Не пара для Его Светлейшества (СИ)

И этим совершаю большую ошибку.
Ведьме нельзя отвлекаться и в обычной жизни. А уж во время боя с тварями…
Что-то хватает меня сзади, обвивает ноги, юбку огромными щупальцем, и таким сильным рывком, что устоять совершенно никакой возможности. И тянет назад, прямо в оскаленную пасть. Оно и состоит-то только из пасти с несколькими рядами зубов и прикрепленных к ней огромных щупалец!
Крики — чьи? — пробиваются сквозь оглушающую панику, дыхание перехватывает. Я пытаюсь совладать с палашом, со своими конечностями — и отрубить чужие — губы без остановки произносят такие нужные сейчас заклинания, вынуждая тварь еще больше вспухать и дергаться, но… ничего не помогает. Ни оборотни, ни магия, ни меч бросившегося ко мне инквизитора.
Еду уже разложили по тарелочкам. И вечно голодная нечисть готовится к настоящему пиршеству. Не один только обладатель щупалец. Ко мне, рыча в предвкушении, бросилось сразу несколько тварей…
И тогда я, набрав побольше воздуха, призвала всю Темноту, до которой дотянулась. Сделала то, что позволительно лишь в самых опасных ситуациях…
Любое действие имеет противодействие. Любое заклинание имеет не только причины и следствие для тех, в сторону кого оно произносится, но и для тех, кто его произносит. Ведьмы не разбрасываются заклинаниями и магией просто так. За магическое вмешательство в мироздание надо платить. С кого-то берут одиночеством, с кого-то — простой потерей силы. Кто-то скользит по магическим рекам легко, кому-то каждый шаг — что босиком по острым камням.
И только спасая жизнь — свою или чужую — рискуешь взять, что для тебя вообще не предназначено. Между двух зол выбираешь то, что хотя бы не оставит тебя перевариваться в желудке чудовища.
Потому да, призываю из последних сил Тень.
А потом… Я и не поняла, что произошло. Случилось слишком все быстро, слишком странно, слишком… Не знаю. Мы такого не учили. Никто не учил и не ожидал, мне кажется.
Когда мое тело уже почти оказалось в зловонной пасти, а в глазах сделалось темно от нехватки воздуха — щупальце сдавило мои косточки так, что и дышать нечем было — когда я обрушила не-свою Тьму, инквизитор ударил огромным залпом Света…
И на мгновение будто наступило ничего.
И сразу все.
Хотя для твари, пожалуй, “ничего” оказалось ближе.
Она просто растворилась. И ее сотварцы тоже.
Я, конечно, приказывала ей сгинуть, но чтобы так…
В общем, вот я готовлюсь умереть — не хочу, сопротивляюсь, но готовлюсь — а вот уже со стоном валюсь на землю, вся в ошметках какой-то гадости. И без всякой нечисти вокруг. И слегка оглушенная. Дезориентированная. И первое, что ощущаю спустя несколько мгновений — это горячие руки Джейдева Агрэ, который прижимает — прижимает! — меня к себе и рвано дышит прям в ухо…
Недолго.
Даже быстрее меня пресветлый осознает, что делает. Сам встает, меня поднимает.
И на шаг назад.
— С-спасибо, что защищали… меня, — тоже чуть рвано выходит. Зубы стучат потому что.
— Не принимайте на свой счет, — говорить-то говорит, а вот имеет в виду вовсе не это. Но я не в обиде. Мы привыкли так разговаривать… Это, если угодно, первый признак того, что оба в порядке. Хотя ректор явно смущен и потому несет полную чушь, — Может мне просто жалко стало Запределье. Сомневаюсь что твари лакомились ведьмами, иначе они бы точно запомнили, что от этого бывает несварение.
— Ага, — глубокомысленно киваю я. Понятно, что не поверила и тоже смущенна. Но надо же что-то сказать.
Оглядываюсь — все вроде живы и на нас в ступоре смотрят — и снова к Его Светлейшеству поворачиваюсь.
— Что вы сделали? — спрашиваем мы одновременно. И оба не можем ответить на этот вопрос. Потому что и так понятно, что мы сделали. Но почему получилось в итоге так?
— Это было как… как… — подскочила ко мне возбужденная Нима, но потом только руками развела. Не смогла объяснить.
— Как если бы ваши магии сожрали друг друга и попутно прихватили тварей, — сообщил мрачно один из оборотней, тяжело опирающийся о ствол. Его нога выглядела паршиво, и мне бы стоило ей заняться… Но движение к оборотню прервали слова Его Светлейшества.
 
— Странно, что твари и разлом оказались так близко от столицы и академии, — задумчиво протянул мужчина.
И тут, похоже, мы все вспомнили про академию и с чего все началось.
А оборотни мгновенно пожалели, что не сбежали, воспользовавшись суматохой. Не уползли. Уж лучше убраться в таком состоянии куда подальше, чем торчать посреди частично выкорчеванного леса под задумчивым взглядом Агрэ.
Дернуться в сторону свободы людоволки так и не успели.
Во-первых, сложнее дергаться с ранениями. Ведьмы-то и Светлейшество своей магией как кольчугой были защищены. Твари нас потрогали, конечно, но не навредили. Съесть могли, но не понадкусывать. А вот людоволкам досталось. Говорю же из всех умений у них самое интересное — способность становиться животным. Но и единственное.
Во-вторых, ректор уже снова взял ситуацию в свои пресветлые руки. На которых все еще оседала искрами светлая сила.
Оборотней снова чуть-чуть повязал, чтобы могли шевелиться, но не бежать. В мою сторону глянул строго — типа даже не пытайся — а на малыша, зевающего на руках у Нимы, шикнул, когда тот вознамерился поплакать от усталости.
И пробормотал куда-то в темное небо, что он со всем разберется. С оборотнями, их появлением, с этим нападением странным, с магией так себя поведшей, с ведьмами… Мне показалось, что перечислил все, чтобы не забыть. А может жалуясь? Ну, вроде много так свалилось на его широкие инквизиторские плечи.
— Может с ведьмы и начнете? — вдруг вкрадчиво предложил “первый” людоволк, имени которого я так и не узнала. Уж не знаю, на что надеясь. У зверей-то ушки на макушке всегда были. — Мы — мужчины, договоримся ведь… Даже щенка заберем, проблем никаких знать не будете больше. Зачем вам щенок? Оборотни-то, они что… Никому не пригодятся, ничего не знают. А на ведьм все спереть можно, да и вообще, сами же говорили, не просто так они сбежали. Надо допросить. Вот, смотрите на них, стоят со спокойными лицами, а ведь руки то по локоть в темноте.
Слова эти прозвучали нагло, глупо, но… закономерно. “Первый” явно заговаривать умел и уж точно изворачиваться. Продавливать слабые места. Типа получится — не получится, так хоть попробую. Вдруг и правда удастся “договориться”. Особенно с учетом отношений ведьм и инквизиторов.
— Это моя ведьма, — самым ядовитым тоном сообщил Его Светлейшество, в каком-то защитном движении вставая между мной и старшим людоволком. И от этого движения и слов что-то екнуло у меня в груди, — Не сметь мне указывать, как поступать, я сам решу, что и на кого спирать, и у кого там руки в темноте, а у кого морда в грязи!
— Я лишь предложил… — немедленно отступил “первый”.
— И потому допрашивать я вас буду! — инквизитора было уже не остановить, — Даже в академию возвращаться не потребуется
— Как жаль, я ведь так мечтал об инквизиторских пыточных, — заводясь, издевательски протянул людоволк, которого я назначила главным, — Мы ведь по одну сторону бились с тварями!
— Только бой закончился!
— Вот с инквизиторами всегда так — делаете то, что вам выгодно! Невзирая на любые обстоятельства!
Согласна, кстати.
— Это мне оборотни, ударившие женщину и похитившие ребенка рассказывать будут?! — искры на пальцах Агрэ готовились превратиться в настоящее пламя, — На правах Пресветлой Инквизиции я требую ответить на мои вопросы!
— А если нет? — оскалился “первый”.
— Да хватит уже! — в разговор двух разошедшихся мужчин вмешался тот людоволк, которого я определила как Яш-ша. Потому что не самый старший и не вероятный отец мелкого. Он подтвердил мои предположения, представившись с легким кивком, — Яш-ш. И древние звери меня забери, я сам отвечу на эти вопросы, потому что уже пора…
— Да что тут пор-ра? — дернулся “первый”.
— Выйти из леса, — строго ответил мужчина, — Наше существование, похоже, давно уже не секрет. Вот с того момента, как этот, — устало кивнул он в сторону папочки, — спутался с магичкой, а та, видимо от испуга, кого именно она родила, подкинула ребенка ведьмам. А раз все уже знают — полагаю и Совет, и король — надо пользоваться возможностями. А ты в другой раз не будешь волочиться за неизвестными юбками!