Глубокий омут (ЛП)

Кэтрин заметила Клайда, разговаривающего с высоким смуглым мужчиной, определенно иностранцем, под руку с восхитительной блондинкой. К ее удивлению, Клайд совершенно не обратил внимания на прекрасное создание рядом с мужчиной, но оживленно заговорил с джентльменом. Она ошибалась. Похоже, у него все-таки действительно были дела, которыми нужно было заняться.
— Не похоже, чтобы вы наслаждались этим роскошным событием.
Кэтрин оторвала свое внимание от мужа и повернулась к лорду Рэдклиффу. Она никогда не была так близко к этому мужчине, но теперь, когда она была рядом, она не могла не заметить, что он был удивительно привлекательным. Тонкокостный, с греческим профилем. Темные, волнистые волосы, которые падали прямо на лоб — не слишком уложенные и не растрепанные. Ясные зеленые глаза, которые мерцали красновато-золотым в свете свечей в канделябре на стене. Странный.
— Леди Кэтрин?
И его голос. Глубокий, звучный и совершенно несправедливый для привлекательного мужчины. Он был повесой высшего разряда. В этом она была уверена. И все же его поведение не было развратным или даже наводящим на размышления. Но терпеливым. Как тигр в высокой траве, выжидающий самого подходящего момента.
— Леди Кэтрин?
— О, я прошу прощения. Вы что-то говорили?
Улыбка тронула одну сторону его рта, когда он заговорил.
— Я говорил, что у вас не такой вид, как будто вы провели прекрасный вечер на балу. Это как-то связано с лордом Торнтоном?
— Лорд Торнтон? — ее сердце забилось быстрее при одном упоминании его имени.
— Он вас чем-нибудь огорчил?
Если она была честна, то да, он действительно это сделал. Он взволновал ее на самом элементарном уровне, вызвав сначала гнев, затем разочарование, а затем непреодолимое желание.
— Нет, — солгала она. — Вовсе нет.
— И как давно вы знакомы с лордом Торнтоном?
Любопытно, что его интонация изменилась, когда он заговорил о человеке, который так явно питал к нему взаимную неприязнь.
— Я встретила его только той ночью.
— Правда?
— Да. Правда. Почему вы думаете иначе?
— Он, казалось, проявлял к вам особый интерес. Как будто у него было право… — он отвел взгляд в сторону собравшихся внизу. — Простите меня. Не мне совать нос в чужие дела.
Кэтрин рассмеялась.
— Здесь не во что совать нос. Я впервые встретила лорда Торнтона на балу у Уэзерсби, и мы единожды станцевали вальс. Вот и все.
Его взгляд вернулся к Кэтрин, снова наблюдая, как хищник в тени. На краткий миг она почувствовала себя особенно взвинченной.
— Я понимаю, — наконец сказал он.
— А как вы познакомились с лордом Торнтоном?
Она потуже затянула перчатки на локте, делая вид, что ей безразличен его ответ, хотя ей страстно хотелось узнать, как и почему эти двое познакомились.
Он откинулся на спинку стула, положив руку на колено, ближайшее к юбке Кэтрин.
— Мы с лордом Торнтоном знаем друг друга много лет. Наши семьи уже некоторое время враждуют.
— Мне жаль это слышать. В чем причина вашей обиды, если я могу спросить?
Разогревающие звуки струнных и рожков оркестра сразу смолкли. Свет погас как раз в тот момент, когда Клайд вернулся в ложу и занял свое место рядом с Кэтрин.
— Возможно, в другой раз, — сказал лорд Рэдклифф с улыбкой, поворачиваясь к сцене.
Кэтрин позволила своему беспокойству рассеяться, когда музыка Луи Шпора заполнила театр. Мрачные струны и нежный тон рожков перенесли ее в мирное место, где она больше не была привязана к Клайду, где она сама управляла своим миром.
Если бы только это было правдой.
Коварство, с которым одетый в черное Мефистофель прокрался по сцене и заманил Фауста на сделку с дьяволом, вызвало у нее тревожный холодок по спине. Рвение, с которым Фауст отдал свою душу, доставило ей еще большее неудобство. В какой-то момент она почувствовала на себе пристальный взгляд лорда Рэдклиффа. Когда она наконец взглянула в его сторону, он беспечно улыбнулся и снова повернулся лицом к сцене, его длинные пальцы постукивали по колену в такт оркестру.
В перерыве лорд Рэдклифф встал первым и предложил ей руку.
 
— Лорд Блейкли, вы не возражаете, если я провожу вашу жену в гостиную?
— Конечно, нет, Рэдклифф.
Кэтрин уловила ледяной оттенок в тоне мужа, но в последнее время его грубое поведение не было чем-то необычным. Хотя музыка была мрачной, это никогда раньше не выбивало ее из колеи. Опера всегда успокаивала ее, даже в компании мужа. Однако сегодня вечером она почувствовала, что опасность близка, кружит, пробирается сквозь смешавшуюся толпу, как затаившаяся гадюка.
Лорд Рэдклифф повел ее в дальний конец фойе, где толпа была меньше всего. Он подозвал слугу, несшего серебряное блюдо с хрустальными бокалами шампанского. Все это время Годфри оставался пассивным и молчаливым рядом с ним. Довольно странно, но парень казался таким же неловким, как и она. Он оглядел комнату, словно ожидая чего-то, кого-то.
— Вот вы где, леди Кэтрин.
Рэдклифф протянул ей бокал. Хотя она редко пила на публике, она охотно взяла его и позволила прохладной жидкости покалывать ее горло.
— Итак, что вы думаете об опере? — он спросил.
— Я видела Фауста раньше, но в этом представлении есть что-то неприятное.
— Почему вы так думаете?
— Я точно не знаю. Возможно, дело в актерах. Они кажутся… Они кажутся настолько искренними в своем исполнении, что я нахожу это тревожным.
Он усмехнулся.
— В самом деле? Вы не можете винить исполнителей за то, что они хорошо выполняют свою работу.
— Нет. Я их нисколько не виню. — Она сделала еще глоток. — Просто сама мысль о продаже своей души вызывает у меня тоску.
— Так ли это? — его пристальный взгляд был прикован к ней, его голос звучал низко. — Разве вы не отдали бы все ради любви, комфорта и счастья?
Кэтрин почувствовала себя пораженной этим вопросом, его напряженным поведением, самой идеей.
— Это то, на что рассчитывает Фауст? Мне кажется, что это похоть, деньги и слава.
— Интересно. Тогда все зависит от точки зрения человека, не так ли?
Быстрым наклоном головы он допил остатки шампанского. Кэтрин почувствовала замирание, осознав, что этот обезоруживающий, обаятельный мужчина был могущественного телосложения и еще более могущественен благодаря какой-то неопределимой энергии, пульсирующей в воздухе вокруг него. Она считала себя сумасшедшей, но не могла перестать пялиться, гадая, кем он был на самом деле.
Он придвинулся ближе к ее интимному пространству, тихо шепча.
— Желание сердца одного человека может показаться другому несправедливым и греховным. Но мужчина все равно жаждет запечатлеть красоту в глазах своих. — Его пристальный взгляд скользнул по ее щекам вниз к губам и задержался там. — Я бы поспорил, что даже у такой леди, как вы, есть желание ее собственного сердца, которое может показаться несоответствующим обществу или законам человека… или даже законам Бога. И все же ваше сердце хочет того, чего оно хочет, не так ли, леди Кэтрин?
В этот момент ее сердце бешено колотилось, чувствуя опасность драматического масштаба. О чем он на самом деле спрашивал ее? Знал ли он, как она относится к лорду Торнтону? Признавался ли он в своем собственном желании к ней? Смятение затуманило ее мысли. Она не могла вымолвить ни слова. Она попыталась.
— Я… я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, лорд Рэдклифф.
— Да. Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.
Она повернула голову, боясь, что может выдать свои эмоции, если останется в его объятиях еще на секунду. Клайд стоял в стороне от них, разговаривая с высоким иностранцем, все еще державшим под руку прелестную блондинку. Мужчина указал через плечо Клайда. Он повернулся и посмотрел прямо на нее, нахмурившись на лорда Рэдклиффа, затем кивнул джентльмену. Они вместе направились к ним. Годфри молчал и стоял в стороне, потягивая бокал шампанского.
— Мистер Каллибан, пожалуйста, познакомьтесь с моей женой, леди Кэтрин.