43 дня до конца (СИ)

— Пожалуйста… Нет…
— Тише, — произнёс я, делая шаг ближе.
Она резко попятилась, разжимая лезвие в руке, и взяла нож за рукоять. Я сглотнул ком в горле, стараясь не выказывать волнение и не пугать её. Вновь приблизился, а Нея резко провела лезвием по коже, оставляя неглубокий порез, и ещё один. Кровь стремительно побежала по бледной коже, стекая на пол.
— Эрик… Я не хочу… этого делать. Прошу тебя. Не хочу… Я не хочу себя убивать…
Слова были еле различимы сквозь душившие её всхлипы. В одну секунду я оказался перед ней, выхватывая нож из руки и прижимая девушку к себе. Она заплакала навзрыд, сжимая мою футболку в попытках удержаться на ногах.
— Эрик? Что с ней? — послышался обеспокоенный голос Оуэна за спиной.
— Алкоголь. Срочно нужен Зак.
— Понял, — коротко бросил друг и тут же растворился в толпе Бара.
Недолго думая, я подхватил её на руки и понёс в лабораторию.
— Нея, — позвал я, дожидаясь, пока её глаза не сфокусируются на мне. — Говори со мной.
— Мне очень страшно, — еле слышно прошептала она. — А если я не хочу с тобой разговаривать? Ты же бросил меня на три дня.
— Больше не брошу, — ответил я, чувствуя, как слабеет хватка ладошек на шее. — Давай поговорим о том, почему ты не хочешь со мной разговаривать.
— Мы же уже решили, что ты самодовольный индюк, — проговорила она, утыкаясь носом в моё плечо.
— Заносчивый кретин, — поправил я и, встретив её непонимающий взгляд, пояснил: — Ты говорила, что я заносчивый кретин.
Одним ударом ноги я распахнул дверь лаборатории, занося Нею внутрь. Прохладный хлорированный запах мгновенно ударил в нос. Я аккуратно положил девушку на стол и подошёл к шкафчикам, перебирая препараты.
Первый, второй, третий… Разноцветные пузырьки мелькали перед глазами, и наконец я схватил один из них, заприметив нужное название. Ловкими движениями я вскрыл упаковку. Достав из ящика шприц, вставил иглу в мягкую подушечку крышки, вытягивая содержимое.
Сзади послышался громкий шум, и я резко обернулся. Лишь благодаря хорошей реакции успел подхватить падающую со стола девушку. Ледяные пальцы уже сжимали хирургический скальпель, и я ловко выхватил его, откидывая подальше в сторону.
Нею трясло. Она раскрыла рот, чтобы попытаться сделать вдох, но испуганно обернулась ко мне, мотая головой и шевеля губами как рыба, выброшенная на берег.
— Дышать… сложно… дышать…
Я молча обнажил по локоть её руку, которую она не успела порезать, и сосредоточенно провёл пальцами по коже, выискивая вену.
— Что… Что ты делаешь? — в её глазах застыл страх.
— Мне нужно, чтобы ты сжала кулак, — лишь ответил я, завязывая жгут выше.
Она истерично замотала головой, царапала стол и вырывалась, пытаясь отползти назад, подальше от моих рук.
— Нет… нет… Только не уколы… Нет…
— Нея, — спокойно произнёс я, взяв её за запястье.
Она вздрогнула и впилась в моё лицо сумасшедшим взглядом, но больше не отдалялась.
— Смотри на меня, — понизил голос я, мягко проводя проспиртованной салфеткой по коже.
Она тяжело сглотнула ком в горле и, кажется, впервые моргнула. Рука ощутимо расслабилась, и я лишь на мгновение опустил взор, вводя иглу в вену.
По бледной коже побежали слёзы, но Нея уже не дрожала, неотрывно следя лишь за моими глазами. Я медленно надавливал на поршень, вводя лекарство в кровь.
Первая стадия отравления организма, с которым хоть отдалённо можно было сравнить этот приступ, была практически позади. В этот момент человек впадает в панику, все чувства становятся острыми, а страхи — слишком осязаемыми. Впервые в голове проскальзывает мысль о самоубийстве, о боли, о наслаждении от собственных страданий. Никто до сих пор так и не смог объяснить, почему люди, принимающие Апфер, от алкоголя жаждут покончить с собой. Возможно, разгадка кроется в чувствах, в желании познать самые опасные их грани.
Я видел подобные случаи десятки раз, часто слышал о них и от других баз. Но на нашей — не позволял даже произойти чему-то подобному, иначе провинившиеся попросту изгонялись. Сейчас же впервые я действительно испугался за человека и познал страх того, кто переживал весь этот кошмар. И только потому, что это была она.
 
Нея застыла, глядя мне за спину. Я сжал губы, вытаскивая иглу из её вены, и прижал салфетку к сгибу локтя.
— Эрик, — прошептала она. — Они сзади тебя.
Я не обернулся, продолжая следить за ней, понимая, что началась вторая стадия. Именно во время неё человека преследуют галлюцинации и навязчивая тяга к самоубийству, которая на первой только даёт о себе знать. И именно во время неё большая часть людей погибает.
Быстрым взглядом я оценил обстановку вокруг, замечая около десятка острых предметов, которые, при желании, можно было использовать во вред.
«И где же носит этого Зака?!»
— Эрик, я должна их остановить, — Нея резко села на столе.
— Смотри на меня, — произнёс я.
Она не реагировала, впившись взглядом куда-то в пространство. Я вновь приподнял её подбородок, заставляя обратить внимание на меня, и произнёс уже мягче, так, как не говорил, кажется, уже многие годы:
— Смотри только на меня. Они ничего тебе не сделают, ведь я рядом.
И только пролетела мысль, что сознание возвращается к ней, как Нея недоверчиво осеклась, всё же покосившись на соседний стол. Я ощутил, как заметно похолодела её кожа. Глаза вновь стали стеклянными, и всё тело просто оцепенело. Она начала медленно качать головой, с каждой секундой дыша тяжелее. Волна истерики и страха накрывала всё сильнее, и её пальцы с силой сжали мои. Именно там лежало два скальпеля, и я прекрасно знал, что крутится у неё на уме.
— Нея, — вновь позвал её я, но не увидел никакой реакции. — Нея!
Она вздрогнула, но вновь посмотрела на меня.
— Эрик!
Дверь распахнулась, и в лабораторию стремительно ворвались Зак и Оуэн. Я даже не поднял на них взгляд, стараясь ни на секунду не терять контроля над ситуацией.
— Доверься мне, — прошептал я.
Она порывалась вновь рассмотреть скальпели, но я шагнул в сторону, телом загораживая обзор. Оуэн, поняв всё без слов, тихо подошёл ближе и убрал со стола опасные предметы. Зак набирал порцию второго лекарства, а я не отпускал подбородка Неи, удерживая её лицо ладонью.
— Все эти меры лишь слегка смягчат приступ. Нужно поставить капельницу. Но в комнату её лучше отнести, — раздал инструкции Зак.
Я кивнул в ответ, успокаивающе проводя пальцем по девичьей скуле.
Нея содрогнулась всем телом, когда почувствовала новый укол успокоительного в плечо. А я не позволил ей обернуться, вынуждая смотреть прямо в глаза. Через минуту её тело заметно расслабилось, а ресницы задрожали. Веки начали сонно слипаться, и я легко подхватил девушку на руки, крепко прижимая к себе.
— Лучше, если она будет в уже привычном месте, — бросил Зак на ходу, катя за собой штатив для капельницы.
Нея оставалась в сознании, глаза были слегка приоткрыты, но рука безвольно свисала вниз. Я быстро шёл вдоль коридора к нашим комнатам, но стоило приоткрыть её дверь, как она задрожала, еле слышно истерично шепча:
— Только не туда… Умоляю, Эрик… Нет! Нет! Нет!
Парни застыли, переглянувшись, а я не раздумывая подошёл к другой двери.
— К чёрту, — выругался я, стремительно пронося её в свою комнату и аккуратно опуская на большую кровать.
— Ей нужен свежий воздух, — скомандовал Зак, и Оуэн ловко дотянулся до окна, приоткрывая, насколько позволяла конструкция. — Привлеки её внимание, — посмотрел он уже на меня.
Я присел на корточки перед кроватью, ловя её взгляд, а она медленно придвинула руку к краю.
— Мне страшно, — еле слышно выдохнула Нея, на несколько секунд прикрывая веки. — Я умру?
— Я не позволю, — нахмурился я и провёл пальцем по её щеке, смахивая пробегающую слезинку.
Зак повесил капельницу, присел у кровати, и через мгновение она вздрогнула, с силой сжимая губы.
— Т-ш-ш, — вновь прошептал я, отчего-то не убирая ладонь и продолжая поглаживать её кожу.