Не слушаю и не повинуюсь (СИ)

Вскоре мы вышли на хутор. Большая изба стояла в окружении сараюшек, как волчица с щенками.
— Отворяй ворота! — закричали три глотки, а пудовые кулаки едва не поломали ворота, дружно ударив в них.
Из дома вышла старуха и сначала попыталась всех прогнать, но потом сжалилась и разместила всех по углам. Ритора с философом в хате, богослова в каморе, а мне достался пустой овечий хлев.
Видимо, совсем я бабке не приглянулся, если в соседях у меня оказалась любопытная свинья. Ароматы были такие, что хоть мертвых выноси, чтобы не задохнулись.
Как только я лег, подложив руку под голову, так тут же скрипнула дверь и в свете с улицы показалась старуха.
Неужели это её я сделать счастливой? И как её делать? Что в этом времени старухи-то любят?
Ей осталось дышать полтора понедельника. Если сделать её счастливой, то только видом крепкого дубового гроба, в котором черви до неё не сразу доберутся. Или пенсию повысить? А какая тут у них пенсия?
— Бабуль, тебе чего надо-то? У меня одна бабулька недавно спрашивала, чтобы я её со старинной любовью свел. Тебя тоже со старинной любовью свести? Ты об этом спрашивала у Астролябиуса?
Старуха же вперила в меня сверкающие глаза и начала двигаться по направлению ко мне явно не с желанием просто погладить по голове.
— Бабка, ты сдурела? Не, была бы ты лет на двести моложе, то я бы согрешил с тобой, но сейчас… Ты же развалишься на хую! Да куда ты тычешь своими граблями? Глаз же проткнешь, дура!
Я вдруг понял, что не могу двигаться. Вот честное слово — самый могущественный джинн оказался слабее ребенка.
А старуха тем временем приблизилась ко мне, поставила меня раком и вскочила сверху, оседлав, как молодого жеребца. После этого шарахнула по правому боку метлой. Ноги сами пустились бежать прочь от этого проклятого дома.
— Бабка! Я тут тебе не там! Хочешь покататься — могу метлу заколдовать и будешь летать на ней по небу быстрее молнии! Увидишь волшебника с молнией на лбу — сторонись его. Вообще шуток не понимает!
Бабка не отвечала, только крепче стискивала коленями мои бока.
Меня это начало злить. Меня снова использовали как раба! И ведь если раньше женщины садились сверху, то это было вовсе не так! А тут… Какая-то ведьма решила использовать в качестве транспортного средства. И про Астролябиуса молчит. Явно не она заказчица. А уж если она не просила у мага счастья, то какого хуя я её катаю?
Чем больше я злился, тем становился сильнее и выходил из-под контроля ведьмы, да чтобы у неё метла никогда не ломалась…
Я вдохнул и почувствовал, что могу владеть своим телом!
— Старуха! Я тебе человеческим языком говорю — останови свой бег и давай пообщаемся! Не хочешь? А если я на тебе кататься начну?
Рукой нащупал старухин лапоть и дернул за него что было силы!
Вмиг мы со старухой поменялись местами. Теперь уже я был сверху и несся кавалерийской рысью по вольной степи.
— Эге-ге-гей! Еб вашу ма-а-а-ать! — крикнул я от нахлынувших чувств.
Старуха бежала мелким дробным шагом, но так быстро, что ветер свистел в ушах и старался сдернуть меня со старческой спины. Ага, хренушки, не для того я на неё залезал, чтобы быть сдернутым ветром.
Да я верхом на самолете катался, что мне какая-то ведьмина рысь.
— Как тебе такие покатушки, бешеная старушка? — крикнул я своей «кобылке».
— Отпусти! Отпусти! — кряхтела она изо всех сил.
— Ага, сейчас! Рассказывай про мага Астролябиуса!
— Не знаю я ни про какого мага! — крикнула старуха.
Или не старуха? Мне показалось, что голос её стал моложе.
Может быть это ветер так шутит, искажая голос?
— Да как же не знаешь? Ты же ведьма и должна была договориться с магом. Чего ты у него пожелала?! — рявкнул я, сжимая бока крепче.
— Я не знаю никакого мага. Будь ласка, сильномогучий колдун, отпусти меня. Ох, я больше не могу, — проговорила ведьма звенящим молодым голоском.
В следующую секунду я кубарем полетел в пыльную полынь. Когда же поднялся на ноги, то увидел, что вместо старой ведьмы в траве лежала молодая чернобровая красавица. Косы раскинулись по осоке, на соболиных бровях повисли капли пота, а длинные ресницы трепетали под ветром. Высокая грудь бурно вздымалась и требовала освободить её от лохмотьев. Стройные ноги раскинулись в стороны, словно приглашали меня отведать сладостей томительного соития.
 
У меня в широких шароварах задымилось. Я сделал шаг вперед…
  
Глава 13
 
Занималась дальняя зорька. Тонкая линия на горизонте только начала светлеть, обещая в скором времени снять чародейство ночи и превратить всё в солнечный и радостный день.
Девушка лежала передо мной. Уставшая. Вспотевшая. Разгоряченная. Готовая к употреблению.
Разве мог я отказаться от такого предложенного блюда?
Я рванул ведьминское одеяние, и оно послушно расползлось, обнажив две пышные груди. Торчащие соски вызывающе уперлись в небо. Я сжал одну грудь и почувствовал под пальцами бешено колотящееся сердце.
— Оставь меня, — простонала девушка. — Поди прочь…
Она следила за мной из полуопущенных ресниц. Руками она попыталась оттолкнуть меня, но легче было сдвинуть с места мавзолей, чем возбужденного джинна. Я рванул лохмотья сильнее. Они послушно распались, как будто были созданы для этого момента.
Обнаженное тело было столь совершенно, что я на миг даже забыл о том, кто это передо мной. Красавица пыталась закрыть черный треугольник внизу живота, но я щелкнул пальцами и стебли полыни тут же оплели тонкие кисти. Девушка оказалась как будто распятой на земле.
А что? Так лучше. Так меньше будет мешаться.
Я мигом освободился от одежды и с удовольствием заметил, как её глаза расширились, увидев мой рабочий инструмент в полной боевой готовности.
— Нравится? Могу сделать и побольше, чтобы аж до глотки достало, — подмигнул я красавице.
— Не нравится, отпусти меня! — взвизгнула девушка.
Нравится, не нравится… Любишь кататься — люби и джиннов катать.
Я уже двумя руками сжал пышные груди, а губами начал играть с возбужденными сосками. Стон сам по себе вырвался из губ красотки. Соски налились кровью, отзываясь на ласку. Я гладил, пощипывал и наблюдал, как краски возвращаются на лицо ведьмы.
Груди были похожи на две дыньки, сочные, спелые, жаждущие ласки. Девушка отзывалась на ласку, выгибаясь и закрывая похотливо заблестевшие глаза.
Она задышала чаще и сильнее, как только моя рука скользнула промеж бедер. Черные волоски-пружинки пытались оттолкнуть мои жадные пальцы, но легче… впрочем, про мавзолей вы уже знаете.
Пальцы наткнулись на теплое и нежное. Я стал поглаживать и почти сразу же наткнулся на заветную горошину. Тело девушки выгнулось дугой. Затрещали стебли полыни. В воздух пролился протяжный крик страсти.
И это только от одного движения… Что же будет дальше?
Я великий экспериментатор, поэтому начал оглаживать и ласкать не только шелковистую кожу, но и касаться изредка влажной щели. Особенное нажатие доставалось сосредоточению страсти и нежности.
— Нет, отпусти меня, пан! Я сделаю всё, что только пожелаешь, — взмолилась ведьмочка.
— Как это «отпусти»? Я же только начал разогреваться. Ну уж нет, пока я не удовлетворюсь — ты будешь моей, — я вспомнил, как меня называли ребята и добавил: — Панас Сзалупко так просто не слезает с девушек…
Пальцы легко скользили по склизкой плоти, изредка заныривая внутрь, извлекая наружу стоны. Цикады смолкли, наблюдая за нами. Я понимал их — не каждый день джинн трахает ведьму в степи. Такого зрелища надо ещё поискать.
 
— Я сделаю всё для тебя…
— Конечно же сделаешь. Вот прямо сейчас и сделаешь. Встань-ка ты к полю передом, а ко мне задом.
Ведьмочка закричала, завопила, заблажила дурным голосом. Но разве это было когда-нибудь помехой для перевозбужденного джинна?
Всего лишь щелчок пальцами и стебли полыни перевернули девушку лицом вниз, а попой вверх. На меня уставился сочащиеся соками алые врата блаженства. В них-то я и вошел с видом победителя.