Не пара для Его Светлейшества (СИ)

Бестолковые. Подумали бы чуть пустыми головами, и не пришлось бы расспрашивать.
Ведьмы — от слова ведать.
Мы не пытались вытянуть у природы искр магии. Не выдумывали сложных артефактов, не писали заковыристых заклинаний. Не ныряли в Запределье, чтобы зачерпнуть там сил. Не устраивали жутких ритуалов, воруя искры у других. И не оттачивали способность убивать Светом… в отличие от некоторых.
Мы просто умели становиться частью природы. Признавали, что в мире уже есть все, что надо, для колдовства. Травы и сила ветра, шепот листьев и крики птиц, тепло камней и холод льда, яркие чувства и ночные сны. Ничего специального придумывать не надо. Надо только уметь видеть и ведать.
Каждому магу это дано, если не потеряно.
А если каждому дураку про это объяснять… всю жизнь потеряешь!
Так что пусть продолжают верить, что мы чем-то неправомерно владеем. Вера в то, что ведьмы сродни нечисти по изворотливости, и стихийным бедствиям — по силе уберегала нас от окончательного изгнания и уничтожения. А желание выведать секреты дает хоть сколько-нибудь вежливое обращение…
Только, как оказалось, не все секреты мы и сами знали.
И вот сидели теперь с ведьмочками на диване и смотрели, как малыш — снова обернувшийся в человека — играет с тряпицей. И думали.
Что мы помнили про оборотней?
По легендам — легендам! — много веков назад в непроходимых чащах селились людоволки, огромными семьями. А поскольку ведьмы тоже любили селиться в таких вот местах, волей-неволей они общались. Жили возле поселений, травами тем помогали, заговорами. Даже вступали… в любовные отношения.
По этому поводу я несколько лет назад пару красивых историй читала и краснела местами.
А еще ведьмы брали на воспитание маленьких волчат.
Все дело в нашем умении заговаривать. Нашептывать. Напевать. Крошечные волчата еще совсем несмышленыши, а оборачиваться начинают в несколько месяцев. Не контролируют этого и пугаются. И покусать могут, и сбежать, а как снова человечками становятся — вопят без устали. Тоже от страха.
То есть ведьмы к людоволкам имели отношение, да… только я полагала это не более чем красивой бабкиной сказкой! Да и оборотней в наше время ведь не существовало…
— Похоже, оборотни все-таки существуют, — вздохнула рядом со мной Нима.
— И нам “дано” возродить былые традиции воспитания волчат, — нервно хмыкнула Вимала.
- Надо попросить ковен забрать его! — стиснула руки Лата. — Вот почему именно мы?!
— Потому же, почему мы оказались в академии инквизиторов. Невезу-учие, — всхлипнула Ума.
Я же подумала о другом.
Во-первых, тот, кто подсунул нам ребенка, не только знал, что мы ведьмы. Но и то, что ведьмы раньше имели отношения с оборотнями.
Во-вторых, родословная этого малыша теперь имеет принципиальное значение. Родить оборотня мог только оборотень, носитель этой крови. Шутка ли — утерянная суть снова существует! Это заинтересует не только ковен, но и короля.
В-третьих… как ни ужасно это признавать, но инквизиторы, похоже, ни при чем. И мне придется написать письмо не только старшей, но и ректору, поскольку мы находимся — вместе с волчонком — на территории его Академии…
Ой да ладно.
Не писать я ему буду.
Мне придется идти к нему объясняться. По-нормальному.
— Тебя скривило так, будто ты вдохнула разом все наши запасы тошнот-травы, — отметила внимательная Нима.
— Близко… очень близко, — вздохнула я.
Естественно, ночью я никуда не пошла. Я отправилась к ректору под утро. Самый темный час перед рассветными сумерками — ведьмино время. И да, я понимаю, что вылазка черной-черной ведьмы черной-черной ночью под пресветлые очи выглядела несколько странно.
Зато почти правдиво.
Любую историю можно вывернуть в пользу ведьмочек. Законопослушных и замечательных ведьмочек.
То есть, если бы мы изначально были такими, я бы отправилась к ректору сразу, как только обнаружила на крыльце ребенка. Вот я и отправилась. Ну и что, что на сутки позже. Кто об этом знает кроме нас самих?
А так все правильно. Событие-то из ряда вон!
 
Детей в академии не бывает.
Проникнуть в академию извне нельзя без разрешения.
И, самое главное, оборотней не существует…
В общем, с вопросами безопасности этого замка в целом и его гостей в частности ректор должен разобраться незамедлительно! Даже если гости незваные и нежеланные. Потому, как только Триединая прошла почти весь круг, а ночь сделалась густой, что чернила, которыми меня облили ученики…
Да-да, я даже мысленно так думала.
…я проверила, что мои воспитанницы и — ковен его забери, но не заберет! — воспитанник мирно спят, и быстренько потопала в сторону основного здания.
В таком часе были и другие положительные моменты.
Днем, занятый делами, ректор может отмахнуться от очередного скандала.
Утром, полный сил, будет слишком хорошо соображать.
Вечером — уже уставший и на взводе из-за придурковатых учеников.
А вот сейчас инквизитора можно брать тепленьким. Это то самое время, когда можно застать своего врага врасплох и даже уговорить на что-то нужное.
Темная кровь при этой мысли буквально вскипела. Память предков, не иначе…
Я туманом просачиваюсь в боковую дверь замка, которой пользовались слуги. Пробегаю по двум первым этажам, поднимаюсь по боковой лестнице, прислушиваюсь… В коридорах академии темно и тихо. Ученики и слуги давно спят или еще не проснулись. Будь у меня дурные мысли или приди я с целью нападения, что-то бы меня точно прервало. Охранка, артефакт, стражи… С защитой у инквизиторов дела обстоят не намного хуже, чем у ведьм. Но я ничего плохого не замышляю, я просто хочу, чтобы тот, кому это и полагается по должности, спал так же ужасно, как я последние две ночи! Точнее, не спал. И сам взялся за расследование. А то вечно они так: на ведьм все повесят, а сами ножки свесят и ждут результатов.
От мысли, что я, вообще-то, еще ни о чем не рассказала, чтобы делать такие выводы, я попросту отмахиваюсь. Нечего мне здесь портить боевой настрой!
От другой мысли — неожиданной — что Его Светлейшество может быть не одно, отмахнуться труднее. Академия академией, но пороки у старших инквизиторов, я полагаю, по расписанию…
Но и это мне удается.
— Ректора бояться — к нему в спальню не ходить, — киваю сама себе, осторожно поворачиваю ручку — не поддается — и наклоняюсь к замочной скважине.
Можно, конечно, стучать ногами и вопить. Но, полагаю, на это сбежиться куча народу, несмотря на время. А мне все-таки хочется объясниться с Агрэ наедине для начала.
Потому я достаю заколку и орудую ею в хитроумном замке. Ругаясь про себя и сопя вслух. Не мог магией, что ли, воспользоваться? Я бы тогда быстро все открыла — вскрывать инквизиторские запоры-заклинания было едва ли не первым, чему учат маленьких ведьмочек.
Но обычный замок!
Издевательство какое-то…
Упорства ведьмочкам не занимать. Потому спустя какое-то время раздается тихий щелчок и я проникаю внутрь.
В обширной гостинной — края комнаты и контуры предметов едва угадываются — пахнет чем-то очень приятным. Вроде теплого дерева и хвои. Я почти наощупь дохожу до противоположной стены и прикладываю руки к гладким панелям, уговаривая стены поделиться, где и что лежит… точнее, кто.
Неохотно, но те поддаются.
Потому в спальню я захожу уже уверенно.
Из-за того, что с замком я провозилась дольше запланированного, из-за распахнутых ставней и штор, да еще каких-то необычных светящихся узоров вокруг угадываемого камина, в комнате оказывается не так уж непроглядно. Белоснежные простыни вполне различимы, во всяком случае.
Как и тело на них.
Я споро поправляю платье: черное, с длинными рукавами, сотней пуговок, плотным корсажем и строгой юбкой, с широким поясом и кожаными ножнами — идеальный наряд для ведьмы. Проверяю косу. Распрямляю плечи. Набираю полную грудь воздуха и… воплю:
— А-а-а!
Достаточно громко и несчастно, чтобы сразу дать понять — это не сон. И не показалось. И, в то же время, не настолько громко и несчастно, чтобы обрушить или переполошить весь замок.