт пар. Сжимаю челюсть. Закрываю глаза. Убираю руку от микрофона, подношу телефон к уху и говорю:
— Без тебя разберусь. Поняла?!
Говорю, и тут же сбрасываю звонок. Молодец! Решил проблему.
Откидываюсь на спинку, расслабляюсь и вдруг понимаю: а дальше-то что? Я же теперь, вроде как, не пью? Молодец, мать твою! Решил проблему!
  
Глава 35
 
Эвелина.
Мы в Европе. Это последняя запланированная пресс-конференция. Фильм уже вышел в прокат в большинстве стран и собрал неплохую прибыль. Майк говорит, что пока рано радоваться успеху, всё будет известно через пару дней. Но всё же оценки критиков хороши, а прибыли высоки. После сегодняшнего дня все наш контракт со студией будет официально выполнен и закончит своё действие.
Смотрю на Майка. Он кивает и взглядом провожает на сцену. Весь актёрский состав заходит в большущую аудиторию, на сцене — длинный стол с микрофонами и табличками, как будто мы на съезде каких-то политиков. Приехали решать важные вопросы мировой политики. Сзади выстроены декорации с заглавной эмблемой фильма, несколько плакатов по бокам. Люди в зале, только завидев нас, начинают хлопать. Мы рассаживаемся по местам. Кто-то сначала теряется — не может найти табличку со своим именем, но организаторы быстро помогают. Мне приходится сесть в середине стола, прямо рядом с Кристофом. Если честно, после нашего последнего разговора желания сидеть с ним рядом не так уж и много. Майку я не стала говорить о том, что вытворил Кристоф — его ответ мне и так известен. Что-то вроде: «я же говорил». Но я до последнего не верю, что Кристоф мог так просто нагрубить. Нет… он конечно мог, но… не знаю…
Продюсер пододвигает микрофон ближе и обращается к собравшимся в зале.
— Уважаемые, прошу, соблюдайте тишину. Все хотят задать вопросы, и мы постараемся ответить на большую часть из них. Но это не значит, что нужно перебивать друг друга и пытаться заткнуть соседа.
Такое ощущение, что он учитель, а перед ним ученики. А мы тут так, просто для декора.
Я пытаюсь незаметно пододвинуться к Кристофу.
— Что это было? — шепчу я. — Почему ты не общаешься со мной уже несколько недель. Решил отомстить мне? Или что?
Он действительно не общается с тех пор, как нагрубил мне. Всё то время, что мы летаем по разным странам и даём интервью насчёт фильма — вместе или по-отдельности, Кристоф будто бы избегает меня. Я не лезла. Старалась не доставать его вопросами. Думала, это пройдёт. Но теперь мне кажется, что ничего не пройдёт. Как минимум, я хочу знать, что происходит.
На поставленный вопрос Кристоф не отвечает. Он смотрит на меня, хмурит брови, делает вид, будто я спрашиваю какую-то ерунду.
Ну уж нет, Ламбер, теперь так просто не отделаешься. Слишком уж долго я ждала.
— Кристоф! — пытаюсь надавить я, чем привлекаю к себе внимание Продюсера. Тот недовольно таращиться в мою сторону. Я аккуратно отодвигаюсь от Ламбера, недовольная таким результатом.
Конференция проходит в спокойном режиме. Актёры отвечают на вопросы, хотя большинство людей хотят задать вопрос именно нам с Кристофом. Если вопрос оказывается слишком провокационным, продюсер вмешивается и отказывается от ответа, вместо нас. Большая часть ответов и вовсе диктуется через наушник, хитро спрятанный в ухе. Если суфлёр позволяет ответить самостоятельно, он так и говорит: «отвечайте по желанию». Если нет — диктует полный ответ.