Кукольный домик (СИ)

— Вероятно мы все умрём, — глянул я на Сеамни и бросил кубик.
Тот, естественно, выпал на пустую грань.
Девушка поёжилась, а я рассмеялся и вернул кубик в руку.
— На сколько далёкое будущее тебя интересует? В Дуалистической Теории Творения есть глава, которая так и называется: «Предполагаемая гибель». Зачитать?
Сеамни похлопала глазами.
— Нет, я про нас и про сейчас. Что ты собираешься делать? С демонами, с новоприбывшими, с законами и магией? К чему эти дуэли с Леголасом? К чему…
Она замялась.
— К чему суета? Куда это нас приведёт? — подтолкнул я её, она закивала. — Иногда нужно просто бежать без особой цели, следуя своим внутренним порывам и не задумываться, что делаешь.
— Гарри, иногда нужно уметь остановиться, иначе можно бежать по кругу, — нахмурилась эльфийка.
— Ты бессмертная, все вы думаете одинаково. Меня же зовёт… Моя жопа? Вот куда она скажет, туда я и пойду. А сейчас я думаю пойти навалять той страшной твари.
— Какой твари?
— А тебе Леголас не рассказывал?
Я принялся рассказывать занимательную историю нашего с эльфом путешествия, и чем дальше, тем Сеамни становилась мрачнее. Она знала, что мы отправились на кого-то охотиться, и даже знала, куда мы пошли, но вот результат она подразумевала совсем иной.
— Какого лешего вы вообще туда сунулись?
Я вновь кинул игральную кость — пустое ребро.
— А какие варианты?
Ну, на самом деле варианты были. Можно было бы взять во внимание, что за мной наблюдают высшие силы, соорудить шапочку из фольги и не отсвечивать, заперев себя словно принцесса в башне. Идея мне не нравилась по многим причинам. Первая — скучно.
И всё же это значило, что меня довольно просто предугадать.
В закатных лучах рыжая бестия выглядела просто потрясно: вьющиеся медные волосы, тёмные глаза, веснушки, пухлые губы, изящная шея, тонкие плечи, тонкая талия, округлые мощные бёдра, мускулистые и ровные ноги, хотя грудь большевата. Грудная клетка её вздымалась и опускалась, глаза блестели азартом. Но уже не тем безумным, а хоть и с трудом, но контролируемым.
Она ударила кулаком. Как-то слишком быстро, но я успел уйти в сторону. Пощёчина слева, я едва ушёл вниз, чтоб получить по шарам и согнуться, едва не выронив меч. Девушка расхохоталась.
Магию, изрыгаемую клинком, я с трудом впитал и нейтрализовал.
Плетя заклинание зачарования невозможно уклоняться от слова совсем — меч должен быть в определённом положении, да и слишком много концентрации эти чары требуют. Одновременная активация пяти отделов — это не самые простые чары.
— Тебе нравится, когда тебя девушки избивают? — фыркнула Марьяна, сдувая прядь со лба.
— Всё должно соответствовать боевой обстановке, иначе твой мозг… И что ты по-твоему делаешь?
— Боевую обстановку, — хмыкнула Марьяна, оголяя ногу до самой задницы и с вытянутым носком отставляя её в сторону. — Ха, так тебя ножки больше интересуют!
Я принялся концентрироваться, повторяя попытку плетения. Ведьма к моей девятой попытке уже порядком разыгралась. Пять секунд оставаться неподвижным — просто нереальная задача.
Марьяна шагнула ко мне и вместо удара попыталась ухватить меня за голову руками. Я нырнул вниз и назад, шагнул в сторону. Заклинание принялось разваливаться, меч завибрировал. Ведьма толкнула меня бедром, я удержал равновесие, чтобы получить коленом куда-то в районе печени. Заклинание провалилось, я слегка застонал, а Марьяна шагнула вперёд, обхватывая меня руками.
Я ожидал чего угодно, но только не того, что произошло.
Её губы прижались к моим, одна рука скользнула по затылку, вторая по ушибленным шарам. От её дерзости я даже потерялся, отвечая на поцелуй, а в голове мелькнуло личико полуэльфийки.
— О, смотрю кто-то всё же не против пошалить? Ты-то мои огненные рученьки легко выдержишь, — замурлыкала она, возясь с пряжкой у меня на штанах.
В одно мгновение я почувствовал раздражение, что передо мной не она, и весь запал исчез.
— Что, нет? — взглянула она на меня, всё ещё тяжело дыша.
 
Сделай хоть раз другой выбор!
— Ну давай попробуем.
— Что-о?! — уставилась она на меня.
— Что слышала, — буркнул я, превращая меч в монетку и бросая его в мешок.
Я запустил руку ей в волосы и притянул к себе, касаясь своими губами её губ, от чего у ведьмы по коже побежали мурашки. Ведьма с невероятной ловкостью достала меня из одежды, швыряя на кровать (я не сопротивлялся), сама выскользнула из кофты и стянула юбку. Впрочем ничего нового я не увидел. Она залезла на меня, принялась целовать и тереться грудью о мою грудь, а сама уже во всю двигала бёдрами.
Магия вокруг неё бурлила. Она впитывала её и выплёвывала быстрее, нежели некоторые делают в боевой обстановке. Гниль и смрад поломанных структур расползались так же быстрее, чем положено. Она тёрлась твёрдыми сосками о мою грудь, дыша горячо и жарко, а я не мог понять, что ощущаю в этот момент.
Я попытался подчиниться наслаждению, прижимая ведьму к себе, та томно застонала на ухо, облизав мочку моего уха. Она по странным соображениям не пыталась меня бить, не пыталась колдовать, лишь целовала, впиваясь руками в одеяло, и неистово ходила туда-сюда бёдрами, будто это последние минуты её жизни. Совсем скоро меня накрыло с головой, а ведьма издала сдавленный стон, сползая с меня.
После Марьяна лежала у меня на плече и методично царапала ногтями корку на ране от укуса, которую я почти залечил. Всё ещё тяжело дыша. А я гладил её рукой по спине, думая лишь о том, что мне бы на самом деле колдовать так быстро научиться, как я сексом занимаюсь.
— Ну скажи же, что тебе понравилось. Ну скажи, — замурлыкала ведьма, сделавшись милейшим созданием. Скоро её седьмой отдел даст о себе знать и её нужно будет изолировать. Отдавал ли я себе отчёт, что снова покалечил психику человеку? Я старался избегать ответа.
Понравилось? Как качественная еда — никак.
— Пойдёт, — соврал я.
— Пойдёт? — подняла она голову с плеча. — Я тут так, а он «пойдёт»?!
Я силой уложил её обратно.
— Не бухти.
Она дёрнулась было, но не ушла.
Вскоре она задремала, а я всё прикидывал в голове и так, и эдак, как бы мне уменьшить время наложения заклинания или сделать это зачарование автономным. Пять секунд — непозволительная роскошь.
— 5-ый день ханты Жизни —
Утром, когда Марьяна проснулась, она приказала на неё не смотреть в весьма грубой форме, оделась и выскочила из башни. Я лишь молча пожал плечами, желая ведьме хорошего дня и обещая себе за ней проследить.
«Ты вроде как переспал не с той», — возник тихенький голос совести.
«Да», — кивнул я.
«И сделал Марьяне хуже», — напомнил голосок.
«И это я знаю», — подтвердил я.
«И зачем всё это?» — возмутился голос, призывая к ответственности.
«В качестве эксперимента», — отозвался я.
«Это как со словом раб, можешь ли ты его использовать и не сходить с ума?» — догадалась совесть.
«Ну да, и этого тоже. Вдруг мне придётся переспать с Радей, чтоб добиться своего, а я не смогу», — продолжил я беседу.
«Ну теперь доказал, что сможешь — молодец».
«А с Кинуром смогу?»
«Ой, я бы не стал проверять, — тихонечко возразила совесть, понимая, что если надо, значит надо. — А ещё будешь?»
«А зачем?»
Совесть осталась довольна. Я же был доволен тем, что из всех табу у меня оставался только этикет. Поступил ли я непредсказуемо? Решив поступить непредсказуемо, я поступил предсказуемо для себя.
В обед в кои-то веки я решил поесть.
 
После праздника столы остались на улице, уходя от трактира далеко в сторону. Трактирщик нанял пару местных дам в официантки и мы вкушали незамысловатую еду, пока лёгкий ветерок пытался развеять мои тяжёлые думы. Сегодня, между прочим, была яичница с укропом и жареными семечками габука. И как и любая хорошая еда — никак. Я вздохнул.