Наложница Ночного замка (СИ)
— Узнаю вкус и запах масла на твоей коже, — произносит ровно он, и тут же будто закрывается от меня. Все прошлые эмоции исчезают с лица, и вот он, снова вернулся ворон-свинья, — кажется, им любит пользоваться наш демонический лорд.
Лорд отстраняется, убирает руки с кровати и выпрямляется.
А меня охватывает раздражение.
Я сажусь, возвращая платье обратно и закрывая грудь и плечи.
— Интересно, откуда ты знаешь вкус? — ехидно интересуюсь я, потому что обида неприятно ворочается внутри, — облизывал его?
Слышу тихий фырк.
— Я оборотень, Александра, — отвечает он, будто это что-то мне объяснило.
— Нет резона обижаться, лорд, на то, что на мне запах демона, — я запихиваю ноги в туфли и встаю с кровати, — понятно, что я здесь не для того, чтобы любоваться замком. И я не виновата в вашей обоюдной неприязни.
Он смотрит задумчиво в окно, куда-то в темноту.
— Демон не вызывает во мне ровно никаких чувств, — произносит внезапно ворон, — и его нападение сегодня не разозлило меня. Они все вспыльчивые. Приходится иногда отпускать тьму, чтобы контролировать другие свои желания, — ворон пожимает плечами, — сегодня он потерял много сил. Очень много. Просто невероятно, что замок отобрал у него все, что он выпустил на нас с Малком.
У меня вырывается раздраженный вздох. Если эта непонятная ворона продолжит держать таинственное лицо и говорить полузагадками, я точно ему перья выщипаю.
— Слушай, лорд, — как можно мягче произношу, хотя сарказм все равно умудряется просочиться в мои интонации, — если уж ты решили блюсти целибат сегодня, может, хотя бы расскажешь, на что пытаешься мне весь вечер намекнуть?!
Часть 28
— Целибат, — передразнивает он, —не стану тебя трогать, Александра. Хотя удержаться сложно, — на лице появляется намек на улыбку.
— Не трогай. Разрешаю, — пожимаю я плечами, — только будь конкретнее в своих желаниях. То хочешь, то не хочешь.
— Не хочу видеть, как женщина, с которой я провел бы много ночей, погибнет, — палец касается моих ключиц и медленно ведет вниз теплую дорожку из приятных мурашек, — твой свет, Александра… ключ к нашей свободе. Но замок стал сильнее, — пальцы скользят по обнаженной руке, пока лорд говорит задумчиво, — ты знаешь, что ему нужна хозяйка. Знаешь, для чего?
— Нет, — тихо говорю я.
— Чтобы объединить всех лордов, как та девушка объединила их в круг силы. Мы связаны узами со всеми своими подданными. И нужны замку, такими, как сейчас, а не пустыми оболочками, лишенными тьмы, которых разве что на крышу посадить можно. Нет. Ему нужно наше подчинение. Чтобы отравить своей проклятой тьмой всех детей ночи.
— Вы обманывали меня, что можно снять проклятие? — мне хочется отбросить руку ворона, несмотря на приятные ощущения, которые она дарит, потому что злость горячим комом ворочается в груди, — поэтому ты так отвратительно со мной обращался, чтобы я ушла? И Кристиан?
—Нет, можно, — огоньки в глазах лорда вспыхивают чуть сильнее, когда он очерчивает подушечками пальцев вырез платья, — мы можем пойти против воли замка и попытаться очистить его тьму от проклятия. Но если ты не справишься с ритуалом, или что-то пойдет не так, как мы ожидаем — то нас ждет судьба не лучше горгулий на крыше.
— И как я могу справиться? — я, все- таки, беру его за запястье и убираю руку. У нас тут серьезные разговоры.
— Если пропустить через тебя силу замка, — взгляд лорда скользит как-то жадно по моему телу, будто оценивая, сколько же оно может через себя пропустить… сил замка, — то твой свет сможет разрушить проклятие в ней..., — задумчиво заканчивает он и добавляет:
— Но человеческое тело такое количество дикой тьмы отравит, и ты состаришься. А потом вообще рассыплешься. Замок безмозглый, и когда девушки пытались уйти или делали что-то не так, он пытался подчинить их, но они просто старели.
— Небо... надеюсь, он сейчас нас не слышит.
— Вряд ли. Как только ты погибнешь при ритуале, он вольет проклятие в нас. Будь ты бессмертной, или умей восстанавливаться, и, может, все удалось бы, — со смешком произносит ворон, — можешь сходить к Кристиану и попроситься служить ему вечность, подставив свою нежную шейку. Останешься человеком, бессмертным до тех пор, пока он живет. Но вряд ли он согласится. Ему придется щедро делиться своей силой, латая тебя, и это ослабит его, в первую очередь, и его подданных.
— Сразу сказать нельзя было? — тихо интересуюсь я, чувствуя, что все в голове, наконец, становится по полочкам. Впервые.
— А смысл? — ворон изгибает бровь, — кто захочет рисковать, кроме Рейнара и демона, у которых безрассудство в крови?
— Я. Вряд ли я сейчас уйду, согласившись немножко разозлить замок и постареть, даже не попытавшись что-нибудь сделать. Пойду поговорю с Кристианом…
— Он тебя пошлет ко всем демонам, Александра.
— Тогда для начала расправлюсь с тобой, — я окидываю взглядом оборотня, у которого на лице расцветает ирония, — если Кристиан останется один, кто не согласился быть со мной, то сомнения начнут грызть его душу. Раздевайся. Я готова создавать как его… этот самый магический круг.
Губы ворона трогает широкая ухмылка, и он запрокидывает голову коротко хохотнув.
— Прекрасно, Александра. Нам придется сделать это много раз, чтобы укрепить связь между нами. Ты не устанешь? Все-таки, нас шестеро. Да и Эш сейчас не в лучшей форме.
— Расписание сделаю, лорд, — мило улыбаюсь я ему.
Он замолкает, чуть сузив глаза и внимательно рассматривает меня.
— Что-то мне подсказывает, что ты немного издеваешься, женщина.
— Естественно издеваюсь, ворон. Обманули , а теперь трясетесь за себя, предлагая мне постареть и уйти из замка ни с чем, — я фыркаю, огибая оборотня, который провожает меня взглядом, и иду в сторону ванной комнаты, — вы не избавитесь от меня так просто. Я заставлю вас объединиться. А сейчас я в ванну, — я хватаюсь за ручку двери, даря лорду многозначительный взгляд, — смывать с себя, мм… масло, которое тебя так бесит. Можешь сбежать. Тогда я пойду к Кристиану. Или к Малку. Останешься единственный без сладкого.
И, еще раз фыркнув на его саркастично приподнятую бровь, я исчезаю за дверью ванной, прикрывая ее.
Часть 29
Когда раздеваюсь перед большой бадьей с водой, то действительно чувствую, что вся одежда и вся я пропиталась запахом этого масла. Провожу по коже пальцами, удивляясь, насколько она бархатная и гладкая. Едва ли не мерцает.
Хоть действительно иди и соблазняй сразу всех.
Все же, залезаю в воду, и пытаюсь оттереть этот запах с себя. Мыло, которое я взяла, пахнет травами. Однако, даже оно не может смыть все масло до конца. Сколько не три — все равно остается тонкий и почти незаметный сладкий шлейф.
Вода расслабляет меня, и я едва не засыпаю. Поэтому быстро смыв с себя пену, вылезаю из бадьи, и чувствую, как холодный воздух ложится на разгорячённую и покрасневшую кожу. Голова немного кружится, и я опираюсь ладонью об стену, закрывая глаза. Видимо, вода слишком нагрелась. Честно говоря, тело настолько ватное, что не хочется никуда идти и никого уговаривать. Если ворон ушел — пусть. Я лягу и немного посплю. Разморило.
Я открываю глаза и в этот момент буквально чувствую спиной, что позади меня кто-то стоит. Вздрагиваю и поворачиваю голову, краем глаза поймав знакомый силуэт. Сердце тут же отпускает тревога, зато возмущение громко пищит внутри и предлагает обругать этого оборотня на чем свет стоит.
— Не стыдно? — интересуюсь я.
— Нет, — следует лаконичный ответ. И его рука проскальзывает мне на шею, обхватывает и заставляет меня запрокинуть голову. Мягко, но властно вжимает меня твердое тело. Резкий выдох обжигает висок, и я слышу голос ворона возле уха, — ты решительно настроена остаться, Александра?