Тихий маленький город (СИ)
– Карташов называл себя незаметным чиновником на маленькой должности, – вспомнила я.
– Так оно и было, истинная правда. Клерк, столоначальник, мышка серая. Именно маленький чиновник Иннокентий Павлович готовил документы для представления комиссии, которая будет принимать решение по строительству. Как представит, так и решат, поняла?
– Поняла, но не согласна. Получается, Сорокин заказал рецидивисту Гвоздю устранить слишком неудобного чиновника? Не верю, – я с сомнением покачала головой. – Всё-таки он бизнесмен, а не бандит. Можно было решить иначе – скомпрометировать, дать взятку, поймать на чём-то горячем и шантажировать. Чего ж сразу убивать? Всё-таки не девяностые сейчас.
– А методы иной раз применяются те же. Ну, исполнитель известен, выйдем и на заказчика. Раньше или позже, так или иначе…
Задумавшись, я заходила по комнате, потом остановилась и посмотрела на Егорова.
– Ну, хорошо. Это другая история, но тесно связанная с тем же самым Гвоздём. Но, раз из-за неё убили Карташова, то выходит, Макс приехал именно из-за строительства моста? И опять не верю! Слишком для него мелко. Это как… как если бы папа римский сам лично стал контролировать успеваемость студентов Ватиканского университета.
Майор пожал плечами.
– Это уж тебе виднее. Я за ним замужем не был. Но поверь мне, такой проект тянет за собой ещё десяток с ним связанных – дороги, жильё, производство, и всё это вместе достаточно крупно даже для твоего таблеточного монстра.
Я фыркнула.
– Скажешь тоже, никакой он не монстр. Даже моё воображение, по твоим словам, насквозь криминальное, не может вырастить на максе окровавленные клыки и бритвенно-острые когти.
«А совсем недавно ты ведь именно таким его себе и представляла, – снова припомнила я, и мне стало смешно. – Надо же, как успокаивающе на меня подействовал наш тихий маленький город! Или это свежий воздух с Волги?»
Тем временем Егоров решил вернуться к обсуждавшемуся делу.
– Так что получается, Стася, у нас не одна картинка, а две?
– Мне кажется, что даже три. Вообще-то я не верю в совпадения, но тут именно оно. Первая и самая простая – ритуал в церкви и вызов жруна. Официальная версия гласит, что это были подростки…
– И это были именно подростки, – прервал меня Егоров. – Найдены, сознались, выпороты родителями и поставлены на учёт в детской комнате.
– Вот и я о том. Вторая история – это рецидивист Гвоздь, вернувшийся в родной город и занявшийся привычным криминалом. Нашёл напарника, наметил несколько хлебных мест, ночью в будний день сели они в лодочку и поплыли себе…
– Хорошо, предположим. Правда, Гвоздя не взяли, ушёл. Но найдём, его объявили в розыск по всей стране, и он достаточно приметная личность, чтобы не быть незаметным. Честно жить он не станет, значит, попадётся на следующем деле. Главное, что сюда он больше не сунется.
– Не сунется, – кивнула я, но пояснять не стала. – Ну вот, а третья история – мост.
– Но Гвоздь ведь отметился в обеих?
– У нас маленький город, ты помнишь об этом? Поэтому совпадения происходят чаще, чем в большой Москве. Или даже чем в средних размеров Ростиславле. Только мне не очень понятно, зачем Гвоздь зарезал подельника, Бухвостова?
– Ну, если рассматривать твою теорию как верную, хотя пока и не доказанную… Да-да, не доказанную! Никаких улик у нас нет!
– Проще простого узнать, подавались ли заявления о кражах.
– Узнаю, – кивнул майор. – Так вот, если рассматривать твою теорию как правильную, то к ней можно добавить ещё одно допущение: Бухвостов попытался обмануть подельника. Они поссорились во время раздела добычи, и Гвоздь достал нож. Раненый и истекающий кровью, Санька-лодочник пошёл к тебе, надеясь, что ты его спасёшь.
– Но не дошёл, – ответила я мрачно.
– Значит, ты считаешь, что на этом рецидивисте пересекаются убийства и большой бизнес? Ну, очень может быть…
Мы замолчали. Вроде бы, все вопросы выяснены, паззлы сложены, виновные обозначены. Кино кончилось, пошли титры и можно уходить.
– Кстати! – вспомнила я. – То есть, некстати, но потом забуду: зачем ты мне сказал, что Афанасьев потерял речь и не может писать? Нормально он говорит…
– Так оно и было, ей-богу. Возможно, он сообразил, придя в себя, что всё совсем не просто, лучше пока помолчать и присмотреться. Я бы так и сделал на его месте.
– Слава богу, ты не на его месте! – воскликнула я с большим чувством.
– Ну… – майор опустил глаза, и я села, где стояла. – Дело в том, что меня перевели. С повышением в звании. Сюда вот, как раз на ту должность, что занимал Афанасьев.
– Приплыли… – выдохнула я. – И как оно будет дальше?
– Непонятно. То есть, с работой-то всё понятно, дело знакомое. Но как будем мы с тобой? Квартиру мне дали ведомственную, рядом с отделом…
– На том берегу? – зачем-то уточнила я.
– Именно. Ладно, пока река не встанет, я могу купить катер и жить тут у тебя… если пригласишь! – добавил он. – Зимой народ переходит по льду. А как быть осенью и весной?
– То есть, получается, что всё-таки нам необходим этот треклятый мост! – обречённо сказала я, падая в кресло.
Post Scriptum
Не знаю, кто этому бы поверил, но я абсолютно забыла про Макса. В Японии он или на другой планете, но в моей голове ему места не осталось. Поэтому на ночь я отключила телефон, а потом так и забыла нажать на кнопку и оживить его. Мы поздравили с днем рождения Борю Сотникова, подарили ему всякие щётки, масла и прочие предметы для ухода за бородой, что вызвало у всех гостей приступ немоты. Ели шашлык, пили вино, танцевали во дворе, и было нам весело.
Помня о грядущем дежурстве, я старалась к бокалу прикладываться пореже, но всё равно, рано вставать утром в воскресенье было неприятно.
Ладно, день тихий, начальства не будет, станет совсем невмоготу – подремлю в ординаторской.
Часам к двум я сделала все срочные и необходимые дела, и мы с Леночкой сели обедать. В дверь постучали, и я недовольно скривилась: совести у людей нет! Ведь только что обошли все палаты, никого тяжёлого у нас сейчас нет, хуже не могло стать ни одному из больных!
– Сиди, я открою, – сказала Лена.
Подошла к двери, повернула защёлку, выглянула и отступила на шаг.
– Настя, это к тебе!
Я застыла, поднеся ко рту ложку супа: в двери ординаторской вошёл Максим Лиховцев, великолепный, как всегда.
– Здравствуй, дорогая, – улыбнулся он.
Бедная медсестричка замерла с приоткрытым ртом: шикарный блондин с голливудской внешностью и улыбкой вдруг материализовался в нашей больнице.
– Лена, ты ешь, а я на минуту выйду, – сказала я, отодвигая тарелку. – Идём, Макс.
– До свидания, – вежливо сказал он Лене, и проследовал за мной.
Мы вышли во двор, где под старой яблоней курили больные. Несколько человек толпились тут и сейчас; увидев меня, они дружно погасили сигареты и стайкой потянулись к двери. Я села на освободившуюся скамейку и похлопала по сиденью рядом.
– Прошу вас, сэр! И расскажи уже, наконец, что тебе от меня нужно?
– То, что просто соскучился, можно пропустить?
– Просто-таки рекомендуется пропустить. Если бы ты сказал это в начале марта, я бы поверила. С восторгом. А сейчас как-то не выходит.
– Ладно. Тогда так. У меня к тебе два дела. Первое – мой помощник походил тут, послушал, что о тебе говорят. Оказывается, ты местная травница, знахарка, всеобщая спасительница и последняя надежда, так?
– Ну, примерно.
– Вроде ты никогда не интересовалась травами и всякими народными методами лечения, откуда такое увлечение? И приятель мой, который к тебе приходил, сказал, что ты вполне уверенно ориентируешься в этой теме. Рекомендации твои он проверил у весьма именитых врачей, они сказали, что должно помочь.
– Должно было, но не успело. Он не вовремя вышел за ограду.
– Да, это точно… Так всё-таки, откуда?
– Очень просто: я унаследовала от дальней родственницы травы, прописи и рекомендации вместе с домом, в котором живу теперь. Прочитала, разобралась и стала понемногу работать.