Томми + Мерри и двенадцать дней Рождества (ЛП)

Конечно, зимой здесь бывает холодно, но у меня есть свободное место для мамы и папы. Кроме того, это сэкономило бы им деньги, и они могли бы сдавать свою квартиру в Нью-Йорке.
Около шести месяцев назад я вместе с ними просмотрел их счета и автоматизировал почти все, а затем составил бюджет. Они всегда были ответственными гражданами, которые вносят свой вклад в свою церковь и общину, но в последнее время стали небрежными, немного забывчивыми. Как старший из братьев, я обязан позаботиться о родителях. Их финансы не в аховом положении, но и не такие стабильные, как мне бы хотелось, особенно с учетом того, что летом они ежегодно совершают поездку в Италию на месяц.
Когда просматриваю историю в приложении онлайн-банкинга, переводы на тысячи долларов кричат мне большими жирными красными цифрами.
Я такой болван, что не установил оповещения, так что делаю это сейчас, чтобы знать о подобных вещах в будущем.
Напряжение нарастает в моих плечах. Мы должны что-то сделать и сделать быстро.
Лука живет неподалеку. Думаю, Джио в городе на съемках для бренда лыжной одежды, и Нико недалеко. Но может пройти некоторое время, прежде чем Бруно и Пауло появятся из города. Дело в том, что когда один из нас созывает собрание, то мы все бросаем. Это семья. Таковы негласные правила. По традиции, мы начинаем игрой в карты.
Шаги раздаются на моем крыльце, и я задаюсь вопросом, кто из братьев добрался сюда первым. В нашем порядке игры они садятся справа от сдающего, меня, что означает, что они будут ходить первыми.
Вместо одного из братьев в дверях появляется Фрэнки, уперев руки в бока.
— Я слышала, ты созвал экстренное совещание. — Голос моей сестры резок.
— Кто предатель? Кто тебе сказал? — Я прищуриваюсь, глядя на нее.
— О, прекрати. Вы, ребята, всегда чрезмерно защищали меня. Я могу справиться со всем, что происходит с мамой и папой. — Она ковыляет к стулу и плюхается на него.
— Ты на девятом месяце беременности своим четвертым ребенком, — замечаю я, указывая на очевидное, потому что не хочу вызывать у нее чрезмерный стресс.
— И я сильна, как бык. У мамы нас семеро. Я могу справиться с новостями о наших родителях. Серьезно, я справлюсь.
Я кладу локти на карточный стол.
— Я знаю, что можешь. Просто теперь у тебя есть семья. Остальные из нас ничем не связаны. Мы не хотели обременять тебя.
— Наши родители — не обуза. Какой диагноз? — спрашивает она неожиданно тихим голосом.
Я выпрямляюсь.
— Они не больны.
Фрэнки хмурится.
— О, тогда в чем проблема?
Я объясняю ей о мошенничестве с телефонными звонками и показываю ущерб в банковском приложении.
— Я бы хотела обвинить языковой барьер, но мама и папа хорошо говорят по-английски. Дело не в этом. Они просто...
— На пенсии, — заканчиваю за нее. — Расслабились. Стали уязвимы для мошенников, дергающих за их сердечные струны.
Фрэнки бросает на меня многозначительный взгляд. Поищите слово «расслабленный» в словаре, и вы не найдете там моей фотографии. Боюсь, что с тех пор, как я уволился с работы, все стало только хуже.
— ...и восприимчивы к тому, что ими пользуются. Что мы будем делать? — спрашивает она.
Мы с Фрэнки проводим мозговой штурм по мере того, как постепенно появляются персонажи, которые были постоянными в моей жизни, начиная с Луки, который живет у подножия гор в старом семейном домике, который тот недавно отремонтировал и расширил. Это то, что привело Фрэнки в этот город в первую очередь.
— Лука, вы с Расти участвуете в тайном соревновании по отращиванию бороды? — спрашивает Фрэнки.
— Некоторым женщинам нравится суровый вид, — говорит он своим низким рычанием.
— А жестокие пещерные люди пугают большинство женщин, — парирует она.
— Ты вышла замуж за Расти.
На ее губах появляется улыбка.
— Он — исключение.
Свет фар освещает переднее окно, и появляется Нико, самый младший.
— Что я пропустил?
— Я разрабатываю план. — Это неправда. Пока у меня нет ничего, кроме требования, чтобы наши родители переехали ко мне. Они упрутся руками и ногами, и вцепятся в горло. Как нам убедить их, что это хорошая идея?
 
Нико бросает на меня сомнительный взгляд, не потому, что знает, что я несу чушь, а потому, что слишком часто мои планы предполагают, что ему придется выйти за пределы своей зоны комфорта. Мы мало говорим о его личной жизни, но можно с уверенностью сказать, что он не такой Казанова, как Джио.
— Кого нет? Бруно?..
— Он заставит тебя называть его Брайаном, — говорит Фрэнки. — И он написал сообщение, сказав, что ему придется участвовать в видеочате.
Ах, так это он предатель, то есть рассказал нашей сестре о тайной встрече. Эти двое, должно быть, сговорились на стороне. Принято к сведению.
Я хмурюсь.
— Остаются Пауло и Джио.
Как раз в этот момент снаружи доносится чух-чух-чух лопастей вертолета. Мы все ждем, ничуть не удивленные торжественным появлением нашего брата-джетсеттера4. Или, в данном случае, вместо самолета задействован вертолет.
Джованни входит с порывом холодного воздуха. Обнимает Фрэнки так, будто она хрупкая, и лениво отсалютовывает нам, прежде чем закинуть ноги на стол.
Я предупреждающе приподнимаю бровь, и он опускает их.
— Где Пауло? — спрашивает Джио.
— Non comunicativo5, — говорит Нико.
— Я заменю его, — говорит Фрэнки, подключая Бруно к видеочату и устанавливая свой телефон на стол, как будто он сидит здесь с нами. Она занимает место Пауло, а также передает нашим братьям все, что я рассказал ей о маме и папе.
Я тасую колоду, затем сдаю карты, готовясь рассказать историю, которая вошла у нас в обычай, когда мы созываем семейное собрание. Кстати, в последний раз мы делали это, когда узнали, что Фрэнки влюбилась во врага — давняя семейная вражда между кланами Костас и Хокинс, которая с тех пор разрешилась.
— Родители нашего дедушки хотели, чтобы он женился на женщине в Италии. Она была из хорошей семьи и милой девушкой. Франческо Косте она нравилась, но он не хотел, чтобы его загоняли в угол.
Пока что мы, шестеро мальчиков, идем по его стопам. Все одинокие.
Я продолжаю:
— Франческо был молод. Поэтому сказал своим родителям, что собирается путешествовать в течение месяца. Это превратилось в год, который превратился в нечто большее. Но за это время он повзрослел и решил, что знает, чего хочет. Однажды он оказался в Хоук-Ридж-Холлоу. По его словам, это самое холодное место на земле.
— Здесь не так уж плохо, — перебивает Лука. — Не могу сказать, что злюсь из-за того, что он выиграл хижину в споре с Чарльзом Хокинсом.
— Рада, что мы соседи, — говорит Фрэнки. Она переехала из соседнего коттеджа в дом Расти после того, как они поженились, оставив старый семейный домик свободным.
Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, Джио машет рукой.
— Мы знаем остальную часть истории. Сестра дедушки, Элана, приехала, чтобы забрать его домой. Она влюбилась в Чарли Хокинса, но никто не был достаточно хорош для его сестры. — Он бросает взгляд на Фрэнки.
Когда-то давно мы запрещали нашей сестре выходить замуж за Расти Хокинса.
— Я тут узнал, что вы с Расти постоянно проводите соревнования по онлайн-играм, — говорю я, имея в виду тот факт, что вначале мы все сомневались в отношениях нашей сестры с бывшей звездой хоккея, но быстро приняли Расти Хокинса в клан Коста.
Нико подхватывает историю.
— Дружба между дедушкой и Чарли развалилась. С этого и началась вражда. Элане очень нравился Чарли, но она согласилась отпустить его, если Франческо вернется с ней в Италию. И он это сделал. Затем дедушка женился на нашей бабушке. Если бы не он, нас бы здесь не было.
— И она бы не научила меня готовить. — Фрэнки нежно улыбается.
— Так что бы сделал наш дедушка, если бы оказался в таком затруднительном положении? — спрашиваю я по обычаю.
— Я думал, ты сказал, что у тебя есть план, — говорит Нико.