Томми + Мерри и двенадцать дней Рождества (ЛП)

— Вообще-то, ее имя Мерри, — поправляю я.
— Мерили, — утверждает Фрэнки, показывая свой вспыльчивый итальянский темперамент.
— Мерри, — возражаю я.
— Томазо, я знаю Мерили Кетчум, и ее зовут не…
— Я тоже ее знаю, — отвечаю я.
Фрэнки раскачивается на каблуках.
— О. Вы знакомы?
— Мы вместе учились в колледже. — Я не упоминаю о том, что она внезапно ушла, и о том, что без нее все было по-другому. Как будто Мерри забрала с собой часть меня.
Выражение лица Фрэнки меняется с готового наброситься на меня, как разъяренный бык, за то, что я неправильно назвал имя женщины, на что-то совершенно другое. Упоминал ли я когда-нибудь Мерри при ней или братьях?
Глубокая складка между бровями моей сестры исчезает, когда Рафаэль похлопывает ее по щекам своими пухлыми руками.
— Ну, ладно. Я направлялась в супермаркет, чтобы купить кое-какие припасы на случай надвигающейся бури, и увидела твой грузовик, припаркованный у входа, Томми.
Мерри бросает взгляд на большое красное чудовище с бугристыми шинами, громоздящееся на парковочном месте.
— Брайан... — начинает Фрэнки.
— Бруно, — вмешиваюсь я.
— Теперь его зовут Брайан.
— Да что с вами двумя и именами? — бормочет Мерри.
— Брайан посадил маму и папу на рейс перед бурей. Нико заберет их из аэропорта примерно через час, а потом они сразу же приедут. — Она говорит как командующий армией, готовящий войска.
— Ба! Де! — лопочет Рафаэль, самый младший, который все еще учится говорить.
Стелла поправляет его:
— Бабушка и дедушка. — Я уже вижу, что она вырастет и будет очень похожа на свою маму, и посмеиваюсь, потому что создаст моей сестре серьезную конкуренцию.
— Да, они скоро будут здесь, и я не хочу быть рядом, когда они узнают, почему дядя Томми заставил их другого сына, по сути, похитить их и отправить через полстраны, — сюсюкает Фрэнки детским голосом, но слова явно адресованы мне.
— Что ж, это было чудесно. Как обычно, — сухо говорю я сестре. — В следующий раз, когда вы, ребята, придете сюда, здесь будут пицца и пирог, — обещаю детям, обнимая их на прощание.
Когда Фрэнки и команда уходят, Мерри с тоской смотрит им вслед, а затем трясет головой, словно у нее в волосах снег. К счастью, он еще не начал падать. Интересно, существует ли мистер Мерили?
ФРЕНДЗОНА. ТОММИ. ФРЕНДЗОНА.
— Один готов, осталось пять. Мне нужно убедить остальных пятерых братьев, что это выполнимая идея, — бормочу я больше себе, чем кому-либо еще.
— В таком случае, мы должны начать. — Мерри медленно открывает папку, как будто не уверена, хочет ли двигаться дальше или боится, что пожалеет об этом.
Я открываю страницы блокнота на спирали, как будто мы снова в колледже, готовимся к тестированию, когда из него выпадает листок бумаги и, порхая, падает на пол у ног Мерри.
Мы оба двигаемся, чтобы поднять его. Наши головы мягко соприкасаются, и взгляды встречаются на полминуты, прежде чем она отводит взгляд и берет сложенный листок.
И тут я понимаю, что это наш договор о браке.
ГЛАВА 5
МЕРИЛИ
Отрывая взгляд от Томми, я говорю себе, что дрожь на моих губах, напряжение в животе и тепло в его глазах ничего не значат. Поднимаю листок бумаги, выпавший из блокнота на спирали с каракулями мультяшной версии нас на обложке, пока попкорн взрывается повсюду — что напоминает мне о том, что попкорн действительно был нашей шуткой. Я смутно помню этот блокнот со времен колледжа.
Удивленно моргаю, когда вижу свое имя на листе бумаги, и теперь определенно вспоминаю детали нашего договора.
Томми тянется, чтобы забрать листок у меня, но я игриво прижимаю его к груди.
Бегло просматриваю наши записи.
— Словно призрак из прошлого. Тридцать лет пришло и ушло, а потом еще несколько. Безумие, что мы когда-то считали это старостью. О чем мы думали? — Я пытаюсь отшутиться от того факта, что, если то, что я чувствую сейчас, является каким-то показателем, то моя влюбленность в Томми Косту была колоссальной. Такой же большой, как горный хребет Хоук-Ридж. Жаль, что я не знала этого в то время.
 
Мужчина шаркает ботинком по пыльному полу.
— Я хотел выбросить его.
В моей груди образуется кратер.
— Ох. — Я протягиваю ему бумагу, чтобы он взял.
— Я имею в виду, это глупо. Мы были так молоды и...
Нельзя отрицать, что то, что я снова с ним, заставляет меня парить в облаках. Однако пренебрежительный комментарий сбрасывает меня вниз на каменистое дно.
— Да. Я понимаю.
Пытаюсь придать своему лицу выражение жизнерадостной девушки из маленького городка, которую он знал еще в колледже. Не той одинокой и все более безнадежной Мерили из маленького городка, которой я стала... которая, кстати, до сих пор безумно влюблена в Томми Косту. Что совершенно неуместно.
Я не могу не вздыхать о печальном состоянии моей несуществующей личной жизни.
— Нет, я не это имел в виду. Просто не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное представление. — Он почесывает затылок.
Сделав глубокий вдох, отбрасываю свое разочарование и печаль в сторону. Я здесь, чтобы осуществить мечту бабушки и свою собственную, чего бы мне это ни стоило. Достаточно людей в этом городе видели, как я барахтаюсь, пытаясь найти свой путь, и не хочу чтобы меня считали неудачницей. Кроме того, Томми, вероятно, все тот же старый тупица из колледжа, который мог посвятить себя немногим большему, чем кусочку пиццы или фильму.
— Все в порядке, Томми. Я поняла. Правда. Не то чтобы я ожидала, что мы будем соблюдать этот договор после всего этого времени. Ты, наверное, нашел кого-то особенного, и, — машу рукой я, — если мы собираемся вместе заниматься бизнесом, то нам нужно установить какие-то правила.
Он бросает взгляд на бумагу.
— Типа кто получает контроль над радио, никаких секретов, честность всегда...
Я читаю через его плечо, глубоко вдыхая его пряный мужской аромат.
— Хорошо пахнет. — Мой голос слишком хриплый для дневного разговора. — Я имею в виду, хорошо звучит. Вот что я имела в виду.
Его брови озабоченно сведены вместе.
— На самом деле, я подумал, что здесь пахнет немного затхло, и из ванной комнаты доносится неприятный запах. — Он указывает на закрытую дверь с надписью «Туалет».
Отступаю назад, и мой нос автоматически морщится, потому что теперь, вдали от мужчины, я тоже чувствую этот неприятный запах.
— Что я хотел спросить, так не хочешь ли ты закрепить сделку? — спрашивает он, придвигаясь ближе ко мне.
— Мы должны записать правила и подписать новый договор, как раньше. И должны разорвать старый. — Мое горло сжимается, когда я произношу эти слова.
Но Томми не разрывает листок, и не втаптывает в грязный пол, как поступила бы я, хотя бы для того, чтобы заглушить тоску по нему, которая поднимается во мне, как солнечный свет, — то, чего не хватает здесь, в горах, зимой. Я не могу возлагать большие надежды или позволять чему-то вроде вожделения вспыхнуть, потому что это верный рецепт неудачи, когда дело доходит до бизнеса.
Вместо этого мужчина засовывает договор обратно в блокнот и открывает его на чистой странице. Мне приходит в голову, что, несмотря на то, что он говорил о глупости нашего соглашения, Томми так и не избавился от него. Это что-то значит?
Голос Надин гремит в моей голове, говоря мне не быть такой глупой, безнадежным романтиком и, по ее словам, беспомощной. Я рада, что она никогда не встречалась с Кэсси. Вместе они могли бы разрушать мечты молодых женщин, особенно мои.
Томми записывает правила, которые мы установили ранее, а затем резко вскидывает голову и пристально смотрит на меня.
— Если мы собираемся включить правило про сиденье для унитаза, как в первоначальном договоре, то мне, вероятно, следует отметить, есть ли в твоей жизни мистер.