Цикл «Идеальный мир»: Реквием по мечте (СИ)

— Вскрыла! — Наги фыркнула. — У тебя на рабочем столе папка «Для взрослых», а пароль — мое имя! Ммм… А у тебя очень… волнующе выходит. — Темнеющие от желания глаза внимательно следили за ускоряющимися движениями, кисть порхала по бумаге, выводя контуры. Она непроизвольно напряглась внутри и облизала губы, когда к визуальному ряду добавились звуки — частое дыхание и скользящая под пальцами влажная плоть.
— Оххх!.. Признаюсь, эта идея занятнее… чем мне показалось вначале. Тебе нравится? — Расслабившись, Огонек попробовал перехватить инициативу. В эту игру можно играть вдвоем. Посмотрим, как быстро ему удастся ее смутить!
— Пожалуй… да.
Он уловил, что ее голос стал ниже, а язычок все чаще облизывал губы.
— Тебя возбуждает то, что ты видишь? — большой палец прошел по головке и он, не сдерживаясь, застонал. Из-за мольберта послышался шумный выдох.
— Да… — Кажется, рыжие ушки слегка покраснели. Чуть раздвинув ноги, второй рукой он спустился от живота к внутренней стороне бедра. Его девочка хотела порнушку? Она ее получит! Кто бы мог подумать, что подобные игры могут так возбуждать! Поймав полный желания взгляд, Огонек вложил в ответный всю настойчивость, все стремление получить честный ответ. Таким взором он смотрел на тех, кого допрашивал во время войны.
— Ммм… твои соски уже… затвердели? Ты хочешь… чтобы я ласкал их языком?
— Ох…
— Ну же, родная! Я жду ответа!
— Черт, да! Я хочу!
— Тебе уже хочется… перестать… ох, черт!.. заниматься рисованием… ммм… и попробовать, насколько хорошо нам будет в «наезднице»?
Он заметил, как шерсть на ее теле встала дыбом, и Нагинату передернуло от того, сколько власти прозвучало в его голосе. Она любила предлагать новые игры, провоцировать, но потом с готовностью отдавала управление их удовольствием партнеру. Полное и безоговорочное доверие позволяло не бояться, что он не заметит чего-то, что может ей не понравиться. Она пыталась строптиво диктовать условия, но каждый раз Огонек спустя какое-то время перехватывал инициативу и покорял ее уверенностью и страстью.
— Мне хочется проверить, понравится ли тебе… вот такое рисование! — бросив на столик палитру и кисть, она вытянула чистую и направилась к кровати, облизывая на ходу пушистый кончик. Горящими страстью глазами Огонек следил, как плавно двигались банты на ее бедрах, как колыхнулась грудь в кружеве корсета, когда она по-кошачьи взобралась на постель и на четвереньках двинулась к нему, устроившись меж разведенных ног.
— Какое? — он улыбнулся уголками губ, следя, как кончик розового язычка увлажняет кисть.
— Вот такое! — нежные волоски коснулись чувствительной головки, заставив вздрогнуть и застонать в голос. Пришлось сжать член у основания, чтоб не кончить, так неожиданно остро отдалась в нем ласка. Мягкий хвостик закружился по тонкой кожице, посылая электрические разряды по всему телу, заставляя напрягать бедра и дрожать, растворившись в мощном удовольствии. Пальцы на ногах поджались, и он хрипло вскрикнул, когда она чуть нажала на кисточку, огладив самые чувствительные участки нежной плоти. Это было невероятно! Она находила точки, от касаний которых он вскидывал бедра и напрягался всем телом, не позволяя себе выплеснуться. Ощущение более жесткое, чем при ласках влажным язычком и губами, слишком нежных и размытых по всему напряженному органу, но при этом столь интенсивное, что приводит на грань боли. По телу прокатилась волна дрожи, заставив дернуться, и влажный хвостик, будто прочитав его желания, скользнул на ствол, обрисовав вздувшиеся под кожей вены и позволив сбросить накал страсти. Огонек медленно выдохнул сквозь зубы, возвращаясь с самой грани оргазма:
— В порнушке на моем компе такого не показывали, — приподнявшись, он потянул к себе жену и помог усесться верхом. — Затейница!
Руки скользнули на ягодицы и сжали их. Мужчина с удовольствием зарылся в мягкий мех на бедрах, требовательно лаская. Наги, поерзав на нем, позволила пульсирующему стволу потереться о гладкий шелк, прикрывающий самые чувствительные места ее тела. Он инстинктивно вскинулся, вжимаясь сильнее во влажную ткань, одной рукой обхватил тонкую шею, приласкал горло, заставив откинуть голову назад, спустился к соблазнительно спрятанной за кружевом корсета груди. Наги застонала, когда серые пальцы бесцеремонно забрались под чашечку и поймали напряженный сосок. Девушка задышала сильнее, подалась немного вперед, лаская мощный торс, огладила плечи, не переставая двигать бедрами, которые она то и дело сжимала, когда загрубевшие от руля ладони задевали особенно отзывчивые точки. Огонек поймал плотно сцепленные крючки и попытался расстегнуть, желая видеть больше, дотянуться туда, куда не позволяли проникнуть жесткие корсетные ребра, но потерпел неудачу, не справившись со слишком маленькими для него замочками.
 
— Сними его к песьей матери! — хрипло приказал мужчина, уронив обе руки на ее ноги и с силой проводя от колен вверх. Наги снова передернуло от этого голоса, внизу живота запульсировало: его нетерпение передалось партнерше, распаленной желанием не меньше. Она напрягла мышцы лона, с волнением ожидая, когда же он решится забраться под трусики и обнаружит сюрприз, который она приготовила. Как отреагирует? Девушка привстала и чуть отвела назад плечи, чтобы грудь смотрелась выигрышнее в тот момент, когда она начнет снимать с себя верх. Увесистый груз внутри тела переместился, стимулируя непривычные к этому точки. Наги закусила губу, прислушиваясь к себе: ощущения необычные, очень волнующие и они определенно заставляли желать большего!
— Ну же, родная! Хочу посмотреть на тебя! — уверенные серые пальцы скользнули под шелк и осторожно двинулись внутрь ее тела, сорвав с девичьих губ громкий протяжный стон. Не сдержавшись, она толкнулась к ним, шумно дыша и на несколько мгновений растворившись в электрическом токе, что растекся по низу живота. Под хвост вжалась горячая головка, распаляя запретным до сей поры желанием и любопытством, о котором девушка не решалась рассказать, и она заерзала бедрами, надеясь, что ее опытный любовник уловит намек без необходимости произносить до дрожи смущающие слова.
— Нагината! Ты испытываешь мое терпение! Порву твой корсет к херам зубами! — Огонек предупреждающе зашипел и чуть развел внутри нее пальцы, а потом погладил чувствительную точку на передней стенке влагалища, от прикосновения к которой тело его женщины задрожало, а зрачки расширились. Наги, едва соображая от накатывающего удовольствия, подцепила верхние крючки и ловко скинула первую их треть, обнажив грудь. Муж ее, до этого не отрывавший взгляда от то исчезающих в ней, то почти полностью появляющихся скользких пальцев, поднял глаза вверх и облизнулся:
— Дальше! — он снова нашел чувствительную точку внутри и осторожно нажал, одновременно погладив напряженный клитор. Вскрикнув, девушка быстро расстегнулась и отшвырнула неуместный кусок кружева в сторону. Украшенное ленточками тяжелое белье попало в одну из настольных ламп, сбив ее на пол и заставив погаснуть. Спальня погрузилась в полумрак, на стенах затанцевали тени, повторяя страстный танец разгоряченных тел и красиво обрисовывая контуры блестящих от пота фигур. Наги зажмурилась, сосредоточившись на остром, сводящем с ума удовольствии, даже не заметив, как сильная ладонь с ее бедра переместилась на спину, надавливая и давая команду наклониться. Не переставая ласкать ее внизу, Огонек поймал грудь губами и прокатил сосок на языке, получив в награду громкий хриплый вскрик. От изменившегося положения игрушка внутри нее сместилась, надавив на двигающиеся в женском теле пальцы. Девушка протяжно застонала, невероятно остро ощутив настойчивые движения.
— Ох… Наги… это еще что? — он прикусил тонкую шею и большим пальцем нащупал плоский металлический ограничитель под ее хвостом, осторожно на него надавив. Нагината выгнулась от усилившегося давления внутри, дернув за шерсть на его груди, а ее муж едва не кончил, наконец осознав, что же такое он только что обнаружил. — О Фобос, родная!.. Пробка?.. — Он непроизвольно замедлился, и стиснул зубы, чтоб унять дикую похоть, стремительно заволакивающую мозг после этой находки. Он знал, что она думает о подобных экспериментах, но не ожидал что сегодня получит шанс показать ей новую грань удовольствия.