43 дня до конца (СИ)

— Скажи, — вновь начала я, стараясь уйти от неприятной темы. — Почему ты постоянно крутишь в руках игральные кости?
Он довольно улыбнулся и полез в карман, чтобы достать те самые кубики.
— У моего отца было своё казино. Его убили, когда я был ещё мальчишкой. Но весь его бизнес начинался именно с них.
Оуэн задумчиво покрутил в руках свой талисман и сжал губы, будто вновь погрузившись в далёкие воспоминания.
— Когда-то отец отдал их мне со словами: «Если ты не знаешь, какое решение принять, — подбрось кубики. И в момент, когда они ещё не упадут, ты уже будешь знать ответ».
— Жаль у меня нет таких кубиков, — грустно улыбнулась я. — Особенно, когда я не знаю, какой выбор верный.
— Возьми, — Оуэн протянул мне свой талисман.
— Нет-нет. Я не могу, — отрицательной замотала головой я.
— Возьми. Вернёшь, когда сделаешь выбор, — улыбнулся он, вкладывая их в мою ладонь.
Я застыла и закусила губу, гипнотизируя кости, всё ещё хранившие тепло рук своего владельца.
— Оставь нас, — неожиданно раздался голос Эрика совсем близко.
Моё тело еле заметно вздрогнуло, и я резко подняла взгляд на анкона, который выжидающе стоял рядом с другом.
— Конечно, — спокойно ответил Оуэн, вставая из-за стола и забирая поднос.
— Это тоже оставь, — бросил Эрик, выхватывая у него тарелку с кокосовым печеньем и ставя его прямо передо мной.
— Но как же… — пролепетала я.
— Он терпеть не может кокосовое печенье, — перебил меня Эрик, подвинув тарелку ещё ближе.
Сладкий аромат мгновенно пленил всё внимание, и во рту невольно собрались слюнки. Я хотела поблагодарить Оуэна, который оказывается принёс их для меня, но парень уже удалялся прочь из столовой, оставив нас с Эриком наедине.
Я поймала на себе острый взгляд и напряжённо выпрямилась, опуская руки на колени и сжимая их, отчего-то ощущая лёгкое волнение. Пальцами крепче стиснула кубики и задержала дыхание, вздёрнув подбородок.
Эрик хмыкнул, подавшись вперёд и медленно наклонил голову.
— О чём ты хотел поговорить? — пробормотала я, не выдерживая нагнетающего молчания.
— Думаю, ты догадываешься, — бархатный голос прозвучал довольно мягко.
— Про мою маму, — кивнула я, потупив взгляд.
Эрик не давил на меня всё это время, и я даже была за это благодарна. Но именно сейчас внутри всё тоскливо сжалось от осознания того, что рано или поздно мне всё же придётся принять сторону. И это было неизбежно.
— Верно.
— Что ты хочешь от меня? — я вновь посмотрела ему в лицо.
Сердце пропустило удар, стоило утренним воспоминаниям яркой вспышкой пронестись в сознании. Я сглотнула ком в горле, искренне стараясь не выказывать волнения.
— Правды. О планах, о фракции. То, что знаешь.
— Откуда мне знать, что ты не используешь меня? Осуществишь свой план, и мы погибнем по истечению времени.
Глаза Эрика опасно блеснули, а челюсти сжались, стоило мне произнести эти слова. Моё дыхание казалось уже невесомым и рваным, и где-то внутри я боялась ответа, который сейчас мог последовать.
— Я понимаю тебя, — на миг он бросил взгляд в зал, но тут же вернул его ко мне. — Да, понимаю, Нея.
Он говорил спокойно, без доли усмешки или наглости, которые сквозили в нашем похожем разговоре в лаборатории ещё неделю назад.
— Потому что когда-то у меня был такой же выбор, — продолжил он, а я удивлённо округлила глаза. — Я сбежал из фракции в семнадцать лет. Глава базы знал, кто я и чьим сыном являюсь.
— Ты рассказал всё? — прошептала я, ощущая хрипоту в горле.
— Только через год. И то, лишь часть. Но сейчас у нас нет столько времени, — он на несколько секунд замолчал. — Завтра вечером я вернусь с операции. И тогда хочу знать твоё решение.
— Что будет, если я скажу «нет»? — я сверлила его взглядом, стараясь угадать истинные эмоции.
— Я не стану заставлять или пытать. И никто не посмеет сделать этого.
Где-то в груди, в области солнечного сплетения, словно сжался тугой узел, давящий и заставляющий сделать глубокий вдох. Эрик встал и покинул столовую, а я всё так же сжимала в руках кубики, казавшиеся раскалёнными угольками в этот момент.
 
Долгие годы я не доверяла никому. Но именно сейчас хотела довериться именно ему.
День пролетел практически незаметно, а бессонная ночь тянулась, кажется, целую бесконечность. В этот раз запястье с обновившейся цифрой ныло особенно остро, словно напоминая о том, что времени на раздумья у меня нет.
Я смогла уснуть лишь под утро, убаюканная монотонной песней дождя, барабанившего по стеклу. Тёмная пелена сна будто бы ждала этой секунды, утягивая в царство Морфея.
Вокруг спешили люди. Кто-то быстро бежал по ступеням эскалатора вниз, а кто-то спокойно пролистывал новости в телефоне. Я вслушалась в играющую из динамиков песню, невольно подпевая и настукивая её ритм пальцем по поручню. Поправила шарф, отчего один из наушников соскользнул, примешивая к любимой песне шум вечернего метро.
Моргнула. И картинка перед глазами тут же поменялась, словно ускоряя повествование всего сюжета.
Вокруг толпились люди, а поезд всё мчался сквозь тёмные тоннели. Это мне что-то отдалённо напоминало, только что именно — не могла понять. Жёлтая лампочка тускло освещала всё вокруг, переменно мигая и раздражая глаза.
Поезд остановился, и двери резко распахнулись прямо перед моим носом, заставляя попятиться назад и пропустить вошедших людей.
«Неужели мне выходить именно сейчас?»
Я огляделась по сторонам, выискивая хоть какие-то опознавательные знаки. Но кто-то толкнул меня сзади, заставляя шагнуть вперёд. Я резко врезалась в высокого мужчину, который неожиданно забежал в вагон в последний момент, а двери с грохотом захлопнулись за его спиной.
Поезд резко тронулся с места. Я потянулась схватиться за поручень, но пальцы крепко ухватились за мягкую кожаную куртку незнакомца. Мои щёки залило румянцем от смущения, и я с извинением посмотрела на мужчину, ощущая, как земля ушла из-под ног. Всё внутри замерло при виде таких знакомых отчего-то карих глаз с серой половинкой на одном. Дыхание спёрло, а сердце сделало кульбит.
В эту секунду агония боли прокатилась по запястью. На лице незнакомца отразилось искреннее удивление, а брови свелись в одну линию. Мы оба знали, что это значит.
Я сглотнула ком в горле, ожидая чего-то. Брюнет потянулся к наушнику, медленно снимая его и окидывая меня изучающим взглядом.
— Привет, — без тени злости произнёс он, приподнимая уголки губ.
— Привет, — выдохнула я.
Резкий удар чего-то увесистого заставил меня встрепенуться и подскочить на кровати, быстро моргая. Сердце вылетало из груди то ли от неожиданного пробуждения, то ли от странного сна.
— Нея, бога ради, вставай же уже, — раздался нетерпеливый голос сестры совсем рядом.
Я испуганно оглянулась, стараясь прийти в себя.
— Мне повторить? — встала Ханна в угрожающую позу, приподнимая подушку в руках, которая, по всей видимости, и была причиной неожиданного пробуждения.
— Что происходит? — всё ещё сонным голосом пролепетала я.
— Ты проспала большую часть дня. Я принесла тебе обед. Точнее, скоро он станет ужином, — бесцеремонно плюхнулась она рядом, кивая в сторону подноса на тумбочке.
— Это мило, — улыбнулась я, ощущая, как внутри растекается сладостное тепло, словно и не было двенадцати лет разлуки.
— Не обольщайся. А то я всё унесу, — серьёзным тоном произнесла Ханна, выразительно приподнимая брови.
С моих губ сорвался смешок, заставляя сестру отвести в сторону сияющие от веселья глаза.
— Спасибо, — мягко прошептала я, приподнявшись на руках, и оставила мимолётный поцелуй у неё на макушке.
Ханна слегка вздрогнула и посмотрела на меня, нервно сжав края простынки.
— Пожалуйста, — наконец еле слышно ответила она.
Скрестив ноги, я взяла с тумбочки поднос с едой, а сестра встала, медленно прохаживаясь вдоль комнаты и будто бы осматривая её.